Цитаты из книг автора «Алайна Салах»

Я бы хотела сказать, что мы сможем поддерживать отношения на расстоянии, но мы оба знаем, что шляпа никогда не ошибается. Предмет «Моногамия» никогда не был в почёте у факультета Слизерин, Малфой. Я всё понимаю, правда, и ничего от тебя не жду. И пусть грохот её словесных выстрелов заглушается прижатой к дулу подушкой, мне ни хера от этого не легче. Малфой? Сейчас я скорее труп Седрика Диггори. – Slava, nam pora, – слышится голос нетерпеливый голос Ирины. Я всё ещё отупело глазею перед собой, когда руки Сла-вы обвивают мою шею, убивая мозговые клетки запахом клубники. – Какого хуя, матрёшка? – хриплю ей в шею. – Прощай, Гас, – летит мне в висок разрывной пулей.

Матрёшка, – сиплю, – иди сюда. Сла-ва застывает с какой-то полупрозрачной тряпкой в руках и впивается в меня взглядом. Уж не знаю, что она видит в этот момент в моих глазах, может быть, всю боль голодных африканских детей, но не успевает тряпка приземлиться в чемодан, как она оказывается у меня на коленях. Её вжавшееся в меня тёплое тело переносит меня в райский сад, в котором растёт лишь клубника и есть только я. Впервые за долгое время Гас-младший не подаёт признаков жизни, несмотря на то, что от красавицы-возлюбленной его отделяет лишь пара клочков ткани. Возможно, он размозжил себе башку от падения с небес на землю. – Полежи со мной, – шепчет Сла-ва мне в ухо. Я приклеиваю её к себе, как переводную татуировку, и укладываю на кровать.

Если тебе нужна будет помощь с отцом, буду рад помочь. – Спасибо, Гас, – сверкают белые матрёшкины зубы. – За деньги в России можно решить всё, а у моего отца их предостаточно. Тяжело выглядеть суперменом в глазах суперженщины.

Меньше чем через двенадцать часов она улетит в свою опальную Россию. Всё, как я и хотел. И даже мою бывшую будущую мачеху с собой прихватит. Мечты, блядь, сбываются. Спасибо Оджей Грант, сукин ты сын, спасибо российский «Газпром».

Можешь двигаться быстрее. – Уверена? – хрипло уточняет Гас, и я чувствую, как его ладони, сжимающие ягодицы, слегка подрагивают. – Ты переоцениваешь свои размеры, Малфой, – пытаюсь шутить, чтобы немного его расслабить. Гас с шумом втягивает воздух и толкается глубже. Я успеваю заглушить визг, прикусив ткань подушки. Екатерининский конь, чтоб его. – Ты в порядке? – Даже несмотря на первый шок, я слышу, как его голос дрожит. Быстро смахиваю с глаз выступившие слёзы и утвердительно трясу головой. – Всё хорошо. Поболтаем ещё или продолжим?

Ошибаешься, милый. Камилла моя единственная дочь, и, если ты думаешь, что можешь просто попользоваться ей два года и затем выкинуть, как дырявый носок, ты ошибаешься. И здесь на моих глазах происходит превращение скромняги Беннера в Халка, готового всё крушить. – И что вы сделаете? – хищно ухмыляется Гас. – Заставите меня жениться? Отвечу сразу, что этому не бывать. Потребуете материальной компенсации? Думаю, если вы соберёте все ювелирные украшения, которые так профессионально клянчили у меня, и сдадите их в ломбард, этой суммы окажется достаточно, чтобы покрыть сексуальные услуги вашей дочери. И скорее всего, ещё и на следующего жениха хватит.

Обнимаю подушку и пытаюсь уснуть. Вообще, раньше я думала, что предпочитаю безраздельно владеть спальным пространством, и по этой причине никогда не оставалась ночевать у Сергея. Однако всю неделю я преспокойно засыпала в тисках Гаса и не чувствовала дискомфорта. И вот сейчас мне, кажется, его не хватает. Начинаю считать голубых щенков и постепенно проваливаюсь в мягкие лапы Морфея. Сквозь сон я слышу, как тихо скрипит дверь и матрас пружинит под тяжестью тела. – Матрёшка, Гас-младший просил отнести его к тебе, – шепчет Гас, залезая под одеяло. – Сказал, здесь подушка мягче. – Он по-хозяйски запускает руку под резинку пижамных штанов, укладывая ладонь мне на ягодицу, и тихо зевает. – Спокойной ночи.

Когда младший каменеет, готовясь к финальному аккорду, тяну её голову вверх. – Я всё, матрёшка. Она упрямо трясёт головой и продолжает скользить по мне губами. – Будет много, – пытаюсь предупредить, потому что все мои оргазмы с ней – это пара галлонов потерянного белка. Матрёшка безропотно принимает всё до капли и медленно поднимается. Облизывает губы и с улыбкой шаловливого котёнка смотрит на меня. Наверное, со стороны я выгляжу, как казнённый на электрическом стуле: взгляд отсутствующий и из башки клубится дымок. Гасвилл только что был переименован в Славалэнд, а матрёшкиному рту младший посвятил оду.

Прошу, скажи, что это то, о чём я подумал, – бормочу, воздевая глаза к потолку. – А о чём ты подумал? – вкрадчиво воркует матрёшка, обхватывая рукой возбуждённого младшего. – О том, что моя девушка хочет мне отсосать на задних рядах кинотеатра. – Для слизеринца ты очень проницателен, – шепчет матрёшка, и через секунду я чувствую её тёплый рот на своём члене. Вот я знал, что, если исправно платить налоги и жертвовать на благотворительность, Господь ниспошлёт на меня оральную милость.

Я честно держусь полфильма, чтобы не заржать над тупыми диалогами, когда вдруг замечаю, что матрёшка надувает щёки и морщится, будто её тошнит. Ну и меня прорывает: – Фильм-то говно, матрёшка. В ответ слышится вздох облегчения. – Раньше не мог сказать? У меня из ушей уже кровь льётся от их бессмысленных диалогов.