Цитаты из книг автора «Алайна Салах»

Ксюша и Аня тоже успели меня заметить и теперь с улыбками обмахиваются руками, делая вид, что им внезапно стало жарко. Мол, ох, как же ты горяча, Даш. – Ну хватит, хватит, – шутливо ворчу я, по очереди целуя их в щеки. – Вы тоже ничего такие красотки.

Вечно чувствую себя обязанной говорить, если повисает пауза. И не только с Адилем. На меня будто с детства возложили ответственность поддерживать разговоры, а остальные так… Подхватят, когда захотят.

Вот что делают отсутствие стрессов, гармония с собой и правильное питание. Я, судя по всему, к тридцати годам буду выглядеть как потасканная сандалия.

– Мы, татары, свинину не едим, – веско вставляет Марат, подцепляя баранью корейку. – Грязное животное. Вот пиздобол. Он это бедное грязное животное при мне раза три хомячил.

слишком короткое, – обозначаю я, едва девушка

Я развожусь не поэтому, но у меня действительно есть мужчина. – Слава богу, ты не стала отпираться! – Вера воздевает глаза к потолку, будто рассчитывала на это признание. – Кто-то тебя, может, и осудил бы, но точно не я. Даже наоборот, Звезда моя. Я за тебя очень рада! – Спасибо, – усмехаюсь я. – Очень мило поздравить меня с изменой мужу.

Вера же, по традиции, не обходится без шутки – на этот раз в сторону программиста. Говорит, что, глядя на его худобу, её материнское сердце кровью обливается и что она обязательно переговорит с мужем, чтобы тот разрешил усыновить Семёна на пару месяцев. Улыбаются все, включая самого Лешкевича. На Веру просто невозможно злиться.

Я пьянее, чем час назад, но желания потанцевать так и не появилось. Не появилось до такой степени, что хочется впиться ладонями в диван и бешено мотать головой.

Ну и как мне теперь со всем этим быть? Семья и работа были моими приоритетами, и вчера я сделала всё, чтобы их уничтожить. Изменила мужу. В его офисе, с его подчинённым. В эстафете «Проёбанная жизнь» я точно пришла бы первой.

Матвею сегодня исполнилось двадцать три. Я беззвучно катаю на языке эти цифры, пытаясь заново их распробовать. Двадцать три – это ведь на год больше, чем двадцать два. Вердикт сознания по-прежнему неутешителен. Сопляк так и остаётся сопляком.