а именно искусственно поддерживаемое сознание вины, на основе которого формируется индивидуальная совесть, поэтому «вследствие его усиления прогресс культуры оплачивается ущемлением счастья»
За «тотальной войной» немцев последовала «тотальная победа» союзников по антигитлеровской коалиции. Поэтому окончание войны именовалось военно-техническим термином « ». Тотальная государственно-политическая капитуляция отдала побежденную Германию под полную административную власть союзников. Развалины разрушенных немецких городов стали наглядным символом того, что Германия целиком лишилась политической дееспособности и возможности политического волеизъявления. В силу логики событий Германия из субъекта истории, пораженного манией величия, превратилась в объект управления держав-победительниц.
Четкие, созданные огромными идеологическими усилиями границы между друзьями и врагами неожиданно рухнули. Однако ценности не так просто уничтожить, они продолжают существовать вопреки аргументам и даже собственному опыту; ценности продолжают свое латентное существование под защитой молчания, они упорно сопротивляются как имплицитное содержание понятий, поэтому иногда почти невозможно противостоять скрытому смыслу некоторых слов: «дело обстоит так, что слова „отечество“, „народ“ или „нация“ как бы запускают
Кто отвечает за конструирование памяти? Ответ зависит от формации политического социума. В тоталитарных обществах коллективную память творит и контролирует государство; в демократическом обществе конструирование коллективной памяти осуществляют сами граждане, деятели культуры и искусств, политические партии и особенно СМИ.
Ключом для такого подхода служит идентичность. Ведь люди существуют не только в качестве индивидуумов, хотя, разумеется, всегда остаются таковыми; они живут в сообществах, социальных группах и культурах, чувствуя свою причастность к ним и сознавая, определяя с их помощью самих себя. Всякая идентичность не может обойтись без отсылки к собственной истории, будь то в связи с ориентацией на некие образцы или из-за необходимости самоописания.
Как убедительно показал Оруэлл в послевоенном романе «1984», тоталитарное общество формирует прошлое в соответствии с конъюнктурой интересов власти, подавляя взрывчатую силу личных воспоминаний, которые противопоставляют коммуникативной фикции свое индивидуальное вето
они могут и проигнорировать эту дату, ибо причастность к конкретному знанию с его особой релевантностью для коллективной идентичности есть дело принципиально добровольное и не подлежит принуждению в демократическом обществе. Поэтому календарная дата не предписывает всеобщей и унифицированной коммеморации, а служит лишь поводом для нее, которым каждый волен воспользоваться по собственному усмотрению в соответствии с индивидуальными интересами и мотивацией.
Понятие «инструментализация» внушает мысль, будто прошлое надежно контролируется настоящим, но на самом деле именно прошлое, особенно травматическое, не выпускает будущее из своей хватки. Не мы владеем прошлым – это оно владеет нами.