Стены занимали металлические стеллажи. На каждой полке стояли коробки, бухгалтерские книги, стеклянные тарелки, катушки скотча и связки карт, перевязанных бечевкой. В центре стоял длинный стол. Над ним ровным янтарным светом горела единственная лампа. Пол был каменным, но не из серого гранита, который использовался в фундаментах архива. Этот камень был черным, местами блестящим, с узкими бороздками, которые сходились в круглой отметине в центре комнаты.

Адриан переступил порог и почувствовал давление в ушах, как будто он погружался под воду.

“Что это за место?” - Что это? - прошептала Клэр.

“ Комната под записью, - сказал Лоран. - Город хранит здесь то, что не может объяснить.

Он подошел к полке с латунной табличкой: VALE, 2011. Этикетка была исцарапана и переписана несколько раз. Под ним, буквами поменьше, кто-то выгравировал: "ОРФЕЙ / ПРОИСШЕСТВИЕ 07".*

Адриан потянулся за коробкой.

- Подожди, - сказал Лоран.

-Почему? -спросиля

“Потому что файл может не совпадать каждый раз, когда вы его открываете”.

- В этом нет никакого смысла.

- Нет смысла притворяться, что это не так.

Лоран поставил коробку на стол и сам открыл ее. Внутри лежали школьная фотография, сложенная карта, три аудиокассеты и толстый конверт, запечатанный темным воском. Адриан сразу узнал школьную фотографию. На ней был изображен его класс в средней школе Сен-Верон, сделанный осенью 2011 года. Он сидел в последнем ряду со скучающим видом. Елены на фотографии не было. Он вспомнил тот день: она пропустила фотосессию, чтобы встретиться в библиотеке с рекрутером университета.

Но в этой версии фотографии Елена стояла в центре второго ряда, улыбаясь в камеру. Ее рука лежала на плече Адриана. У всех вокруг были закрыты глаза.

Клэр наклонилась ближе. “Посмотри на дату”.

Дата, напечатанная в нижнем углу, - 24 ОКТЯБРЯ 2011 года, хотя фотография была сделана неделей ранее. На заднем плане, через стеклянные двери школы, было видно темное море там, где должен был быть внутренний двор.

Адриан перевернул фотографию. Обратная сторона была исписана от руки, большая часть зачеркнута. Он смог разобрать фрагменты:

*...первый звук...*

*...не позволяй дэниелу...*

*...девушка вспоминает...*

*...город выберет...*

Из дальнего конца комнаты донесся шум. Три раза постучали, медленно и обдуманно.

Рука Клэр сомкнулась на запястье Адриана.

Лоран замер. “Никому не говорить”.

Стук раздался снова, на этот раз из-под стола.

Адриан посмотрел вниз. Круглая отметина в полу заполнилась тонким слоем воды. Она растекалась по бороздкам, следуя их линиям, как чернила по карте. Янтарная лампа замерцала.

Откуда-то из-под камня раздался женский голос: “Адриан?”

Он почти ответил. Звук его имени был совершенен. В нем слышалось то же нетерпение, тот же слабый скрежет, тот же знакомый вздох. Пальцы Клэр сжались вокруг его запястья так крепко, что стало больно.

- Не надо, - прошептала она.

Голос раздался снова. “Адриан, здесь холодно”.

Он закрыл рот с такой силой, что клацнули зубы.

Лоран достал кассету из коробки и вставил ее в потрепанный магнитофон. “Нам нужно прослушать это до того, как комната изменится”.

Запись началась со звука помех. Затем заговорил мужчина.

“Если вы это слышите, значит, первый барьер не преодолен. Вы добрались до архива под архивом. Вы можете считать, что расследуете исчезновение. А ты - нет. Вы приближаетесь к двери, которая уже открывалась раньше, и каждый раз, когда она открывается, город теряет частичку самого себя”.

Адриан узнал этот голос. Это был его собственный, более старый и огрубевший от усталости.

“Не доверяйте записям. Не доверяйте фотографиям. Не доверяйте людям, которые утверждают, что помнят ту же историю, что и вы. Город вам не лжет. Это попытка выжить”.

Зашипела пленка. На заднем плане заскрипел стул.

“Если Елена все еще зовет тебя, не путай этот призыв со спасением. Возможно, она жива. Возможно, она эхо. Возможно, она единственная часть города, которая помнит, что произошло. Ни одна из этих возможностей не дает вам разрешения открыть ворота.

Адриан потянулся за диктофоном, но Лоран перехватил его руку.

Голос продолжал.

“Найди свет под дверью. Найди комнату, где раздался первый звук. И когда ты увидишь меня, не верь, что я - та версия тебя, которая знает больше всех. Я всего лишь тот, кто потерял больше всех”.

Кассета оборвалась.

Никто не пошевелился.

Клэр заговорила первой. - Сколько раз это происходило?

Лоран посмотрел на темную воду на полу. “Достаточно часто, чтобы я забыл, какие воспоминания принадлежат мне”.

“ Кто такой Орфей? - Спросил Адриан.

Лоран глубоко вздохнул. “ Проект. Теория. Ошибка. В официальном сообщении говорится, что это была программа восстановления прибрежных районов, разработанная для моделирования условий наводнения и сохранения городских записей во время чрезвычайной ситуации. Насколько можно судить, это сообщение соответствует действительности ”.

- А что дальше?

“ Твой отец был инженером на этом проекте. Он верил, что город можно спасти, сохранив все возможные его варианты. Если одно будущее утонуло, возможно, там, где оно выжило, можно было найти другое. Эксперименты начались с карт и звукозаписей. Затем они начали задействовать память ”.

Адриан уставился на него. - Мой отец открыл ворота.

“Да”.

“Почему?”

- Потому что твоя мать умерла.

Слова прозвучали без драматизма, что сделало их еще хуже.

Адриану сказали, что Мэрион Вейл умерла от внезапного кровоизлияния в мозг зимой 2008 года. Он вспомнил больничный коридор, дождь за окном, своего отца, сидящего, обхватив обеими руками бумажный стаканчик, из которого он никогда не пил. Елена плакала открыто. Адриан - нет. Он верил, что если будет оставаться достаточно неподвижным, горе пройдет через него, не найдя места для успокоения.

“Он хотел вернуть ее?” Спросила Клэр.

“Он хотел добраться до версии города, в котором она никогда не умирала. Он нашел ее. Или думал, что нашел. Но врата не делают различия между человеком и памятью о человеке. Они открываются ко всему, что сохранилось достаточно прочно, чтобы ответить.

“А Елена?”

Взгляд Лорана переместился на Адриана. “ Твоя сестра отправилась на его поиски. Ты последовал за ней. Ворота снова открылись.

Адриан, казалось, не мог сделать полный вдох. - Ты знал это тринадцать лет.

“ Я знал часть этого. Я не знал, куда ушел твой отец. Я не знал, переступила ли Елена порог или была захвачена им. Я не знал, какие записи все еще соответствуют действительности. Каждый раз, когда я пытался сохранить улики, они менялись ”.

- Ты мог бы сказать нам.

“ Я рассказал твоей матери. Она умоляла меня позволить городу забыть. Она верила, что если записи будут запечатаны, дверь останется закрытой.

- Неужели это произошло?

Лоран посмотрел на воду. - Нет.

Из-за стальной двери позади них донесся звук. Защелка повернулась сама по себе.

Клэр резко обернулась. За дверью лестничная клетка больше не была темной. Ее залил бледный дневной свет. Улица сбегала вниз по ступенькам, где должна была быть лестница, вдоль которой стояли дома, знакомые Адриану с детства. В дальнем конце стояла женщина в красном шарфе.

Его мать.

Она выглядела точно такой, какой он запомнил ее в последнее утро ее жизни: волосы небрежно заколоты на затылке, выражение лица нежное и усталое. Она подняла руку, чтобы поманить его.

“Адриан”, - позвала она. “Вернись домой”.

Его ноги двинулись прежде, чем он успел их остановить. Клэр поймала его за пальто. Лоран схватил его за другую руку.

Женщина в красном шарфе улыбнулась. Позади нее улица наполнилась водой.

- Возвращайся домой, - повторила она.

Адриан заставил себя посмотреть ей в лицо. Оно было идеальным, но в ее глазах ничего не отражалось. Он вспомнил последние слова матери, сказанные ему в больнице: "Позаботься о своей сестре.* Женщина в дверях не произнесла их. Она забыла то единственное, что делало ее его матерью.

Он отступил назад.

Дверь с грохотом захлопнулась.

Вода с пола исчезла, оставив черный камень сухим и блестящим. Лампа застыла. Где-то над ними снова начали тикать архивные часы.

Лоран отпустил руку Адриана. - Теперь ты понимаешь, почему я говорил тебе не следовать голосу.

“Нет”, - сказал Адриан, хотя его голос дрожал. “Я понимаю, почему ты боишься”.

“Это начало понимания”.

Он вернул кассету в коробку и закрыл крышку. “Есть еще один файл, который вам нужно просмотреть. Он хранится на маяке. Я никогда не мог перенести его сюда, и я никогда не был в состоянии уничтожить его”.

“Какой файл?”

“ Первая фотография. Та, что сделана до исчезновения Елены. Та, на которой видно, кто открыл дверь.

Адриан достал из кармана пальто две фотографии. - Эту?

Лоран изучил изображение разрушенного маяка, затем покачал головой. “Это более поздняя версия. Первая фотография находится в комнате с фонарями. Оно так долго ждало тебя”.

- Почему ты не сказал мне об этом раньше?

- Потому что ты пошел бы туда один.

Адриан посмотрел на Клэр. Она оглянулась на него, на ее лице был явный страх, но под ним скрывалось нечто более твердое: не уверенность в том, что они выживут, а решение не отказываться от ответа.

- Тогда мы уходим прямо сейчас, - сказала она.

Лоран запер ящик с документами. “Вы можете отправиться на маяк. Но вы должны понять одну вещь. Если врата откроются, каждому из вас предложат что-то другое. Он будет знать, о чем ты сожалеешь. Он будет знать, чем ты пожертвуешь, чтобы все исправить. И это заставит предложение звучать как любовь ”.

Адриан повернулся к лестнице. - Тогда мы не будем слушать.

Выражение лица Лорана было почти жалостливым. “Все говорят это до того, как услышат голос”.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ЖЕНЩИНА , КОТОРАЯ ПОМНИЛА

Дорога к северному маяку проходила между дамбой и рядом заброшенных зданий таможни. При дневном свете это был популярный пешеходный маршрут. Ночью, когда с запада надвигался шторм, тропинка к маяку, казалось, сужалась, как будто город переводил дыхание.

Клэр вела машину. Адриан сидел рядом с ней с двумя фотографиями на коленях. Часы на приборной панели показывали 04:12. Они снова не остановились, но он поймал себя на том, что проверяет их каждые несколько минут. Дорога блестела в свете фар. За барьером волны разбивались о скалы и отступали длинными белыми полосами.

“Ты какой-то тихий”, - сказала Клэр.

“Я пытаюсь решить, говорит ли Лоран правду”.

- Насчет какой части?

“Все это”.

- Это разумно.

- Он сказал, что мой отец открыл ворота, чтобы найти мою мать.

- Ты думаешь, он это сделал?

“Я думаю, он был опустошен. Я думаю, он сделал бы почти все, чтобы увидеть ее снова. Я также думаю, что горе не объясняет наличие комнаты под архивом или фотографией из будущего ”.

Клэр взглянула на него. “Иногда горе является причиной, по которой люди создают невозможные вещи. Это не делает вещи менее невозможными”.

Он повертел в руках фотографию будущего. “Если это я в 2039 году, почему я пытаюсь остановить себя?”

- Может быть, потому, что ты знаешь, что произойдет, если ты этого не сделаешь.

“Или, может быть, это предупреждение, предназначенное для того, чтобы заставить меня делать именно то, чего мне говорят не делать”.

“Вот почему мы должны провести расследование, а не подчиняться ему”.

- Ты говоришь это так, как будто мы собираемся на заседание совета.

“ Я бывал на заседаниях совета. Они гораздо опаснее.

Он неохотно рассмеялся. Звук испугал его. Клэр улыбнулась, не отрывая взгляда от дороги.

“ Могу я спросить тебя кое о чем? - спросил он.

“ Ты можешь попросить. Я оставляю за собой право отказать.

- Почему вы начали расследование пропавших улиц?

Ее улыбка погасла. Она проехала еще немного, прежде чем ответить.

“Мой брат”, - сказала она. “Его звали Люк”.

Адриан повернулся к ней. Она никогда не упоминала о брате.

“Ему было восемь, когда он утонул”, - продолжила она. “Мы были в отпуске. Рядом с домом протекала река, мелкая летом, быстрая после дождя. Моя мать была внутри. Я должен был наблюдать за ним. Я отвернулся, наверное, на минуту. Он соскользнул с берега. Я прыгнул за ним, но течение прижало меня к корню дерева. Мужчина вытащил меня. К тому времени, как кто-то нашел Люка, его уже не было.

- Мне очень жаль.

Раньше я ненавидела эту фразу. Это прозвучало как звук закрывающейся двери. Но я знаю, что люди говорят это, потому что больше нечего сказать. Она крепче сжала руки на руле. “Два года назад я нашла фотографию на чердаке у моей матери. На ней мы с Люком были запечатлены на вечеринке по случаю дня рождения. Он был старше, чем на момент смерти, — может быть, двенадцать или тринадцать. Он стоял рядом со мной, держа в руках торт. Моя мама смеялась на заднем плане. Я подумала, что это сон или сочинение. Потом я нашла школьный отчет с его именем. Библиотечный билет. Письмо от мальчика, подписавшегося Люком Моро.

- Что сказала твоя мать?

“ Она сказала, что у меня был брат, но он не утонул. Он был болен. Затем, неделю спустя, она сказала, что я единственный ребенок в семье, и спросила, почему я продолжаю придумывать истории. Фотография исчезла с чердака. В школе не было записи. Читательский билет был пуст. Но я помню его. Я помню, как он грыз кончики карандашей и тот факт, что он боялся моли. Я помню, как он просил меня научить его плавать, и я помню реку”.

- Как ты думаешь, он где-нибудь жив?

“Я думаю, что есть версия моей жизни, в которой он присутствует. Думаю, я видел доказательства этого. Я не знаю, означает ли это, что он существует сейчас или когда-либо существовал. Но когда я нашел первую карту с улицей, которой там не было, я узнал это чувство. Город делал с собой то же, что он сделал с моей семьей ”.

Адриан посмотрел на ее руки, лежащие на руле. Она уверенно вела машину, даже когда дорога поворачивала, а ветер дул им в лицо. Он думал, что расследование Клэр было вызвано амбициями, волнением от поиска истории, которую все остальные пропустили. Теперь он понимал скрытое за этим отчаяние. Она не гналась за тайной ради нее самой. Она пыталась выяснить, можно ли доверять памяти, когда все вокруг настаивали, что это ложь.

“Ты когда-нибудь думала, - спросил он, - что воспоминания о нем мешают тебе жить?”

“ Каждый день. Она слегка, печально улыбнулась. - И каждый день я думаю, что забыть его было бы еще одним видом смерти.

Впереди показался маяк, белая башня, возвышающаяся над скалами. В комнате с фонарями было темно. Домик смотрителя рядом с ним был заколочен десятилетиями, но одно окно слабо светилось желтым.

Адриан выпрямился. - Там кто-то есть.

Клэр притормозила машину. - Возможно, это отражение.

-Этонетак.

Они припарковались у дамбы и пошли пешком. Ветер здесь был сильнее. Он гнал соленые брызги по дорожке и теребил их куртки. Когда они подъехали к воротам, окно коттеджа потемнело.

Дверь маяка была закрыта. Адриан подергал ручку. Она легко повернулась.

Внутри круглой камеры пахло влажным камнем и старым металлом. Винтовая лестница вела в комнату с фонарями. Под ней дверь поменьше вела в кладовую хранителя. Адриан провел фонариком по полу. В пыли были следы — свежие, мокрые следы, ведущие к лестнице.

Клэр присела на корточки рядом с ними. “Один человек. Босиком”.

Отпечатки начинались у двери и продолжались по ступенькам. Они были слишком узкими, чтобы принадлежать Лорану.

“Это могла быть Елена”, - сказал Адриан.

- Может быть, кто-то хочет, чтобы мы думали, что это Елена.

Он кивнул. Различие имело значение, даже если он не мог этого вынести.

Они поднялись. Лестница была узкой, перила холодными и скользкими под пальцами Адриана. В комнате с фонарями окна были запотевшими от соли. Огромный объектив в железной оправе казался темным. Кто-то поставил под ним маленький столик. На столе лежали магнитофон, стопка фотографий и единственный белый конверт.

Клэр медленно подошла к столу. “Это папка, о которой упоминал Лоран”.