ГЛАВА 4. Добро пожаловать на Юрргар.

Человеку надо мало:

после грома – тишину.

Голубой клочок тумана.

Жизнь – одну.

И смерть – одну.

Утром свежую газету —

с Человечеством родство.

И всего одну планету:

Землю!

Только и всего.

И – межзвездную дорогу

да мечту о скоростях.

Это, в сущности,– немного.

Это, в общем-то,– пустяк.

Невеликая награда.

Невысокий пьедестал.

Человеку мало надо.

Лишь бы дома кто-то

ждал.

Р. Рождественский ©

Великие энергии схлестнулись – две встречные бури бурь, раздирая случайные частицы в ничто.

Связи рождались и умирали, в поисках невозможного симбиоза, создавая квантовые сингулярности и аннигилируя сотнями термоядерных реакций.

Они стягивались, сшивались в клетки, а клетки – в ткани.

Химические соединения наполняли шаблон, древнейший паттерн разумной жизни, в пропорциях, заложенных когда-то тем, кого принято называть богом.

Азот для нуклеиновых кислот.Кальций для костей.Углерод для структуры.Водород для защиты.Кислород для…

– Дыши, – голос выдернул меня из небытия, собрал квинтэссенцию всего, что когда-то звалось Зэром, и бросил мою душу обратно в тело.

Вдох…

Жизнь хлынула внутрь – и я открыл глаза. Очнулся, будто новорождённый после мягкой и тёплой тьмы. Неоновый свет ударил по сетчатке, уши наполнил густой бас вибрирующей где-то музыки.

– О… – звук вырвался из меня, проверяя новые связки на прочность. – Ду… – я огляделся, потом взглянул на себя. – …реть.

Я вдохнул ещё раз – просто потому что мог. А потом приступил к анализу.

Итак, что у нас?

Вокруг – обшарпанные стены с выцветшими и свежими граффити: на языках от понятных до совершенно специфических, в основном пропагандирующих открытую любовь и нейростимуляторы.

За спиной – высокотехнологичный, но изрядно помятый унитаз с пятнами разнообразного характера, на которые я старался не присматриваться.

А ещё был «я» – совершенно голый, если не считать какой-то инородной штуки на груди, которую в неверном свете иллюминов я не мог как следует разглядеть.

– Хорошенькое начало… – поздравил я себя и потянулся к сенсорной панели на двери.

Она открылась – и я вышел к ряду стерилизаторов, над которыми заботливо вмонтировали голозеркало.

Без сомнений, это был туалет. Туалет какого-то заведения – судя по грохочущей в ушах смеси старого доброго рока и неоклассики миров Старого Круга.

– Как феникс, значит… – прошептал я, подходя к зеркалу. – Что ещё? Клюв на лице и крылья за спиной?

Зеркало сменило матовый слой на голографический – и свет ударил в меня, выжигая тени.

– Ох, было бы здорово! – я вздрогнул: голос возник внутри, заполнив мысли. – Но нет. Я ограничилась функциональными улучшениями. Основную структуру не трогала

Странно, но не было ощущения чужеродности. Будто это я говорил с собой – только громче, ярче… и куда женственнее.

– Эй, голос… – я сделал паузу, разглядывая отражение. – Что это за хрень?

– Это – новый ты, милый. Чуть лучше тут, чуть лучше там. Разве тебе не нравится?

Сказать, что не нравится, – было бы ложью. Но я всегда относился с подозрением к генетическим и аугментарным модификациям, считая тело храмом.

Суровая жизнь закалила меня – придала мышцам силу, телу ловкость, уму остроту. Но невзгоды брали свою плату, с каждым годом откусывая кусок здоровья.

А теперь я смотрел на себя – и видел, как будто вернул себе десяток лет. Гибкость, тонус, рельеф – всё, что ушло, вернулось.

Мускулы проступали везде, где могли и не могли. Я чувствовал, что вполне сойду за Мистера Простор.

В общем, всё было замечательно. Если бы не одно «но».

– Что… – я поднёс руку к груди. – …это… – коснулся фиолетового кристаллизованного сгустка, сиявшего мягким призрачным светом. – …за… – провёл пальцами по чёрным нитям, бегущим от кристалла во все стороны. – …хрень?

Вопрос был оправдан. Когда в теле появляется нечто инородное – хочется знать, что это, и что, во имя Венценосного, с этим делать.

Кристалл в центре грудины впивался в плоть, будто потерпевший крушение космический корабль столетия назад.

Его структура плавно переходила в тело, выпуская похожие на филаменты чёрные отростки. Жгутики расползались по торсу, постепенно сходя на нет. Зрелище – не из приятных.

– Ты же не думал, что создать такое совершенство, как ты, можно без ядра? – голос прозвучал обиженно. – Без вычислительной мощности в тысячи си-флопсов, без моделирования миллионов исходов, где каждый ненужный я отсеивала, а каждый нужный – вплетала в твою матрицу?

Я вгляделся в фиолетовые глубины камня.

– То есть… – постучал пальцем по кристаллу. Он ответил мягкой пульсацией. – Это – ты?

– Верно, Зэр, – ласково ответил голос. – И тебе пора дать мне имя. Своё – я забыла.

Имя…

Я вспомнил ощущение бесконечного шторма, в котором мы переплелись – рождались и умирали.

Вспомнил вихри электромагнитных, гравитационных, ядерных и тёмных сил, скрученных в единый смерч – в котором, словно в коконе, Зэр обретал новое «я».

Я подумал о хаосе, за которым стоял чёткий порядок – будто сама природа играла по правилам, придуманным ею самой.

Представил девушку, парящую в пустоте, окутанную молниями.

И имя пришло.

– Буря, – сказал я, закрывая глаза. – Откровенная, свободная и прекрасная, словно буря.

Голос замолчал. Я виновато почесал щёку.

– Извини. Не силен я в этом.

– Что ты… – голос прозвучал очень тихо. – Оно чудесно. Спасибо.

Я кивнул. Потом снова взглянул на тело.

– Хм. Снизу можно было и поскромничать, – сказал я.– Хи-хи, – Буря хихикнула, как шаловливый ребёнок.

Я уже собирался спросить: «Где мы?» и «Кто ты?» – как вдруг входная створка отъехала вбок.

Я обернулся – и уставился на вошедшего ксеноса. Он, как будто это было не очевидно, уставился на меня в ответ.

Беглый анализ: уроженец систем Нарранура – антропоморфное дитя фелидов и гуманоидов, где человеческие черты лица органично переплетались с кошачьими.

Я всегда считал, что они едва ли выше среднего роста. Этот же – двухметровый великан, лев среди котят.

Вертикальные зрачки на лице, покрытом мелкой шерстью, расширились. Бледные губы растянулись, обнажая клыки.

– Шеньяо оа, ахшэ – прошипел нарранурец, приближаясь. – Фьиш эхха Фьиш!

Его мощная лапа с пятью пальцами – и острыми когтями – толкнула меня в плечо.

– Погоди, поправлю… – произнесла Буря.

В следующий миг – электрические импульсы пронзили грудь, рванули к мозгу, формируя новую нейронную связь.

Я судорожно вдохнул – и…

– Сын фьиша – повторил детина. Теперь я понимал его. Что не делало ситуацию лучше.

– Стимуляторов обожрался, хулл?

– Прошу прощения, – из горла вырвались шипящие звуки нуррийского. Я округлил глаза. – Но волею судеб я – заложник этой странной ситуации, пушистик.

Лев замер – поражённый моими лингвистическими навыками. Потом расстегнул замок на своей дутой чёрной куртке с высоким воротником и полосками красных иллюминов по рукавам и карманам.

Начал снимать – явно готовясь к драке.

– Судя по сердцебиению и активности мозговых импульсов – он не остановится, Зэр! – сказала Буря. И добавила, с кровожадной ноткой: – Время испытать тебя в деле, милый…

В деле?

Куртка упала к его ногам – и он бросился вперёд, занося руку для удара.

Давние навыки, выработанные в десятках миров за десятки лет, заставили тело отреагировать. Но в этот раз всё было иначе.

Я чувствовал себя словно цунами, сметающее всё на пути. Как разряд молнии – для которого всё остальное – замершие картины. Я ощущал невиданную энергию, еле сдерживал её в тот миг.

Я уклонился – и видел, как раскрытая ладонь с когтями рассекает воздух у лица. Потом нанёс удар.

Кулак врезался в скулу ксеноса – как таран. Двухметровое существо отлетело к двери, ударилось спиной – и сползло на пол, оставшись лежать без движения.

Я выругался самым грязным словом, какое только пришло в голову.

– Предупреждать можно было? – обвиняюще обратился я к притихшей Буре. – Хотелось бы знать, во что ты меня превратила – чтоб не прихлопнуть кого-нибудь ненароком.

С опаской подойдя к нарранурцу, я нащупал пульс. Уловив вибрацию – выдохнул с облегчением. Лишней смерти на совести не хотелось. И так их столько, что котёл у Бездонного уже ждёт, чтобы сварить меня живьём.

– Если честно… – в голосе Бури звучала такая искренняя неуверенность, что я ей тут же поверил, – я и сама не до конца понимаю… во что.

Я выругался ещё раз – и посмотрел на куртку, лежащую у моих ног. Мысль пришла мгновенно, заглушив позывы совести.

– Считай, что в расчёте, – бросил я лежащему в отключке льву. Мои руки уже стаскивали с него обувь, а потом и штаны.

Через пару минут всё было готово.

Я оглянулся на кабинку, где спрятал своего неудачливого оппонента, и вновь взглянул на себя в зеркало.

– Другое дело.

Куртка сидела идеально – придавала мне залихватский шарм. Штаны оказались почти впору, как и высокие чёрные ботинки на сенс-липучках.

– Неплохо! – восхитилась Буря. – Выглядишь как местный

Я промолчал и направился к выходу.

Такая одежда была в ходу во всех узловых мирах Простора – везде, где переплетались культуры и смешивались цивилизации. По крайней мере, так было семь лет назад, когда я покинул обжитые уголки ойкумены, отправившись с Мином и Гокой на далёкий Риандир с мечтой о славном сопротивлении.

Отправился – чтобы потерять всё и всех.

Я вышел в коридор, залитый пульсирующим светом иллюминов, и двинулся навстречу грохочущей музыке.

Вокруг сновали обитатели Простора – танцующие, гогочущие, вдыхающие или впрыскивающие в себя нейроугнетатели. Я не приглядывался – пробирался к выходу.

– Содом и Гоморра, – пробурчала Буря. Я не стал спрашивать, что она имеет в виду.

Расталкивая плечами податливых и не очень посетителей клуба, я двигался вперёд – туда, где над головой висела спасительная голонадпись: «Выход».

Ещё немного – и я вырвался из полутьмы клуба в слепящую неоном ночь.

Взгляд устремился вверх. Голова закружилась от высоты – небоскрёбы, наседающие со всех сторон, были такими громадными, что их верхушки терялись в густом тумане.

Вывески заведений, рекламы брендов, сервисов, голопроекции моделей, улыбающихся десятками лиц для тысяч существ – всё это обрушилось на меня, выбив дух после пяти лет во тьме Каморана.

– Какого бездонного… – узнавание пришло почти мгновенно, стоило вдохнуть этот воздух и взглянуть на убегающие вдаль улицы. – Какого бездонного, мы на Юргарре? И главное – как?..

– Это ты мне скажи, Зэр, – прозвучало в моей голове. – Собирая тебя по атомам, я услышала это имя. Уловила твою тоску, стремление, жажду снова оказаться здесь… Это ты привёл нас сюда. Не я, милый.

Воспоминания накатили волной, сбивая с берега в бурлящий океан.

Юргарр в системе Близнецов – узловой мир, портовый хаб, столп корпораций. Центр сектора Простора.

Сюда и отсюда шла торговля. Здесь ремонтировались грузовые и военные суда мидриан. Здесь ворочали финансами и информацией. И здесь, в этой системе, находилась узловая сингулярность Аман-Хорста.

А ещё – семь лет назад я оставил здесь Йен.

– Допустим, я знаю, почему мы здесь… – откашлялся я. – Но как?

Спешащие по делам прохожие странно косились на меня. Хотя, казалось бы, разговор с самим собой в наше время уже не считался чем-то странным.

– Это самое интересное, Зэр, – голос Бури дрожал от напряжения. – И самое необъяснимое…

– Хочешь сказать, ещё необъяснимее, чем всё, что уже со мной случилось?

– Точно. – Я будто видел, как девушка кивает, и как локоны-молнии пляшут вокруг неё. –