Цитаты из книг автора «Айелет Гундар-Гошен»

этой стране каждый гражданин имеет право протыкать своими словами сердце другого гражданина.

Лежавшая между ними только что появившаяся на свет девочка была чрезвычайно красной и сморщенной, но акушерка сказала, что это пройдет.

В соседнем кафе-мороженом девушка тож

Через дорогу трое девушек ее возраста фотографировались на фоне фонтана, и их звонкий смех отражался от плиток тротуара.

Возможно, виновато было не покидавшее Нофар ощущение опасности: ведь все могло в любой момент кончиться. В один прекрасный день она откроет дверь класса – и все посмотрят на нее как на преступницу, или войдет в школьный туалет – и увидит огромную надпись: «Нофар Шалев – врушка». Но шли дни, и ничего не происходило. Когда она входила в класс, одноклассники смотрели на нее сочувственно, а непристойные надписи, появлявшиеся на дверях туалета каждое утро, никакого отношения к ней не имели. Но она все равно боялась. Потому что дети всегда все узнают. Возможно, у них, как у китов, есть гидролокатор, вычисляющий расстояние между словами и фактами. Сначала они говорят слово «врун» шепотом, потом произносят его вслух, потом выкрикивают на школьном дворе, а затем вешают вруну на шею, как ошейник.

Еще несколько лет назад он искренне пытался исправиться: заводил будильник, чтобы проснуться рано и успеть пообщаться с отцом, пока тот не ушел на работу. Но утро они проводили в неловком молчании. Молча хлебали (Арье Маймон – свой кофе, Лави Маймон – свое шоколадное молоко), молча кивали друг другу головой – и расставались. Однако став подростком, Лави перестал вставать рано, чтобы повидаться с отцом. Отец это заметил и расстроился, но не знал, что сказать. Спросить своего единственного сына, почему тот больше не выходит к нему по утрам? Легче совершить диверсию в тылу врага

За прилавком стоял симпатичный парень. Пальцы, которыми он сегодня утром гладил волосы любимого, бегали по клавишам кассы.

дочь снизойдет до тебя и швырнет тебе монетку. Постепенно до тебя доходит, что твоя дочь стала тебе чужой.

Ты растишь ребенка. Сначала он живет в тебе, в твоем теле. Потом, когда он выбирается наружу, ты продолжаешь держать его в своем сердце. Твоя дочь понятия не имеет, что когда-то существовала внутри тебя. Вернее сказать, знает, но не понимает – и никогда не поймет, – что это такое. Что значит быть внутри тебя, что значит выходить из твоего тела наружу. Люди вообще в этих вопросах поразительно тупы. Но ты-то знаешь ее тело лучше, чем она сама, потому что это ты его кормила, купала и гладила, когда ему было больно; позже это ты первая обнаружила, что ему нужен бюстгальтер. Да, ты знаешь ее тело лучше ее самой, но ее ты совсем не знаешь. Когда ты спрашиваешь, как она себя чувствует, она отвечает, что все нормально, и каждым своим «нормально» словно захлопывает у тебя перед носом дверь. А ты сидишь под этой дверью, как нищенка, в надежде, что

Хорошо бы, если бы люди были добры к тебе всегда, даже когда с тобой не случилось ничего особенного, когда на тебя никто не нападал. Просто так, без причины. Но так не бывает.