Можно разделить пищу, но нельзя переварить ее в коллективном желудке. Нельзя дышать за другого. Нельзя думать за другого. Все функции тела и духа индивидуальны. Ими нельзя поделиться, их нельзя передать.
Было странно столь остро сознавать существование другого человека, ощущать в нем сильнейшую потребность, которую не было надобности облекать в слова; не было в ней ни особой радости, ни особой боли, она просто была – безоговорочная, как приговор. Было важно знать, что она, эта женщина, существует в мире, было важно думать о ней – о том, как она проснулась этим утром, о том, как двигалось ее тело, ныне принадлежащее ему – ему навсегда, думать о том, что она думает.
Эти горы, думал он, стоят здесь для меня. Они ждут отбойного молотка, динамита и моего голоса, ждут, чтобы их раздробили, взорвали, расколотили и возродили. Они жаждут формы, которую им придадут мои руки.