Виолетта просидела на диване почти до двух часов ночи, не решаясь снова прикоснуться к письму. Развод хотя бы подчинялся законам реальности: люди изменяют, браки распадаются, мужчины уходят к другим женщинам. Бумага же не должна становиться горячей, буквы не должны меняться на глазах, а из пустой комнаты не должен звучать голос.
Она сфотографировала письмо. На снимке первые строки оказались русскими, хотя на самой бумаге снова виднелись только непонятные символы. Виолетта приблизила экран к листу, сравнила их и сделала ещё один снимок. Теперь и на нём было неизвестное письмо.
Она переключалась между двумя фотографиями, пытаясь найти ошибку. Один и тот же лист. Один и тот же телефон. На разных снимках — разные знаки.
Утром в офисе выяснилось, что книги лежат иначе, хотя Марина уверяла, что никто их не трогал. Виолетта попросила поднять записи камер.
На экране Марина разговаривала с пустым дверным проёмом. Затем подписывала что-то в воздухе — там, где должен был находиться планшет, — и сама заносила коробки.
Виолетта вернула запись к началу и посмотрела ещё раз. На другой камере коробки появлялись в коридоре после секундной помехи. Курьера не было ни на одной.
Она потребовала копию записи и принялась разбирать содержимое коробок как сложный проект: пронумеровала книги, предметы и документы, составила таблицу. Пока заполняла ячейки, руки слушались, а происходящее хотя бы отчасти поддавалось порядку.
Среди бумаг обнаружилась генеалогическая схема. Несколько раз повторялась фамилия Зултан. Внизу стояло имя Марии. Дата рядом совпадала с датой рождения матери Виолетты. Соседняя фамилия была частично повреждена: «… Фуллер». Ещё ниже Виолетта нашла собственное имя и свою дату рождения.
Из коробки прозвучал женский голос:
— Вспомни.
Одна из книг раскрылась сама. На странице было огромное дерево с окнами, лестницами и дверями. Рядом маленькая девочка держала женщину за руку.
Виолетта наклонилась к рисунку, и запах сухой бумаги сменился запахом смолы. Она знала этот высокий потолок, эту тёплую ладонь. Голос над её головой произнёс: «Не отходи далеко, маленькая фиалка».
Она выпрямилась, но ещё несколько мгновений ощущала в своей руке чужие пальцы.
Позже, прикоснувшись к знаку дерева на генеалогической схеме, она увидела лес и женщину с длинными тёмными волосами. Виолетта назвала её мамой, но вместо лица вспыхнул свет, кто-то крикнул «Беги!», и видение исчезло.
На внутренней стороне запястья осталась тонкая зелёная веточка с тремя листьями.
Виолетта провела по ней пальцем. Потом ещё раз, сильнее. После видения перед ней снова был стол, коробки, открытая книга. Только веточка не исчезала.
Виолетта опустила рукав, хотя в кабинете никого не было. Тут же отодвинула его снова и принялась стирать зелёную веточку. Кожа покраснела, а рисунок остался, словно находился глубже неё.
Она сфотографировала запястье. Веточка была видна и на снимке. Виолетта увеличила изображение до отдельных пикселей: три листа, тонкий стебель. По крайней мере, это видел не только её глаз.
Она решила проверять то, что можно проверить: имена, даты, документы. Поиск Марии Зултан почти ничего не дал. Тогда Виолетта вспомнила коробку с бабушкиными бумагами, оставшуюся дома после продажи её квартиры.
В офисе одна из книг начала открываться сама, неизменно возвращаясь к странице с изображением дерева и семи кругов среди ветвей. Один из них на мгновение засветился, когда ветка на запястье Виолетты потеплела. На генеалогической схеме появилась новая строка под именем Марии: «Хранительница Седьмого узла».
Позже Антон принёс папку с документами. Виолетта протянула руку, и рукав сдвинулся, открыв зелёную веточку. Его взгляд задержался на её запястье.
Она опустила рукав. Антон перевёл глаза на документы, развернул папку к ней и показал место для подписи. О рисунке он ничего не спросил.
Вечером дома она достала коробку, оставшуюся после продажи бабушкиной квартиры. Перебирала документы и фотографии, пока на одном снимке не увидела знакомую веточку. Мария держала маленькую Виолетту на руках; на её запястье были те же три листа.
Виолетта положила свою руку рядом с фотографией. Некоторое время просто сравнивала знаки, не решаясь перевернуть снимок.
Среди старых бумаг нашёлся маленький конверт. Бабушкиным почерком было написано: «Виолетте. После тридцати пяти».
Ей уже исполнилось тридцать шесть.
Записка предупреждала: если после тридцати пяти начнут происходить странные вещи, прежде чем идти к врачам, нужно прочитать то, что оставила мать. Никому не рассказывать о книгах. Особенно опасаться человека, который назовёт фамилию Фуллер.
Последние строки Виолетта перечитала несколько раз. Бабушка писала, что Мария не бросила её: ушла, потому что иначе не могла оставить дочь в человеческом мире.
Виолетта снова взяла фотографию. Мария улыбалась, прижимая к себе ребёнка. Всё, что дочь успела подумать о её исчезновении за эти годы, больше не укладывалось в одну историю.
Позже на обороте старой фотографии матери появилась свежая надпись: «Он уже знает, что ты получила книги».
Ветка на руке вспыхнула болью. Внизу хлопнула дверь, послышались чужие шаги. Виолетта остановилась на верхней площадке лестницы и сжала телефон, собираясь вызвать охрану.
Рядом с ухом прозвучал женский шёпот:
— Не называй своего имени.
Снизу мужской голос спросил:
— Виолетта Зултан?
Она промолчала. Зелёная ветка на запястье засветилась, и незнакомец тихо произнёс:
— Значит, всё-таки ты.
Когда Виолетта нажала кнопку вызова охраны и снова посмотрела вниз, у подножия лестницы уже никого не было.
О проекте
О подписке
Другие проекты