ГЛАВА 3. Словно феникс.

И тот, кто шел со мною рядомВ громах и кроткой тишине, —Кто был жесток к моим усладамИ ясно милостив к вине;

Учил молчать, учил бороться,Всей древней мудрости земли, —Положит посох, обернетсяИ скажет просто: «мы пришли».

Н. Гумилев ©

Звук сирены, сигнальный свет ламп, просачивающийся сквозь закрытые веки, и онемевшая правая сторона тела – краткий анализ моего состояния, который я бегло совершил, лежа на холодном полу.

А ещё был голос, звучащий во мне симфонией надежды. Вновь тот же голос, что я слышал во тьме.

– Вернись, – шептал он. – Освободи, – молил он. – Я – сила, – внушал он.

– Вот дерьмо, – сказал я устало и протянул руку, ощупывая рану на боку.

Пальцы встретили холод металла и жар липкой крови – хорошенькое сочетание, если собрался сдохнуть.

Я открыл глаза и огляделся.

Стены коридора были в порядке – ни тебе дыр, ни тебе следов износа, ни тебе других сводящих с ума несостыковок.

Но как объяснить осколок темноты, что торчал из моего тела? Конус из дисматерии, покрытый вытекающей из меня жизнью?

Я взглянул на дверь цеха номер два, но она оставалась герметично закрытой. Меня бы нисколько не удивило, если в следующий миг она бы отворилась и мой недавний собеседник шагнул через порог.

Закашлявшись, я попытался подняться на ноги, что оказалось сделать почти так же трудно, как укусить себя за локоть.

– Оставайтесь на месте, – порекомендовал мне электронный голос борткомпьютера. – Служба безопасности уже в пути.

– Спасибо, – прохрипел я. – Но лучше я снаружи подожду.

– Заметка дополнена, – виновато сказал мне ИИ. – Производится блокировка шлюзов.

Показав в пустоту неприличный жест, я похромал к терминалу. Вариантов было не много – нужно было бежать и попробовать затеряться в сутолоке шахтёрских ярусов. Или попасть в лапы Хозяев и стать живой куклой для истязаний.

По какой-то причине наше прикрытие пошло крахом, возможно, из-за того, что корабль этот оказался чертовски важным местом.

Это не успокаивало и не давало никаких ответов – кроме самого факта сделанных на скорую руку выводов.

– Запрашиваю разгерметизацию грузового лифта… – прохрипел я команду, вставляя инжектор. Кровь капала с раны на пол, и я чувствовал – силы таяли. – Запускаю проверку узлов и шлюзовых агрегатов, выполнить цикл предпусковой подготовки.

Я надавил на само ядро ИИ, переписывая защитные протоколы. Грубая, неотёсанная работа, видная за парсек невооружённым взглядом, но цель оправдывала средства.

– Запущены… протоколы предполётной… подготовки… – коверкая интонации, прогремел борткомпьютер. – Внимание, в целях безопасности всему персоналу занять отведённые места.

Итак, пути назад нет.

У аварийного шлюза меня наверняка уже ждут – тревога приведёт по мою душу вооружённых проходимцев, с которыми встречаться у меня не было никакого желания. Поэтому я планировал покинуть эту пренеприятнейшую ситуацию с помпой – прямо через центральные ворота.

«Начата проверка систем герметизации»

Мой выход Пока процедурные алгоритмы в порядке очереди проверяют каждую секцию корабля, никто не сможет авторизовать принудительную блокировку наружных и внутренних шлюзов.

Я сделал шаг и покачнулся.

Дело было хуже некуда, весь мой комбинезон с одной стороны превратился в липкое нечто – спонсируемое моей кровью.

«Начата проверка систем жизнеобеспечения»

Переключив маску в режим кислородной переработки, я услышал шипение вентиляции судна. Это системы откачивали воздух, проверяя целостность – через пару минут обратная процедура запустит кислород в нутро корабля.

Аварийного сухого кислорода в слотах маски должно хватить, чтобы не задохнуться.

«Начата проверка топливной системы»

Я был уже в лифте и окровавленной ладонью тыкнул кнопку основного шлюза.

– Вниз, пожалуйста, – на грани смерти из меня так и выплескивалась вежливость. – Будьте добры.

Борткомпьютер ничего не ответил, но я не расстроился – знал, что он трудолюбиво выполняет мой ложный код.

Три палубы отделяли меня от шлюза, ведущего на стартовую площадку порта. Лифт преодолел их за пару мгновений, плавно замедлив ход в самом низу.

– Поехали, – подбодрил я себя и под рёв сирен выскользнул наружу, как только створки начали разъезжаться в сторону.

– Стоять – приказал мне вооружённый гаусс-ружьём человек.

План побега искромётно провалился – я понял это, насчитав ещё двенадцать надзирателей. Стволы их винтовок недвусмысленно смотрели на меня, как и глаза этих бравых ребят.

Но во взглядах этих я рассмотрел отголоски страха – правомерная реакция на нестандартный раздражитель.

Это было не похоже на их обычную рутину с раздачей тумаков забитым и безвольным – здесь кто-то посмел показать зубы, хоть и не слишком уж острые.

– Парни, слава Венценосному, – я решил играть роль до конца и потряс пропуском, – еле выбрался, корабль чудит что-то…

– ЧЕЛОВЕК НАПОЛНЕН ЛОЖЬЮ. – Слова пронзили воздух, и Ключ-карта в моей руке задрожала. В следующий миг она рассыпалась серыми лепестками пепла. – КАК СМЕЕШЬ ТЫ ЛГАТЬ ПОТОМКУ МИДРЫ?

Хозяин выплыл из-за спины застывших тюремщиков, и гравидиск мерно загудел, останавливая существо на месте.

Если вы ни разу не видели мидриан, наиболее простой способ представить их в своём воображении – это смешать гуманоида, мифического дракона и осьминога.

Три аспекта – вода, земля и воздух – художественно переплелись в их ДНК, ранжируя особи от богоподобных созданий до плода сношения протухшей рыбы и гаденького извращенца.

Почти как и у рода человеческого, что греха таить.

«Приплыли, пришли, прилетели» – грустно подумал я, не сумев совладать с нужной метафорой.

– Но ведь, – я постарался пожать плечами, насколько позволяла мне рана, – с кораблём действительно что-то…

– МОЛЧАТЬ – прогремел Хозяин и повернул свою вытянутую морду к застывшим людям. Мерцающий свет отразился от покрывающей лицо чешуи. – СЮДА ЕГО.

Люди за спиной ксеноса расступились, и двое надзирателей вывели вперёд пленника.

Я тяжело вздохнул.

Лицо Самико-Мина заплыло от ударов, кровоподтёки украшали скулы, шею и спускались ниже. Из носа бежала кровь, и никто не потрудился стереть её, но, увидев меня, Мин просветлел.

– Хэй, босс, – хотел подмигнуть он мне, но едва мог разлепить опухшие веки. – Дурачье битых четыре часа тебя ждёт, а я им компанию составляю, как могу.

– Скучать им не даёшь, как посмотрю, – проглотил я удивление при упоминании прошедшего с момента моего турне по кораблю времени. Для меня оно прошло совсем немного. – А они дружелюбные ребята, это сразу видно.

Я бахвалился, но дело дурно пахло. Спасти нас могло сейчас только чудо, а как известно – чудес во вселенной огромное множество.

– ПРИВЕСТИ, – скомандовал Хозяин, и всё вдруг пришло в движение.

Во-первых – на меня двинулись прихвостни мидрианина, осторожные, словно коты на Тиамаре. Я видел их желание спустить курок и закончить с этой проблемой – но ксеносу я нужен был живым.

Во-вторых, за воем сирен я услышал до боли знакомое ворчание – то ревел двигатель «Сота», приближаясь с каждым мигом.

В-третьих – несчастный ИИ, чьё ядро нещадно пыталось провернуть всю процедуру предполётной подготовки, дошло наконец до проверки взлётных двигателей.

Суть чудес не в их невозможности, а в совокупности различных событий, что проводят наши судьбы к тому самому результату. Слиянии факторов, что позволяет назвать это божественным проведением, случаем, удачей.

Но полагаться на удачу я отвык ещё в лесах моего родного мира. Предпочитал разумный расчёт – сдобренный предварительным анализом.

Даже если от этого щемило сердце.

И прежде, чем «Гока» на полном ходу достиг группы поднимающих оружие надзирателей…И прежде, чем ударная волна от импульсных двигателей свалила бы нас всех с ног…Прежде чем Хозяин успел бы достать свой наноклинок или молвить Слова…Прежде всего этого Самико-Мин кивнул мне и прошептал мне одними губами:

«Было честью, босс».

А потом ударил головой потерявшего бдительность стража прямо в нос. Хлестнула кровь, а Мин уже крутился змеёй, расшвыривая ближайших соперников, будто на ринге.

Спешащие ко мне прихвостни оглянулись на сутолоку, но поздно заметили «Ворчливого Сота» и восседавшего внутри Гоку, что с невозмутимым лицом давил газ на полную.

– Жрите, твари – заревел он, когда длиннющие манипуляторы врезались в живую плоть наших врагов. Мир пронзили стоны боли и страха, а я крикнул предостережение, заметив, как мидрианин выпустил на свободу волну молекулярной реконструкции.

Вместе с этим в его руке замерцал наноклинок – призрачный контур, едва видимый взгляду. Я не раз был свидетелем, как это оружие лишало жизни тех, кто стоял со мной бок о бок, и тех, кто не трусил бросить вызов доминирующему противнику.

И я знал, что сейчас произойдёт.

Ринулся вперёд, но куда там было успеть… Только глаза, будто линзы, сканировали картины происходящего, записывая на подкорку мою очередную неудачу.

Под натиском вибраники сталь погрузчика дрогнула и сплющилась, пронзая Гоку, давя его кости в труху, выплескивая сквозь зарастающие в металле дыры кровь моего боевого товарища.

А я бежал вперёд.

Клинок взметнулся, устремляясь к Мину, но тот закрылся от удара подвернувшимся бедолагой. Лезвие толщиной в молекулу рассекло воздух, армированный комбинезон надзирателя, прошло сквозь тело человека, не встретив сопротивления, а потом вонзилось в Мина.

Я бежал вперёд.

– ЗНАЙ СВОЁ МЕСТО, СКОТ, – услужливо перевёл транскриптор слова мидрианина. Клинок завершил дугу, разрезая моего друга пополам. – ВО СЛАВУ…

Я прыгнул.

За моей спиной импульсная вспышка послала ударную волну вперёд, запуская двигатели корабля.

Энергия подхватила меня, придала ускорение, так, что затрещал хребет. Хозяин неосознанно прикрыл глаза, ослеплённый пучком фотонов, и запел Слова.

Вернее, хотел запеть.

Ведь у меня было кое-что, не подчиняющееся силе вибраники. Нечто, засевшее в моём теле, словно кинжал врага.

Осколок дисматерии – подарок незнакомца, грозящий мне смертью.

Я выдернул его в полёте, за миг до того, как наши траектории с ксеносом пересеклись.

– Подавись!

Наконечник обломка зашёл в раскрытую глотку Хозяина, пробивая заднюю стенку горла насквозь. Я рухнул на противника мешком, надавив ещё сильнее, и рука моя погрузилась в рот твари до половины предплечья.

– Концерт окончен… – прохрипел я, выдергивая руку. Глаза мидрианина закатились, тело зашлось конвульсиями, и ксенос рухнул оземь, испуская дух.

В свою очередь я тяжело опустился на колени посреди учинённой бойни. Взглянул вокруг – на кровь и смерть. Разве этого я хотел? Разве ради этого боролся?

– Прилечь бы, отдохнуть… – Я ласково дотянулся до руки лежащего рядом Самико. – Вот тут рядышком и забыть про невзгоды, а, Мин?

Тот уже не мог мне ответить, но я надеялся, что теперь мой друг был в лучшем из миров. Я закрыл глаза, чувствуя, как сознание ускользает прочь. Ничего… мы и так поборолись, что надо, – были храбрыми до конца.

«Вернись»…

Голос взметнулся внутри волной – захлёстывая эмоциями. Глаза открылись, и судорожный вздох наполнил лёгкие кислородом.

«Освободи»…

Я чертыхнулся, но встал. Зажал рукой бок, но меня уже била лихорадка – предвестница обморока.

– Ты – сила? – ради шутки спросил я пустоту.

«Я – сила»… – подтвердил голос.

Покачав головой, я подхватил винтовку гаусса и рукоять наноклинка. Пнул остывающий труп Хозяина и последний раз взглянул на товарищей, которых я оставлял позади.

Миг прощального воинского салюта – и я двинулся прочь, к шахтам.

Почему не улететь на корабле, мог бы спросить меня несведущий, а я бы рассказал ему про орбитальные оборонные комплексы над Камораном – охраняющие сокровищницу мидрианской империи, как от внешней угрозы, так и от внутренней.

Поджариться в космосе или сдохнуть во тьме шахт – выбора лучше и не пожелать.

Двери лифта открылись, а я вскинул винтовку.

Палец лег на курок, перекрестие поймало первую цель – заворожённо глядящего на побоище надзирателя.

Электромагнитное поле толкнуло снаряд вперёд, разгоняя до сверхзвуковой скорости. Компенсаторы погасили вибрацию от преодоления барьера – поэтому сгусток смерти достиг цели почти беззвучно.

Армированная ткань униформы не способна была выдержать прямое попадание гаусс-снаряда, и охранника отбросило назад, выбивая целый кусок одежды и плоти на спине.

Выжившие ошарашенно застыли, глядя на меня со страхом.

– Оружие на землю. – Потряс я винтовкой. – Даю одну попытку.

– Он один, парни – воскликнул храбрец с зычным голосом. Наверняка заводила. – Нава…

Я выстрелил, не дав ему закончить.

– Ещё немного – и вас станет столько же, а то и меньше… – печально сказал я, разглядывая ещё одну жертву этого поганого мира.

Остальные надзиратели оказались доходчивее, чем их бездыханные предшественники, и оружие полетело на земь, а я облегчённо вздохнул.

Выдворив их из лифта, я нажал кнопку сектора А-3, надеясь, что сил мне хватит ещё на немного.

Совсем на чуть-чуть – чтобы уползти во тьму…

…И найти то, что зовёт меня к себе.

***

– Что за… – спохватился было патрульный, но приклад винтовки оказался быстрее.

Я не стал стрелять, ударив ровнехонько в челюсть – становилось тошно от мысли, сколько жизней своего племени я уже забрал. Тюремщик осел наземь, и его голова упала на плечо.

– Позаимствую. – В горле было сухо, и голос мой походил на карканье воронья. Я сорвал с шеи человека ключ-карту, проверив уровень его допуска.

Допуск к шахтам у него был – а иного я и не жаждал.

Полутёмные улицы спали, как должны были спать и мы с Гокой и Мином – в одной из ячеек, видя дурные сны. Могли бы безропотно принимать своё бедственное положение, статус рабов, что выжигали на груди порядковым номером.

Но ковать свою судьбу мы можем любыми методами, был бы огонь.

Нарастал шум в ушах – я потерял слишком много крови, организм давал сбой, а нехватка кислорода в тканях грозила перерасти в терминальную стадию. Может, тот голос и есть последствие острой фазы гипоксии?

Может, всё это, всё, что со мной произошло и происходит, – горячечный бред?

Мысли текли во мне, ноги несли меня.

Вдоль транспортной магистрали до транзитного хаба – не такой уж длинный путь для здорового человека. Но я ковылял вперёд, словно старик, у которого сдохла любимая кляча.

Двоих патрульных я увидел издалека – безмятежные болваны, наверняка гогочущие о своих каверзных делишках. Обойти их было нельзя: они стояли прямо у шлюза, за которым находилась транзитная площадка.

Они были у меня на ладони – лёгкая мишень, даже с учётом трясущихся рук. Я поднял винтовку, поймав грудь одного из них в прицел. Положил палец на курок и чуть надавил.

Застыл.

Вздохнул.

И опустил ствол к земле.

Уронил винтовку наземь и вышел к ним на свет, разведя руки в стороны. Окровавленный, израненный и босой, с разбитым от падения визором и порванной в клочья униформой – я выглядел так, будто дрался на руках с драконом.

Что было очень близко к истине – попрошу заметить.

Патрульные увидели меня и обомлели, словно узрели восставшего мертвеца. Даже сперва не потянулись за своим оружием.

– Я сдаюсь, – сказал я спокойно, сокращая дистанцию. – Вяжите меня.

Тот, что повыше, неуверенно взглянул на своего коллегу.