Глава 23

Амара стоит передо мной, словно тень самой себя. Лицо осунувшееся, тёмная кожа покрыта глубокими следами жестокой борьбы, комбинезон из плотной ткани порван в нескольких местах, будто она продиралась сюда сквозь лесные дебри. Карие глаза пустые и затравленные, в них отражается страх, такой ледяной и всеобъемлющий, что я невольно отступаю. Она вся дрожит, лихорадочно осматриваясь по сторонам. Её взгляд на мгновение мутнеет. Что-то темное и тревожное нависает над нами, и я инстинктивно сжимаю кулаки, готовясь к очередному удару.

– Никакого дежурства не было… Нас погрузили на катер и доставили сюда, – хрипло произносит Амара, заставив меня онеметь от изумления. – На эту проклятую базу, без каких-либо объяснений.

Я молча смотрю на неё, не в силах выдавить ни слова. Голова пульсирует от вопросов, но прежде, чем успеваю задать хоть один, взгляд Амары падает на ужин, оставленный мной на столе. Глаза девушки тут же вспыхивают, словно всё остальное на миг исчезает. Я слышу, как урчит её желудок, и, не раздумывая, хватаю Лароссо за руку и подталкиваю к столу.

– Ешь! – коротко приказываю я, подвигая к ней свою нетронутую тарелку.

– Спасибо, – сдавленно шепчет Амара и, не теряя ни секунды, жадно набрасывается на еду.

Она хватает хлеб, запихивает в рот картофель, затем вгрызается зубами в сухое мясо. Ужин исчезает с тарелки так быстро, будто каждая минута за столом – это последняя возможность прочувствовать что-то, кроме боли и страха.

– Тут таких, как я, много, – громко прожевывая пищу, проговаривает Лароссо. – С каждого призыва около тридцати процентов оказываются здесь. Мы для них – пушечное мясо. Вылазки за периметр каждый день… Нас отправляют вперед, чтобы шершни заметили… чтобы начали окружать, а затем… солдаты запускают дроны, и только потом идут в атаку.

Амара замолкает, чтобы сделать глоток чая. Ее слова крутятся в моей голове, как острые осколки, вызывая жгучую ярость. Ложь… Повсюду сплошная ложь. И смерть. Мы – не воины, не спасители этого мира. Мы – лишь расходный материал.

– Четверых убили в первый же день, – утолив жажду, продолжает Амара. – Нас вышвырнули за периметр, едва мы сошли с катера. Они даже не объяснили, что происходит, и какая перед нами стоит задача. Просто сказали идти вперёд…

Руки Амары, едва переставшие дрожать, сжимаются в кулаки, и я непроизвольно повторяю ее жест.

– Эти твари… они окружили нас, – через силу выдавливает она из себя. – А потом… потом начался ад. Шершни – были повсюду. Мы отстреливались, пытались бежать, но их… их там полчища, Ари… Я видела, как они раздирали людей на части, вырывая куски плоти из их тел. Четверо из нашей семерки…

Она замолкает, судорожно всхлипнув. Темные, почти черные глаза стекленеют, словно её душа вновь переживает тот ад. Мое сердце стучит в груди так сильно, что кажется, оно вот-вот разорвётся.

– Те, кто выживают, – взяв себя в руки, снова начинает Амара. – Если они выживают… и не сходят с ума, возвращаются на базу, а на следующий день все повторяется…

Внутри меня растёт горькое, всеобъемлющее чувство беспомощности и сочувствия, и вместе с ними крепнет испепеляющий гнев.

– Но ты… выжила, – медленно произношу я, пытаясь осознать, что передо мной сидит человек, прошедший через невообразимое. – Мы все здесь просто мишени, да?

– Вы – нет, – качает головой Амара, засунув в рот последний ломтик картофеля. – В этих корпусах… – она обводит комнату беглым взглядом. – Содержатся элитные подразделения бойцов и тех, кто только готовится вступить в их ряды. Вас будут усиленно тренировать, а нас уже списали… Мы живем в ужасных условиях, Ари, – ее взгляд, наполненный немой мольбой, обращается ко мне. – В общих сырых подвалах, где так холодно, что нам приходится спать парами, согревая друг друга собственными телами. Первые сутки я грезила о побеге, но, если бы ты видела, что творится за периметром… Бежать некуда. Мы тут в ловушке. Именно поэтому они не запирают двери. Именно потому я смогла беспрепятственно пройти… Но я пришла не за жалостью, Дерби… Мне нужен еще один шанс, я докажу, что могу быть одной из вас… Я не слабая…

– Ты сильная, Амара, – сквозь выступившие слезы киваю я. Голос срывается и дрожит от обуревающих меня чувств. – Ты сильнее всех нас.

– Скажи об этом Харперу. Убеди его, – Лароссо вскидывает голову, в глазах горит отчаянная надежда. – Ты дочь главы Корпорации и кто бы что ни говорил, этот факт имеет вес.

Застыв, я растерянно смотрю в осунувшееся лицо Амары, пытаясь сознать смысл ее слов. Она верит, что я могу что-то изменить в этом несправедливом жестоком месте, где «имеют вес» приказы только одного человека – генерала. Тут моё имя и моя кровь – ничто. Никто не станет слушать инициара Дерби, даже если я встану на колени, даже если предложу поменять нас с Амарой местами.

– Харпер слепо подчиняется Одинцову, – начинаю я, но слова будто вязнут в горле. – И мои просьбы для него – пустой звук.

– Она абсолютно права. Что ты здесь делаешь, Лароссо? – звучит холодный голос Харпера, и мы одновременно вздрагиваем.

Амара прижимается к стене, словно сливаясь с ней. Темные глаза мгновенно наполняются ужасом, она опускает взгляд вниз, обхватив свои плечи трясущимися руками. Я нервно перевожу дыхание, чувствуя, как по позвоночнику пробегает табун ледяных мурашек. Сама мысль, что он подслушал наш разговор, вызывает целый спектр противоречивых чувств. И как бы дико это ни звучало, одно из них – облегчение.

Харпер стоит в дверном проёме, иронично приподняв бровь. Застыв на месте, я оцепенело рассматриваю его массивную фигуру. Темные джинсы плотно облегают длинные мускулистые ноги, чёрный свитер с высоким воротом подчёркивает бугрящиеся, словно литые, мышцы на широких плечах и сильных руках. Неудивительно, что он появился так бесшумно, словно опасный грациозный хищник – без формального военного обмундирования майор даже движется иначе. Его холодные глаза внимательно скользят по Амаре, а затем перемещаются на меня.

Я собираю остатки мужества и, откинув сомнения и страх, делаю шаг вперед по направлению к майору.

– Амара мне все рассказала! И я требую объяснений! – бросаю твердым тоном, поражаясь собственной смелости.

Его тяжелый взгляд, как стальной нож, безжалостно полосует меня с головы до ног, только я не позволяю ему пробить мое самообладание. Держусь из последних сил… Но насколько меня хватит?

Харпер медленно, почти с издёвкой, усмехается.

– Требуешь? – тянет он, чуть склонив голову к плечу.

Майор выглядит расслабленным и спокойным, но я не обольщаюсь. Тигр тоже не рычит, выслеживая свою добычу.

– Кто дал вам право использовать инициаров в качестве пушечного мяса? – расправив плечи, яростно смотрю в невозмутимую физиономию Харпера.

– А ты думала, что я имел в виду, когда говорил: слабые выбывают, а сильные продолжают борьбу? – сузив зеленые глаза, он опирается плечом о дверной косяк. – Что мы посадим их на корабль и отправим домой? Каждый инициар должен приносить пользу Корпорации, служить во благо безопасности островов. Это не мои правила, и не я их придумал. Это закон, и он един для всех. Или у тебя другое мнение, Дерби? – его взгляд наливается тьмой, и я внезапно вспоминаю совершенно другой разговор, состоявшийся, кажется, целую вечность назад.

«Как дочь президента и главы Верховного Совета, я должна служить примером, а не прятаться за стенами нашего острова. Закон един для всех, и ты сама голосовала за него…»

Мои слова… сказанные матери в другой безопасной реальности. Без сомнений и колебаний. Но какой же разный смысл вложен в эти похожие фразы.

– Вы не дали мне шанса, – слабым голосом возражает Амара. – Никому из нас.

– Разве я не предупреждал, что на Полигоне нет вторых шансов? – бесстрастно парирует Харпер, устремляя взгляд на съёжившуюся у стены Амару. – Или ты считаешь, что чем-то лучше других инициаров, проваливших тестирование?

Амара даже не пытается поднять взгляд, ее дрожащие пальцы впиваются в плечи, дыхание сбивается. Мне отчаянно сильно хочется подойти к ней, но ощущение опасности, исходящей от Харпера, сковывает конечности. Внезапно он проходит вперед, со скучающим видом осматривая мою комнату.

– Но знаешь, – продолжает он, его тон неожиданно смягчается, в глазах появляется задумчивое выражение. – Некоторые правила стоит нарушать. Ты побывала на трех боевых операциях в качестве приманки, но все еще дышишь и нашла в себе силы прийти за помощью. Большинство из таких, как ты, предпочитают не высовывать нос из своих клеток, боясь последствий.

Харпер прищуривается, словно прислушиваясь к самому себе, а затем внезапно кивает, словно принял решение.

– Но ты не побоялась, – произносит он. – Редко, но исключения случаются. Даже здесь. Иногда те, кто проявляют слабость на первых этапах, в дальнейшем раскрываются совершенно иначе. Страх смерти пробуждает скрытые резервы силы и отваги. Тот, кто отважился бросить вызов своему страху, заслуживает второго шанса.

Амара, оторопев, поднимает на него взгляд, в ее глазах на секунду мелькает искорка надежды, словно она не верит, что майор говорит о ней. Она прижимается к стене, но уже не с прежней отрешенностью, а как человек, охваченный смесью изумления и надежды.

– Если ты выжила, – продолжает Харпер, хмуро кивнув, – И нашла в себе смелость прийти сюда, значит, в тебе есть потенциал. Я возвращаю тебя в группу, инициар Лароссо.

Не помня себя от радости, я импульсивно шагаю к Амаре и крепко сжимаю ее в своих объятьях. Уткнувшись носом в мое плечо, она рыдает от облегчения.

– Спасибо, майор Харпер, – благодарю за обеих, успокаивающе гладя Амару по курчавым волосам. В груди щемит от переизбытка чувств, в горле застрял комок слез, веки предательски щиплет от соли.

Харпер на мгновение останавливает на мне свой ледяной взгляд. Я задерживаю дыхание, боясь, что он передумает.

– Проводи инициара Лароссо в комнату Грейсон, – приказывает майор, и, развернувшись, стремительно выходит в окутанный полумраком коридор.

– Ты как? Готова идти? – с беспокойством всматриваюсь в застывшее, словно маска, лицо Амары. В глазах цвета горького шоколада – пустота и стужа.

Похоже, после такого стресса она впала в заторможенный ступор, но все это сейчас кажется второстепенным. Главное – Лароссо выжила, и она остается.

– Эй? Все в порядке? – взяв ее за руку, я принимаюсь с усердием растирать ледяные пальцы.

– Нет, не в порядке, – Амара нервно трясет головой, вырывая свою руку из моих ладоней. – А как же остальные? Ольга и Марк тоже выстояли, они не сломались, не отчаялись… – глаза Лароссо лихорадочно вспыхивают. – Я должна догнать Харпера… – она бросается к двери так быстро, что я едва успеваю перехватать ее до того, как она совершит самую большую в жизни глупость.

– Стой. Что ты творишь? – схватив Амару за плечо, впечатываю ее в стену, удерживая от необдуманных поступков. Она какое-то время борется со мной и, лишь окончательно обессилев, сдается. – Не сейчас, не сегодня… Не искушай судьбу… – шепчу я, укачивая рыдающую девушку в своих объятиях. – Мы должны держаться друг за друга. Не думала, что когда-нибудь это скажу… но всех не спасти. Мы не можем рисковать тобой, слышишь? Если майор передумает, никто из нас не сможет тебе помочь.

– Но я…

– Если выбирать между твоими новыми друзьями и тобой, мы выберем тебя, – не дав ей высказаться, твердо отрезаю я.

– Это неправильно, Дерби, – горько бормочет она.

– А что правильного ты видела в этой дыре? Мы в аду, Амара, и, если не станем жестче, то долго не выдержим, – взываю к ее здравому смыслу с пафосом, присущим речам наших командиров.

– Ты права, – помолчав, неожиданно соглашается Лароссо.

Пошатываясь от усталости, она проходит к моей кровати и тяжело опускается на самый край. Я сажусь рядом, снова крепко обнимая ее подрагивающие плечи. Амара постепенно затихает в моих объятиях, ее дыхание выравнивается, слезы подсыхают, оставляя белые соляные дорожки на смуглых щеках.

– Откуда ты узнала, что нас доставили на «Аргус»? – задаю крутящийся на языке вопрос. Он возник с самой первой минуты, как я ее увидела и поняла, что Лароссо – не плод моего воображения, и не продолжение сумбурного сна.

– Слышала, как солдаты обсуждали новое пополнение с Полигона… – отстранившись, рассеянно отвечает Амара.

– Что конкретно они говорили?

– Ничего особенного, – пожимает плечами Лароссо. – Только удивились тому, что с отрядом Харпера прибыли неопытные рекруты, не закончившие вводный обучающий курс. Солдаты считают, что вы чем-то «отличились» на Полигоне, и поэтому свой экзамен будете сдавать здесь. В особо жестоких условиях, – она ненадолго замолкает, отводя взгляд в сторону, словно не решаясь продолжить. – Но ходят и другие слухи… – рвано выдыхает Амара, стараясь не смотреть мне в лицо. – Тебя намеренно вывезли с Полигона, чтобы ты не увидела чего-то…

– Я уже это увидела, – обрываю ее на полуслове.

– Что? – подобравшись, настороженно спрашивает Лароссо, взглянув наконец мне в глаза.

– На следующую ночь после твоего исчезновения, нашу группу отправили на патрулирование, во время которого нас атаковал шершень. Харпер и Эванс подоспели вовремя, никто из наших не пострадал, в отличие от людей майора.

– Откуда на Полигоне шершень? – изумлённо сипит Амара.

– Командование не посчитало нужным нам объяснить. Но это еще не все…

Дальше я в общих чертах рассказываю хронологию событий, стараясь не вдаваться в детали. Непонятная ситуация с картой, пропажа передатчика, отказ всех систем, кромешная тьма, появление мутанта и короткая кровавая бойня, унесшая несколько жизней, опасность заражения и финальный аккорд – расстрел усыпляющими пулями перед медбоксом по приказу генерала. Когда я заканчиваю, Амара шокированно молчит.

– Те шершни, которых ты видела, – тщательно подбирая слова, осторожно спрашиваю я, отлично понимая, как тяжело ей вспоминать, что происходило за периметром, где она столкнулась не с одним шершнем, а целым полчищем. Но мне нужно знать… как? Как Лароссо и еще двое инициаров, признанных слабыми, выжили? – Они действовали так же, как тот мутант, что я тебе описала?

– Нет, – качнув головой, уверенно отвечает Амара. – Если бы их не было так много, то убежать реально. И убить. Я подстрелила как минимум пятерых. К счастью, эти твари не бессмертные, – в глазах Лароссо появляются ясность и осознанность, и что-то еще… удовлетворение.

– Значит, здесь в основном обитает первый вид, – с некоторым облегчением заключаю я и перехожу к следующему остро стоящему вопросу: – Там… за периметром… ты не видела мелких особей?

– Ты имеешь в виду детенышей? – Амара потрясенно распахивает глаза. – Они начали размножаться?

– Ты не ответила, – настаиваю я, не позволяя увести разговор в сторону.

– Нет, никаких мелких особей. Только огромные зубастые твари, жаждущие тебя сожрать, – набрав полные легкие кислорода, выпаливает Лароссо. – Теперь твоя очередь отвечать на вопрос.

– Я не знаю, размножаются ли они, – удрученно вздохнув, убираю выпавшие из хвоста прядки за уши. – Но одна блондинка во время инструктажа шепнула, что число мутантов растет.

– Ты про супербиолога Корпорации?

– Боже, тебе и это известно, – растерянно развожу руками. – Мы тут собираем информацию по крупицам, а, оказывается, надо было всего лишь спуститься в подвал, – нервно шучу я.

– Солдаты считают нас смертниками и не особо таятся, обсуждая главные сплетни, – с горечью поясняет Амара. – С вами они будут молчать, словно воды в рот набрали. Нам не пора идти? А то мало ли – майор снова явится по мою душу… – она опасливо смотрит в сторону двери.

– Сейчас, – быстро киваю я. – Последний вопрос. Что военные говорят про самого Харпера?

– Вообще, его уважают и недоумевают, как его занесло в инструкторы к новичкам. Он – опытный боец, командир разведывательной группы, выполняет особо важные и мегасложные задачи. На базе бывает часто. Тут у него что-то вроде перевалочного пункта. Основное направление вылазок – материковая часть России и японский архипелаг, – исчерпывающе отвечает Амара.

– Мне показалось, подполковник Бессонова не сильно его жалует.

– Так и есть, – усмехнувшись, подтверждает Лароссо. – Она руководит этой базой последние пять лет, а сразу после прибытия майора ее отстранили от дел. Вот она и точит на него зуб.

– Но он ниже по званию, – задумчиво хмурюсь я.

– И что? – невозмутимо бросает Амара. – Приказы генерала не обсуждаются. Захочет – тебя поставит главной, и никто слова не вякнет.

– Ну, это вряд ли, – скептически хмыкнув, медленно поднимаюсь на ноги. – Пошли, провожу тебя.