«Вызвала. Они сказали, что это розыгрыш. Потом я показала им вторую версию записи об Елене, и они спросили, не страдаю ли я от недосыпа». Клэр скрестила руки. «Ты знаешь, что это значит в этом городе. Стоит кому-то решить, что ты не в себе, и каждый факт, который ты им предъявишь, станет доказательством против тебя».

Адриан знал. В шестнадцать лет его часами допрашивали о последней ночи Елены. Он сказал полиции, что она ушла к маяку. Его спросили, почему он её не остановил. Он ответил, что пытался. Его спросили, ссорились ли они. Он ответил, что да. Его спросили, прикасался ли он к ней. Он сказал, что схватил её за запястье, когда она попыталась уйти, а она вырвалась. Они записали только то, что касалось его руки.

На следующий день в официальном отчёте Елена описывалась как сбежавшая из дома девушка со склонностью к импульсивным поступкам. Никакой такой склонности у неё не было. У неё был полный ящик школьных тетрадей, список университетов, которые она хотела посетить, и привычка записывать на полях домашних заданий прогноз погоды на завтра. Но для отчёта всё это было бесполезно.

«Покажи мне документы», — сказал он.

Клэр раскрыла сумку и достала папку, перетянутую красной резинкой. Внутри лежали фотокопии, рукописные заметки и два листа распечатки из базы данных. На первом значилась Елена Вейл, дата рождения — 4 May 1994, пропала 24 October 2011. Во втором Елены Вейл не было вовсе. Там была строка о семье Адриана: Дэниел Вейл, Мэрион Вейл, Адриан Вейл. Три человека. Ни дочери, ни сестры.

«Откуда у тебя это?»

«Общественный архив не такой уж общественный, как утверждает. Я нашла в ящике старую карточку каталога, предназначенную к утилизации. На ней был указан номер закрытого дела. А в закрытом деле была ссылка на комнату под зданием архива».

«Комната?»

«Не на планах. Ни на одном из планов, которые мне удалось найти».

Адриан уставился на страницы. «Может, кто-то изменил записи после её исчезновения».

«Сначала я так и подумала. Но потом нашла запись о твоей смерти».

Он поднял взгляд.

Клэр перешла к последней фотокопии. Бумага была тонкой и пожелтевшей, словно её скопировали с оригинала, который был старше их обоих. На ней значились имена людей, записанных как умершие во время чрезвычайного происшествия в муниципалитете. Большинство имён были незнакомы. Несколько принадлежали семьям, которые Адриан знал с детства. Внизу страницы аккуратной строкой было напечатано его собственное имя.

ВЕЙЛ, ЭДРИАН ДЭНИЕЛ. УМЕР. 24 ОКТЯБРЯ 2039. МЕСТО: СЕВЕРНЫЙ МАЯК.

Эта дата была на шестнадцать лет в будущем.

«Это невозможно», — сказал он.

«Да».

«Это может быть список прогнозируемых событий. Сценарий. Черновик».

«Тогда почему от бумаги пахнет морской водой?»

Он коснулся страницы. Волокна были жёсткими и слегка деформированными, словно бумагу высушили после того, как она побывала под водой. По одному краю тянулась бледная коричневая отметина отлива.

Клэр наблюдала за ним. «Мне нужно, чтобы ты рассказал, что произошло в 2011 году. Не то, что ты сказал полиции. А то, что помнишь».

Первым порывом Адриана было отказаться. Это воспоминание было комнатой в его сознании, дверь в которую он удерживал закрытой, навалившись на неё всем телом. Он построил свою жизнь так, чтобы никогда её не открывать. Но он услышал голос Елены. Увидел собственное лицо на фотографии, датированной шестнадцатью годами в будущем. Что бы ни происходило, оно всё равно нашло эту дверь.

«Мы поссорились», — сказал он.

«Из-за чего?»

«Она хотела пойти к маяку. Я сказал ей, что это опасно. Она сказала, что я веду себя как папа. Я сказал, что она ведёт себя по-детски. Она сказала, что меня волнует только то, чтобы быть правым».

«А ты был прав?»

«Насчёт маяка? Да. Северная лестница была ненадёжной. А во всём остальном…» Он посмотрел в сторону канала. «Наверное, нет».

«В котором часу?»

«Сразу после одиннадцати. Она вышла из дома. Я шёл за ней до самой дамбы. Она знала, что я позади, но не обернулась».

«А потом?»

«Я пошёл домой».

Клэр промолчала.

«Я пошёл домой», — повторил он, жёстче. «Я думал, она вернётся. Она всегда возвращалась».

«Ты видел её снова?»

Он закрыл глаза. «У маяка. Позже. Я уже был дома, когда услышал стук. Три удара откуда-то из-под пола. Я снова вышел. Дверь маяка была заперта. Я слышал, как она зовёт меня изнутри».

«Почему ты не выбил её?»

«Я пытался. Сломал о раму два пальца. Я побежал в дом смотрителя за инструментом. Когда вернулся, дверь была открыта».

«Что было внутри?»

«Лестница. Раньше её там не было. Каменные ступени вели вниз, под фундамент. Внизу я услышал Елену. Я спустился, наверное, на шесть ступеней, а потом снизу поднялась вода. Это был не потоп. Она была чёрной и текла против силы тяжести. Я увидел свет из-под двери. Потом услышал, как отец зовёт меня сзади».

Выражение лица Клэр изменилось. «Твой отец был там?»

«Он сказал, что разберётся с этим. Велел мне идти домой. Я не послушался. Мы подрались. Я не всё помню. Вспышка света, звук, будто поезд проходит сквозь землю, а потом я оказался на скалах возле маяка. Было утро. Елены не было. Папы тоже не было — целых три дня. Когда он вернулся, сказал, что искал её на побережье».

«Ты ему поверил?»

«Нет».

«Ты кому-нибудь рассказал о лестнице?»

«Я пытался. Полиция не нашла ни лестницы, ни воды, ни сломанной двери. Отец сказал, что горе заставило меня спутать кошмар с самой ночью. Мать смотрела на меня так, будто я был болен. После этого я перестал об этом говорить».

Лицо Клэр смягчилось. «Тебе было шестнадцать».

«Я был достаточно взрослым, чтобы вернуться».

«Ты вернулся».

«Но не достаточно далеко».

На мгновение дождь будто зашумел громче. Клэр посмотрела на бумаги, а затем на фотографию его будущего «я».

«Думаю, записи меняются, потому что город не может решить, какая версия той ночи настоящая, — сказала она. — И думаю, что маяк — это место, где эти версии встречаются».

«Очень далеко идущий вывод из нескольких пропавших файлов».

«Я занимаюсь этим уже два года. Начала со списка улиц, исчезнувших с карты города. Потом нашла фотографии, на которых здания отличались в разных копиях. Школьный класс: в одной версии на одного ребёнка больше, а в списках его нет. Крыло больницы, которое есть на аэрофотоснимке 1978 года, но которого никогда не было на плане застройки. Сначала я думала, что это мошенничество. Потом я опросила людей, помнивших родственников, которых больше никто не помнил».

«Люди забывают».

«Конечно. Но обычно они не забывают одних и тех же людей в одном и том же порядке».

Она протянула ему блокнот. Его страницы были испещрены датами, стрелками и маленькими картами. Адриан узнал в этой точности почерк человека, научившегося обращать свой страх себе на пользу. Эти заметки были не работой человека, увлечённого историей о привидениях. Это была попытка выстроить систему на основе свидетельств, которые отказывались оставаться неизменными.

В конце блокнота красным были обведены несколько дат. Каждая приходилась на двадцать четвёртое октября, промежуток между датами составлял тринадцать или четырнадцать лет. Рядом с каждой стояло время: 03:17.

«Каждый раз, когда город меняется?» — спросил Адриан.

«Каждый раз, когда я могу доказать, что он изменился. Даты неточные, потому что часть записей отсутствует. Но закономерность прослеживается».

«Почему ты не пришла ко мне раньше?»

«Я пыталась. После интервью о противопаводковой дамбе ты отказался со мной разговаривать».

«Это был не отказ. Я сказал, что занят».

«Ты сказал: „У меня нет времени на истории о городе, который пожирает собственное прошлое“».

«Я говорил метафорически».

«Ты просто грубил».

Он едва заметно улыбнулся. Это ощущалось непривычно, словно он задействовал мышцу, бездействовавшую годами. Клэр заметила это, и на мгновение её лицо тоже смягчилось. Затем в здании архива на другом берегу канала мигнул свет.

За высоким окном стояла фигура.

Фигура была слишком далеко, чтобы разглядеть её лицо, но она стояла совершенно неподвижно и смотрела на мост. Когда Адриан шагнул вперёд, свет погас.

«Там кто-то есть», — сказал он.

«Там всегда кто-то есть, — ответила Клэр. — Вопрос в том, должны ли они там быть».

Она закрыла папку и спрятала её под пальто. «Виктор Лоран руководит архивом. Он работает там ещё с тех пор, как пропала Елена. Он знает о существовании закрытого дела и знает, что я расспрашивала о нём. Я встречусь с ним, когда архив откроется».

«Он откажет».

«Скорее всего».

«Тогда я пойду с тобой».

Она внимательно посмотрела ему в лицо. «Ты не обязан делать это только потому, что я попросила».

«Я делаю это, потому что она позвонила мне».

«И потому, что ты хочешь узнать, пытается ли твоё будущее «я» спасти тебя или напугать».

«Не знаю, что было бы хуже».

«Хорошо, — сказала Клэр. — По крайней мере, мы честны друг с другом».

Они пошли через мост. На полпути Адриан остановился. На дальнем берегу, под уличным фонарём, стояла девушка в жёлтом плаще. Её тёмные волосы были неровно подстрижены до плеч. В руке она держала закрытый красный зонт, хотя дождь лил как из ведра.

«Елена?»

Девушка подняла глаза.

На одну невозможную секунду Адриан увидел сестру такой, какой она была в семнадцать лет: кривоватая улыбка, маленький шрам на подбородке — она упала с велосипеда, — нетерпеливо приподнятая левая бровь. Затем между ними прошёл трамвай, его окна были полны бледных лиц. Когда он скрылся, тротуар опустел.

Адриан бросился к дальнему концу моста. Он обыскал переулок, ступени, узкий проход возле пекарни. Там никого не было. Только красный зонт лежал в сточной канаве: ткань была порвана, а металлические спицы загнуты внутрь.

Клэр подошла к нему, тяжело дыша. Она посмотрела на зонт, но не прикоснулась к нему.

«Это была она?» — спросила она.

«Не знаю».

«Ты узнал её лицо».

«Я узнал лицо, похожее на её».

Он поднял зонт. Вода стекала по пальцам, холодная, как море. В ручку была вшита маленькая белая бирка. На ней выцветшими синими чернилами было написано имя.

ЕЛЕНА ВЕЙЛ.

Первый утренний трамвай прогрохотал по бульвару за их спинами. Город просыпался, и Адриан с пугающей ясностью — сильнее, чем после слов по радио, — понял: Сент-Верон не просто скрывает, что случилось с его сестрой. Он пытался решить, была ли она там вообще.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ДОМ НА ДНЕ

Муниципальный архив открывался в восемь, но Виктор Лоран прибыл в семь двадцать три.

Адриан и Клэр ждали на другой стороне площади, в кафе, где подавали горелый кофе и настолько рассыпчатые круассаны, что съесть их, не устроив беспорядка, было невозможно. Клэр купила газету и держала её раскрытой между ними, хотя никто из них её не читал. Каждые несколько минут она поглядывала на вход в архив. Адриан следил за часами над стойкой.

Ровно в семь двадцать три высокий мужчина в угольно-сером пальто пересёк площадь. Зонта у него не было. Его серебристые волосы были гладко зачёсаны, а двигался он с осторожной собранностью человека, который годами пробирался по комнатам, где неверный жест могли записать ему в вину.

«Виктор Лоран», — сказала Клэр.

«Похож на человека, который раскладывает свои сны по алфавиту».

«Наверняка так и делает».

Они подождали, пока он откроет боковую дверь архива, затем пересекли площадь. Клэр добралась до входа прежде, чем он успел закрыться.

- Мистер Лоран?

Он повернулся. Его взгляд переместился с Клэр на Адриана, и что-то в его лице напряглось.

“ Мисс Моро. По-моему, я уже объяснил, что доступ к запрошенным вами записям ограничен.

- Вы объяснили, что записей не существует.

- Я объяснил, что никакие записи, соответствующие вашему описанию, не доступны широкой публике.

- Это не одно и то же.

“Нет”, - сказал Лоран. “Это не так”.

Его пристальный взгляд оставался прикованным к Адриану. - Тебе не следовало приходить сюда.

Адриан почувствовал, как у него сжались челюсти. - Ты знаешь, кто я.

“Каждый в этом городе знает, кто ты”.

- Я не это имел в виду.

Лоран взглянул на площадь. Ранние пассажиры проходили мимо, не глядя на них. “ Заходите внутрь. Вы оба. И ни к чему не прикасайся, пока я тебе не скажу.

Он провел их по узкому коридору, увешанному фотографиями мэров и гражданских церемоний в рамках. В здании пахло бумагой, пылью и чем-то минеральным, как в подвале после грозы. В конце коридора Лоран отпер стеклянную дверь и провел их в читальный зал. Ряды столов стояли под лампами с зелеными абажурами. Настенные часы тикали слишком громко для размеров комнаты.

Лоран снял пальто и повесил его на спинку стула. - Расскажи мне точно, что ты нашел.

Клэр положила папку на стол. “Две версии дела Елены Вейл. Запись в реестре смерти Адриана, датированная 2039 годом. Фотография маяка, которого не должно было существовать.

Лоран даже не взглянул на бумаги. - И что вы слышали?

Адриан почувствовал холодное давление под ребрами. - Почему ты думаешь, что я что-то слышал?

“ Потому что часы остановились в 03:17. Потому что радио передало голос. Потому что мертвые снова начали использовать старые частоты. Лоран сложил руки на груди. - Я надеялся, что у нас будет больше времени.

- Ты знаешь о радио? - спросил я.

- Я знаю об этом сигнале.

- В чем дело? - спросил я.

“ Предупреждение. Симптом. Иногда приглашение. Это зависит от того, кто слушает.

Клэр наклонилась вперед. “Кто это отправляет?”

Лоран долго смотрел на нее. - На этот вопрос нельзя дать однозначный ответ.

“Я журналист. Безопасные ответы обычно наименее полезны”.

“ Да. И журналисты иногда ошибочно принимают опасность вопроса за доказательство важности вопроса.

- Ты собираешься мне ответить?

“Нет”.

Адриан ударил ладонью по столу. Звук эхом прокатился по читальному залу. “На этих записях есть моя сестра. Мое имя внесено в реестр умерших через шестнадцать лет. Моя фотография датирована завтрашним днем. Если ты знаешь, что происходит, перестань говорить как клерк и расскажи нам”.

Лицо Лорана не изменилось, но его пальцы сжались. - Твой отец сказал, что ты вернешься.

- Мой отец пропал.

“Нет”, - тихо сказал Лоран. “Твой отец там, где он выбрал быть”.

Часы на стене тикнули раз, другой, затем остановились.

Адриан поднял голову. Каждый волосок на его руках встал дыбом.

Лоран закрыл глаза, как будто услышал знакомый голос, зовущий из другой комнаты. “Это началось раньше, чем я ожидал”.

Он встал и прошел в дальнюю часть читального зала, где между двумя полками стоял высокий шкаф. Он достал из кармана связку ключей и выбрал маленький латунный ключик. За шкафом он нажал на секцию деревянной панели. Щелкнула защелка. Весь шкаф повернулся внутрь на скрытых петлях, открывая узкую лестничную клетку, уходящую в темноту.

Клэр уставилась на него. “Этого нет на планах здания”.

“Нет”, - сказал Лоран. “Это не так”.

Он включил настенный светильник. Свет достигал только первых шести ступенек. За ними лестница поворачивала влево и исчезала.

“ Куда он ведет? - Спросил Адриан.

В помещение, построенное еще до существования этого архива. Официальная история города гласит, что здание было построено в 1891 году. Фундамент под нами старше, чем сама гавань.

-Кто это построил?

- Люди, которые знали, что в Сен-Вероне есть вещи, которым не следует давать названий.

Лоран протянул Адриану фонарик из кармана пальто. “Вы увидите записи, которые противоречат друг другу. Вы услышите вещи, которые звучат как люди, которых вы любите. Не обращайте внимания ни на какой голос, если не можете видеть говорящего человека. И если вы услышите три стука, не стучите в ответ ”.

-Почему? -спросиля

“Потому что кое-что внизу может дать ответ”.

Он спустился первым, двигаясь осторожно, одной рукой придерживаясь за влажную каменную стену. Адриан последовал за ним, затем Клэр. Воздух становился холоднее с каждым шагом. Снизу доносился запах соленой воды, хотя архив находился почти в километре от берега. На пристани Лоран снял со связки второй ключ и отпер стальную дверь.

Комната за ней была больше, чем должно было позволять здание над ней.