Цитаты из книг автора «Айелет Гундар-Гошен»

За прилавком стоял симпатичный парень. Пальцы, которыми он сегодня утром гладил волосы любимого, бегали по клавишам кассы.

дочь снизойдет до тебя и швырнет тебе монетку. Постепенно до тебя доходит, что твоя дочь стала тебе чужой.

Ты растишь ребенка. Сначала он живет в тебе, в твоем теле. Потом, когда он выбирается наружу, ты продолжаешь держать его в своем сердце. Твоя дочь понятия не имеет, что когда-то существовала внутри тебя. Вернее сказать, знает, но не понимает – и никогда не поймет, – что это такое. Что значит быть внутри тебя, что значит выходить из твоего тела наружу. Люди вообще в этих вопросах поразительно тупы. Но ты-то знаешь ее тело лучше, чем она сама, потому что это ты его кормила, купала и гладила, когда ему было больно; позже это ты первая обнаружила, что ему нужен бюстгальтер. Да, ты знаешь ее тело лучше ее самой, но ее ты совсем не знаешь. Когда ты спрашиваешь, как она себя чувствует, она отвечает, что все нормально, и каждым своим «нормально» словно захлопывает у тебя перед носом дверь. А ты сидишь под этой дверью, как нищенка, в надежде, что

Хорошо бы, если бы люди были добры к тебе всегда, даже когда с тобой не случилось ничего особенного, когда на тебя никто не нападал. Просто так, без причины. Но так не бывает.

Но какой от всех этих мертвецов прок, если ты не можешь помочь одной-единственной девушке? Заставить тучу скопившихся у тебя в голове мыслей пролиться дождем. Сказать, например, Нофар одну простую вещь: ложь неразрывно связана с жизнью. Сказать, что дни нанизываются на ложь, как жемчужины на нитку. Что в каждом круглом светлом дне есть маленькая темная дырочка, через которую просунута ложь, делающая возможным существование дня. Однако Лави не умел выражаться так цветисто, и, возможно, это было к лучшему: в подобных метафорах теряется главное.

Но тот, у кого не хватает смелости попросить, вполне может найти в себе смелость потребовать. Ибо, когда просишь, твоя слабость бросается в глаза, а когда требуешь, она не заметна. Просящий зависит от воли другого человека – требующий навязывает ему свою собственную.

За долгое время, проведенное за прилавком, у Нофар выработалась привычка вглядываться в лица клиентов и угадывать, кто оказался в кафе-мороженом случайно, а кто пришел сюда намеренно. Случайные посетители были самыми приятными. Они не спеша гуляли по улицам, плавали по тротуару, как карпы, пока не появлялась приветливая вывеска кафе-мороженого и не поддевала их на крючок. Те же, кто приходили намеренно, были совершенно иными. Для них кафе-мороженое служило пунктом, где выдают компенсацию за тяжелый рабочий день, местом, «где сердце успокоится». Нофар читала это по их злым глазам и плотно сжатым ртам. Пробовавшие все новые и новые сорта мороженого, они оставались вечно недовольны. Такие клиенты поедали свои рожки, словно глотали обезболивающее, – в один присест, лишь бы скорей подействовало.

Майе не надо было открывать дверь, чтобы понять: сестра вернулась домой со вкусом мальчика на губах. Поэтому и была такой немногословной. После вкусного десерта ничего другого есть не хочется; после поцелуев в темноте не хочется разговаривать – чтобы слова не вытеснили изо рта вожделенный вкус.

Каждый новый ее всхлип был еще одним утвердительным кивком, и каждый новый кивок превращался в заголовок завтрашней газеты.

По щеке у нее стекла слеза и упала в воду. По щеке у Нофар тоже стекла слеза, но она поспешно смахнула ее рукой. Чтобы ее слеза тоже не упала в воду. Чтобы не запачкала чистую слезу подруги.