– Или давай, смотри, высматривай своих мужичков, – обратилась к ней бабулька.

Она со страхом подошла к этому импровизированному водному зеркалу и заглянула туда.

– Вот это да! Вы что, так можете посмотреть на весь свой мир сверху? Ну, там всё такое мелкое, как же я разгляжу, где они? – спросила она у бабульки.

– Ты что такая недалёкая? У тебя смартфон есть? Знаешь, как увеличивать картинку? Берёшь кусочек, который тебя интересует, руками растягиваешь – картинка станет приближаться, и увидишь там своих. Обратно отпустишь – вернётся на место, – разъяснила ей Злата Петровна.

Если сказать, что она была шокирована, то ничего не сказать. Фактически, она стояла в избушке, которая внутри оказалась дворцом, и руками ковырялась в водной глади, доставая оттуда необходимые ей картинки. Могла их ладошками растянуть, свернуть, посмотреть в увеличении и в приближении всё, что ей хотелось.

Первые несколько секунд у неё тряслись руки и подгибались ноги, а сердце готово было выпрыгнуть из груди и спрятаться куда-нибудь в безопасное место. Импровизированная водная гладь была абсолютно ледяной на ощупь, и ей казалось, что от холода её пальцы скоро отвалятся. Но когда она подносила ладони к лицу, то они оказывались совершенно не холодными. Минут через двадцать усердных поисков она смогла обнаружить Антона, который лежал рядом с огромным ветвистым деревом, с торчащими на земле корнями, и не шевелился. Вероятно, был без сознания. Ещё через полчаса она обнаружила Михаила и Олега: они сидели и о чём-то переговаривались, у обоих на лице был написан ужас и испуг.

– Так, ну вот я их нашла. А помогать-то мы как им будем? – спросила она у бабульки.

– Кто это мы? Милочка, я тебе не помощник в этом вопросе, я из своего дворца в последние сто лет ни шагу не ступала, – ответила ей Злата Петровна.

– В смысле последние сто лет? Сколько же вам лет тогда? – удивлённо спросила она.

– Тебя в детстве не учили, что спрашивать возраст у дамы неприлично? Достаточно и так того, что ты знаешь, что мне больше ста лет, – ответила ей бабулька и картинно надула губки.

– А! Понятно, что ничего не понятно…, – пробормотала она.

А у самой в голове не укладывалось, как это можно бросить Антона, Михаила и Олега в этом мире, учитывая, что попали они сюда, в общем-то, по её вине.

– Так, ну раз вы не выходите из своего дворца, то как же вы живёте? Значит, у вас тут есть слуги или ещё кто-то, кто вам помогает. Так ведь? – обратилась она к бабульке.

– Разумеется, у меня есть помощники, Шустрик один из них. Но просто так я тебя их в помощь не отдам. Хочешь, чтобы твоих друзей спасли и привели сюда, ты должна будешь мне помочь в одном щекотливом вопросе, – сказала ей бабулька.

– И в чём же я могу помочь? Если не ошибаюсь, последние часа два в этом мире обо мне давали только отрицательные отзывы, – спросила она её.

– А мне твои способности совершенно не интересны. Можешь быть хоть полной дурочкой. Главное, что ты наследная представительница нашего древнейшего рода, а значит, только ты можешь вернуть кольцо марагонов, которые у меня выкрал бессовестный представитель рода Фуллер, – говоря это, у бабульки практически кровью налились глаза.

Выглядела она устрашающе.

– Чего вы так переживаете-то? Вокруг вас столько дорогих побрякушек. Сдалось вам это кольцо? – попыталась она её успокоить.

– Прикуси язык, безграмотная! В этом мире, пока не изучишь азы, лучше помалкивай. Иначе кто-нибудь тебя прибьёт за столь откровенное неуважение к реликвиям магического мира. Кольцо марагонов – это высший символ, которым удостаивают лишь лучших из лучших магов этого мира. Когда-то его получила моя прабабушка, дальше оно передавалось из поколения в поколение. И сейчас оно должен быть на твоём пальце. Но почти тридцать семь лет назад его выкрали у меня на свадьбе твоей матери.

Она была своевольная девка! Никого не послушала и решила связать себя узами брака с представителем ужасного рода Фуллер.

Все знали, что Фуллеры жестоки, нечестны, ни перед чем не останавливаются для достижения своей цели. Готовы убить даже близких родственников и своих детей, если это будет выгодно для чего-то. Но твоя мама посчитала, что Джеки Фуллер – другой. Поверила, что он добрый, мягкий и любящий. Она просто потеряла голову, никого не слышала и не слушала. Она сбежала с Джеки Фуллером. Наш род был готов предать её проклятью, однако белый ворон принёс послание о её беременности. Это означало, что мы не можем отказать в их союзе. Скрепя сердце, представители нашего рода сели за один стол переговоров с представителями рода Фуллер. Почти пять месяцев мы не могли договориться об условиях мира между нами. Скрепить мир печатями рода было решено на свадьбе твоей матери, Марии из рода Зултан и Джеки из рода Фуллер.

Это должно было быть мероприятием, которое запомнится на века своей грандиозностью, масштабностью, красотой и количеством титулованных магов, которые собрались бы под одной крышей праздновать союз двух великих родов. Только наш род Зултан был уважаемым, а род Фуллер – всегда только боялись и опасались.

Свадьба получилась поистине великолепной. Твоя мама с помощью свадебных фей превратилась в невероятную красавицу, от созерцания которой у всех наворачивались слёзы. А Джеки выглядел очень мужественно и достойно. Он так заботливо и бережно относился к Марии, что я в какой-то момент подумала, возможно, я ошиблась в отношении этого парня.

Когда торжество было в самом разгаре и по традиции молодых посадили в карету с крылатыми лошадьми и отправили их в путешествие под облака, ко мне подсел один из глав рода Фуллер.

«Ну что, Злата, настанет и твоя очередь выйти замуж и родить детей. Может быть, сегодня ты присмотришь себе достойного кандидата среди нашего рода. Надо сделать традицией союзы в нашем роду», – сказал он мне.

«Спасибо, но я пока не готова скрепить союзом свою жизнь с кем-либо, даже с представителем вашего рода», – ответила я ему тогда.

Я была молода, не могла даже предположить, что это может оскорбить чувства этого мага. Он затаил злобу на меня и решил отомстить. На следующий день я узнала от лекарей, что мне что-то подсыпали в бокал, вероятно, замутняющий порошок.

Потому что я добровольно сняла кольцо и отдала в руки тому самому магу, произнеся при этом заклинание передачи.

Таким образом, обвинить в воровстве я его не могла, потребовать вернуть тоже. Прямых доказательств, что именно он подсыпал мне тот самый порошок, у меня не было. А лекарь отказался идти против представителя рода Фуллер из страха быть убитым или проклятым.

Высший совет магов нашего рода принял решение оставить эту ситуацию без рассмотрения. Они обвинили меня в том, что я недостаточно уделила внимание охране своего кольца и сама виновата в его утере.

Не прошло и года после твоего рождения, как истинная сущность Джеки Фуллера стала выходить наружу. Злоба и ярость вспыхивали в нём по любому поводу и даже без повода: он срывался на крик, сыпал проклятиями, использовал чёрные заклинания направо и налево. Он мог в день своим неадекватным поведением убить нескольких слуг. Мария по-настоящему стала бояться за свою жизнь, за жизнь своей дочери. Она прекрасно понимала, что просто так развестись или уйти от такого мага в нашем мире невозможно. Поэтому, когда у неё появилась возможность встретиться со мной, она поделилась тем, что хочет перебраться в мир обыкновенный и спрятать тебя там от тирана Джеки. Она знала, что представители нашего рода её не поддержат – ведь это было основание для того, чтобы началась кровная война. Никто не стал бы жертвовать столь хрупким миром, который только установился между такими великими кланами, лишь из-за того, что Марии не нравилось поведение её мужа и она чего-то там боялась.

Тогда мне захотелось хоть как-то насолить роду Фуллер, поэтому я согласилась помочь твоей матери. Я нашла древнее заклинание перехода в мир обыкновенный и перевела сначала тебя, потом её туда. Вот только Мария недолго смогла прожить в ином мире. Все твои вещи перед исчезновением она либо забрала с собой, либо уничтожила, чтобы Джеки не смог через них наложить какое-либо заклятие. А вот о себе она не подумала. Он методично изводил её со света. Маниакально наводил на неё одну порчу за другой, одну болезнь за другой. Она измучилась и понимала, чьих рук это дело. Знала она и то, что врачи вашего мира ничем не смогут ей помочь. Сначала у неё были попытки обратиться к местным колдунам, а потом она поняла, что настоящих магов в обыкновенном мире не было – были одни шарлатаны. Тогда она испугалась, что в какой-то момент через неё Джеки сможет выйти на тебя. Тогда Мария приняла то тяжёлое решение, которое ты ей до сих пор не можешь простить.

– Значит, мама покончила с собой, чтобы оградить меня от отца? – прошептала она.

Для Виолетты услышать это было целой трагедией. Ведь тогда в детстве она чувствовала настолько сильную обиду на маму за то, что та бросила её одну, и она была вынуждена переехать жить из их уютной квартирки в детский дом. Ей ещё долго казалось, что вокруг все взрослые предатели: улыбаются в лицо, обнимают и целуют на ночь, говорят, что любят, а потом прыгают с крыши многоэтажного дома, сводя счеты с жизнью.

Её не было на похоронах мамы. В связи с отсутствием иных родственников служба опеки посчитала невозможным её пребывание в одиночестве в квартире. Тогда ей было только восемь лет. Помнила, как утром она искала маму в квартире, но не нашла. Тогда она даже не подумала, что могла произойти беда. Осознание пришло только в момент, когда она увидела её тело, лежащее под окнами их квартиры. Её буквально отдирали от мамы, чтобы сотрудники похоронной службы смогли увезти её тело. Весь день в доме были посторонние люди: выворачивали шкафы, искали деньги, документы, ценности. В итоге собрали всё ценное в один пакет, а во второй пакет – вещи по сезону и велели ждать. Примерно четыре часа она просидела одна в квартире, где всё было перевернуто вверх дном и где больше не было её мамы. Слёз почему-то не было, была злоба и злость. За ней приехали две женщины, которые, осмотрев квартиру, сказали: «Ну и свинарник, девочке определённо будет лучше в детском доме». Ей вдруг стало так обидно. Какое право они имели оскорблять их с мамой квартиру. И она встала и громко сказала: «Это не свинарник, здесь было чисто и уютно, пока такие же, как вы, не приехали и не стали тут всё громить!». Это сильно разозлило одну из женщин, она молча дала ей ощутимую затрещину и велела помалкивать, иначе будет хуже. Она прожила в детском доме два года, потом её взяли на воспитание в семью. Ей повезло с приёмными родителями, они были умные и начитанные люди. Смогли привить ей любовь к чтению и многому научили.

Она знала, где находится её могила, но так ни разу её не навестила. Всё это время она ненавидела свою мать. А та пожертвовала собой ради неё…

– Виолетта, я тебе рассказала не для того, чтобы ты расклеилась и стала мучиться от чувства вины. Ты давай решай, будешь мне помогать или нет. Насколько тебе дороги твои дружки? – вывела её из раздумья бабуля, задав вопрос.

– А у меня что, реально есть выбор? Сами всё подстроили, а теперь ещё спрашиваете… Говорите, что делать надо, я сделаю. А ребят надо сейчас вытаскивать, пока они ещё живы, – ответила она.

– Шустрик! – крикнула бабулька, – принеси-ка запечаточку мне, мы слово Виолеттино скрепим, чтобы наверняка знать, что не обманет нас.

– Она же не местная, чего её запечатка-то стоит? – спросил шустрик.

– Не забывайся, хорёк нечёсаный, она из моего рода, её запечатка тысячи твоих стоит. А ну быстро неси, пока в сопли тебя не превратила, – заорала бабулька, вся побагровев от злости.

Шустрика моментально как ветром сдуло. Через пару секунд он уже стоял рядом с ней и протягивал маленькую круглую шкатулочку, больше похожую на те, в которых в нашем мире хранили ювелирные украшения. Она взяла её в руки и аккуратно открыла. Внутри нижней крышки была алая бархатная подушечка, а внутри верхней – малюсенькое зеркальце.

– Положи средний палец на подушечку и скажи: «Слово Виолетты нерушимо, выполню волю Златы Петровны, верну кольцо марагонов», – скомандовала бабулька со своей тахты.

Ей было и любопытно, и очень странно, что с ней такое в принципе происходит. Поэтому она не стала перечить Злате Петровне и сделала, как та велела.

Как только она произнесла нужные слова, что-то больно укололо её в палец. Она автоматически его отдёрнула и увидела, как в воздухе повисла капелька её крови. Зеркальце вытянулось и будто бы выпило её, после чего шкатулка вспыхнула и сгорела в воздухе бесследно. А на её ладони появился знак, похожий на птицу в полёте.

– Это что такое? Похоже на татуировку. Я всю жизнь с ней теперь ходить буду? – спросила она недовольным тоном бабульку.

– Шустрик, смотри, сопляк! С первого раза её слово приняли и запечатали, а ты тут ещё смел что-то пищать по данному поводу, – обратилась она к Шустрику, который уже успел унести ноги, почуяв неладное.

– Это знак печати, твое слово приняли. Теперь смотрители магов будут следить за тем, чтобы ты его исполнила. Станешь отлынивать от слова – предадут тебя анафеме. Знак исчезнет, как только данное слово выполнишь, – спокойно ответила Злата Петровна.

– Отлично просто, теперь я ещё и под колпаком у каких-то смотрителей… – ответила она бабульке.

Злата Петровна встала, пошаркала ногой, будто чего-то искала под тахтой, после пробубнила под нос, и из-под тахты стал идти пар. Она инстинктивно сделала пару шагов назад.

– Чего испугалась-то? Это стражи мои. Я их тебе отдам на время. Сходишь с ними за своими ребятами. Они помогут привести их в целости и сохранности, – сказала бабулька.

Пока она это говорила, пар стал постепенно материализоваться в двух крепких мужчин атлетичного телосложения. Только габаритами и ростом они были раза в два крупнее тех мужчин, что она видела в нашем мире. Чтобы взглянуть им в глаза, ей приходилось сильно задирать голову вверх. Вид у них был суровый и сосредоточенный. Они смотрели в сторону Златы Петровны и ждали её команды.

– Повелеваю сопроводить мою внучатую племянницу Виолетту для спасения её друзей и исполнять её команды, как мои. Все идите отсюда, вам день на всё про всё. Так что особо не тяните, шустрее дела делайте, – проворчала бабулька.

– А можно мне обувь другую, а то меня здешняя природа невзлюбила прям, – взмолилась она.

– Ааа, да воняет знатно от твоих башмаков. На выходе возьми любые, как наберёшь, они встанут по ноге, – буркнула Злата Петровна и прилегла обратно на тахту.