Глава 5

17 часов 45 минут.

До заброшенной рыбацкой верфи в восточной части города, где, по словам Августа, должна была состояться встреча, мы добрались менее чем за полчаса. Попытки выведать хоть что-то по дороге провалились: Август категорически отказывался отвечать, ссылаясь на секретность, хотя, как мне кажется, он сам ничего не знал. Прибыв на место, Август остановился у дверей старого двухэтажного здания. Построенное около века назад, оно едва держалось на ногах. Прогнившие стены, покрытые мхом и плесенью, зияющая дыра в крыше и двери, готовые рухнуть в любой момент, – всё кричало о запустении.

Приоткрыв дверь, Август склонился в почтительном поклоне и пригласил внутрь:

– Прошу, входите. Хозяин ждёт.

Кивнув, я осторожно переступил порог, осматриваясь. Запах пыли и затхлости тут же ударил в ноздри. Когда-то одна из главных верфей, родной дом для каждого моряка, теперь казалась лишь бледной тенью былого величия.

– Печальное зрелище, не правда ли? – прервал тишину твёрдый голос.

Обернувшись, я бросил взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. Там, на верхних ступенях, опираясь на резную трость, стоял пожилой мужчина в сером костюме. Его лицо было изборождено морщинами, словно карта прожитых лет, а глаза, глубоко посаженные под нависшими бровями, казались древними и мудрыми. Он держался прямо, несмотря на свой возраст.

– Согласен, – кивнул я. – А вы, я полагаю, тот самый загадочный хозяин, решивший встретиться со мной?

– Проницателен, – хмыкнул мужчина. – Прошу, пройдём со мной.

Он развернулся и, опираясь на трость, чуть прихрамывая, побрёл вверх по лестнице. Август остался внизу, слегка нервно переминаясь с ноги на ногу. Ему явно было не по себе от здешней атмосферы. Я последовал за стариком, стараясь не наступать на скрипучие ступени.

На втором этаже располагалась просторная комната, когда-то, вероятно, служившая кабинетом. Теперь здесь царил полумрак: редкие полосы тусклого света пробивались сквозь заколоченные досками окна. Единственным источником освещения была настольная лампа на массивном дубовом столе. В её жёлтом круге лежала раскрытая старая морская карта и несколько пожелтевших фотографий.

Старик подошёл к столу и жестом пригласил меня сесть в кресло напротив. Сам он опустился в другое, с высоким подголовником, и внимательно посмотрел на меня.

– Рад, наконец, лично познакомиться с тобой, Генри, – произнёс он. Его голос звучал хрипло, но уверенно. – Меня зовут…

– Альберт Грам, – закончил за него я, присаживаясь на указанное место. – Член Палаты лордов.

– Знаешь меня? – Альберт удивлённо вскинул седую бровь.

– Да, отец много рассказывал о вас, – подозрительно сощурился я, пытаясь разглядеть истинные намерения в его старческих глазах.

– О да, – ностальгически покачал головой Альберт. – Абрахам был крайне умным человеком. Слегка чрезмерно принципиальным, не боящимся отстаивать свою позицию, но умеющим понять, а иногда и принять чужую.

– Всё именно так, – невольно улыбнулся я, опуская взгляд.

В голову тут же, словно волна, нахлынули воспоминания. Светлые и тёмные, счастливые и горькие, без разбора.

Я встряхнул головой, пытаясь отогнать их разом. Не сейчас. Не время.

– Отставим ностальгию, – я поднял взгляд. – Скажите лучше, что один из столпов государства делает на старой рыбацкой верфи и назначает встречу с рядовым детективом? К чему вся эта таинственность?

Альберт усмехнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки. Он провёл рукой по столу, кончиками пальцев касаясь старой карты, словно пытаясь ощутить её прошлое.

– Что ж, твой отец всегда любил говорить прямо и требовал этого от других, – медленно произнёс он. – Потому скажу прямо: брось это дело.

– Какое дело? – озадаченно спросил я.

– Генри, не стоит оскорблять меня, – устало выдохнул Альберт. – Я говорю с тобой честно, а потому уж будь добр ответить мне тем же.

– Прошу прощения, – вырвалось у меня, но, встретив его взгляд, я тут же посерьёзнел. – Но если мы говорим серьёзно, ответьте: зачем такому уважаемому человеку, как вы, беспокоиться о моей работе?

– Это сложно объяснить.

– Вот как, – я позволил себе лёгкую, но резкую улыбку. – И это вы требуете от меня честности? Или, быть может, вы боитесь, что я узнаю, что это именно вы подкупили констебля в восточном районе, чтобы тот закрыл дело Фрэнка?

В глазах Альберта мелькнул страх. Я понял, что на верном пути.

– Но зачем вам это? Отец всегда считал вас честным человеком, а он редко ошибался, – продолжил я, не давая ему опомниться. – Так ответьте же, зачем вам всё это?

Альберт вздохнул, и в его глазах промелькнула усталость, казалось, куда глубже его лет. Он снова провёл пальцами по шершавой поверхности карты, словно ища там ответы, которые не мог найти в словах.

– Ты и вправду умный парень, Генри, – наконец произнёс он. – Отец гордился бы тобой.

Я отвёл взгляд.

– Сейчас разговор не обо мне, а о вас, Альберт. Прошу, не отвлекайтесь, – выдохнул я.

– Честность, Генри, – тихо произнёс он, не поднимая взгляда. – Это не только прямота в высказываниях, но и понимание того, что не всё можно сказать вслух. Есть вещи, которые лучше оставить в тени, пока не придёт время их раскрыть. И есть опасности, которые не стоит будить без крайней необходимости.

Он поднял глаза. В них читалась глубокая печаль, смешанная с решимостью.

– Твой отец, Абрахам, был человеком чести. Он верил в справедливость, в закон. И он знал, что есть силы, которые стоят над законом. Силы, что действуют в тени и могут уничтожить всё, что дорого. Он знал это – потому и пытался защитить то, что любил.