Цитаты из книг автора «Алайна Салах»

Дамы, я, правда, рад видеть всех вас, – Ник обворожительно улыбается, окидывая взглядом переполненные ряды, – но в следующий раз мне бы хотелось видеть лишь тех, кому здесь быть положено. По аудитории прокатывается волна разочарованных вздохов, и он добавляет: – Но вы все шикарно выглядите, леди. Клянусь, я оценил.

я не улавливаю ничего из того, что он говорит, потому что не могу перестать его разглядывать. Более того, когда в середине лекции он снимает пиджак, мой голос позорно вливается в волну восторженного «ах», потому что под голубой рубашкой угадывается такой рельеф, что Энтони Фрейзер, признанный бодибилдер нашего факультета, обречённо всхлипывает и залпом осушает свой шейкер с протеином.

Нику приходится самому прервать блицопрос, потому что вопросы продолжают сыпаться на его великолепную голову, как радужное конфетти: сколько ему лет, как часто он посещает спортзал, и есть ли у него аккаунт в фейсбуке.

Вы преподаёте где-то ещё? Это уже Соня Перриш. Готическая байкерша с пирсингом в сосках, который она всячески демонстрирует отсутствием бюстгальтера и прозрачными майками. – Нет, леди, – широко улыбается Ник, отчего сердце начинает трепетать в груди, словно припадочная канарейка, – у вас на меня эксклюзив. – Вам можно вступать в отношения со студентками? – Чёрт, и почему мне не пришло в голову задать этот вопрос на собеседовании с ректором? – незамедлительно следует ответ, сопровождающийся взрывом кокетливого смеха. – Вы даёте частные занятия? Элиза Кэрри. Скромница и отличница. И эта туда же.

Ева с таким любопытством смотрит на меня, ёрзая округлыми бёдрами по обивке дивана, что мой внутренний умник отправляет в нокаут пятничного плейбоя, и начинает пространно вещать о прелестях работы на финансовом рынке.

Златовласка молчит, явно чувствуя себя не в своей тарелке, и я решаю немного разговорить её, потому что мой член настойчиво даёт понять, что сегодняшней ночью в его меню только одно блюдо – порнографическая манга.

Я хочу домой. Не нужно было сюда приходить. Та успокаивающе постукивает её по плечу, транслируя азбукой Морзе: «Не кисни, доча, сейчас мамуля всё решит»

А бриллиант размером с голову Ким Чен Ына – чтобы все знали, что птичка окольцована? – Зришь в корень, матрёшка. – Ты ведь знаешь, что у нас в России кольцо носят на другой руке? – уточняю непослушными губами. Гас шумно вздыхает и жестом фокусника вытаскивает из-за моего уха ещё одно кольцо. – Я это предусмотрел. Будешь ходить, как ювелирная витрина, чтобы каждая похотливая собака в любой стране мира знала, что ты моя. Так да или нет, матрёшка? Гас-младший, кажется, сейчас снова расплачется.

Замри, матрёшка, ещё один исторический момент… Я громко охаю, потому что в этот момент он входит в меня, и вместе с этим я чувствую тепло ободка металла на безымянном пальце. Гас замирает и напряжённо всматривается в меня штормовой синевой. – Гас-младший очень просил сделать предложение одновременно. Говорит, что его возлюбленная уже согласилась. Слово за тобой, матрёшка.

Дорогой Бог, если сумасшествие – это расплата за то, что в ВК-шной графе «религиозное мировоззрение» я написала «агностик», то ты поистине милостив. А если это галлюцинация, вызванная передозировкой мудацкого бреда, вылившегося мне в уши, то не дай мне так скоро прийти в себя. Хочу насладиться «приходом» подольше. Галлюцинация тем временем останавливается в проходе и, вопросительно вскинув бровь, оглядывается по сторонам. Гас – самый красивый глюк, какой только может привидеться.