Цитаты из книг автора «Агния Арро»

Дед, конечно же тихо заглядывает к нам. Замечает, что я не сплю, подходит ближе. – Успокоилась? – Киваю. – Хорошо. Ты тоже спи давай, – усмехается генерал. – Утром сделаю пару звонков. Поговорим. Спокойной ночи. – Дед, – зову его. – Ну чего? – Спасибо. Машет на меня рукой, тихо выходит и плотно прикрывает за собой дверь, погружая нас с Василинкой в полумрак моей комнаты. Из не зашторенного окна сюда попадает немного света с улицы, и я могу разглядывать теперь уже точно свою девочку. Никому ее не отдам. Никите придется принять это и смириться.

Василинка молчит, хлюпая носом. И без того бешено колотящееся сердце заводится еще сильнее, когда я чувствую совсем легкое касание ее губ туда же, куда она так тяжело дышит, к коже на сгибе шеи. Оно тёплое и благодарное. Скорее всего совершенно случайное. Она даже не поняла, что сделала это. Мне приятно. Я никогда еще не держал в руках чье-то доверие. Оно очень хрупкое, как тонкий лёд на озере. Одно неосторожное движение и по нему пойдут трещины. Безвозвратно. Устроив подбородок на ее макушке, смотрю в одну точку, выстраивая в голове диалог с дедом. Как-то сейчас коротко и емко надо ему все объяснить и просить, чтобы не только позволил мне оставить девушку у себя до утра, но и помог. Василинка дрожит мелкой дрожью, но дышит уже спокойнее. Ее бы чаем горячим напоить и укрыть одеялом, чтобы выспалась.

Я редко матерюсь, но сейчас в голове всплывает абсолютно весь известный мне нецензурный лексикон. Василинка рвано, хрипло, все время заикаясь и срываясь в слезы, вываливает на меня информацию, от которой уже минут двадцать на затылке дыбом стоят волосы. У меня в груди комом разрастается целый спектр эмоций от желания зацеловать ее и уложить спать у себя на руках, до зуда в кулаках от необходимости подняться в ее квартиру и разнести там все к чертовой матери. Как? Как эта маленькая, хрупкая девочка тащит на себе столько всего?! Я многое начинаю осознавать. Загруженность ее вечная, работа эта, взгляд взрослее, чем у всех девчонок ее возраста, и даже почему не подпускает к себе никого. Я бы поступал на ее месте точно так же. Еще эта Соболева… Тварь! Да она и ногтя на мизинце ноги моей Василины не стоит. Но и тут я понимаю, почему Вася просила не вмешиваться. Чтобы не обострять конфликт, потому что она просто перестала с ним справляться. Ей и так сложно, а тут мы еще устроили… Черт!

– Зачем тебе все это? Я тебе зачем? Я ведь обычная. Объект насмешек для мажорок. Просто научилась иногда огрызаться. – Для меня ты особенная. Мне офигенно с тобой. Нравится смотреть на тебя, прикасаться, думать о тебе. Непривычная к таким признаниям, я снова не дышу. Чтобы хоть как-то скрыть свою панику, все же убираю с его лба темную челку. – И когда вот так делаешь, тоже нравится, – добавляет Ян. – Могу рассказать тебе свой секрет. У меня ни разу с ни с кем не было серьезных отношений. Да и травму я получил в шестнадцать с небольшим. Мой мир тогда знатно тряхнуло. Я за эти почти два года многое переоценил. В том числе и свое окружение, взгляды на отношения поменялись. Стал понимать, чего хочу, и ценить то, что раньше мне казалось незначительным. И еще, Вась, это кресло… оно не навсегда. Врачи дают неплохие прогнозы. Иначе я бы даже не дернулся в твою сторону. Не отводя взгляда от его глаз, сама несмело изучаю его лицо пальцами. Невесомыми касаниями обвожу острые скулы, ровный нос, темные, чуть нахмуренные брови. Он ловит мою руку и прижимает пальцы к красивым пухлым губам. У него очень опасная красота. Ловушка, в которую я так неосторожно попалась… Ян заводит свою ладонь мне на затылок, давит, приближая лицо неприлично близко. Я чувствую его дыхание на своих губах и… яркая вспышка света больно бьет нам по глазам.

Поскрипывая снегом под подошвой, подхожу к нему ближе. Чувствую запах его одеколона, и сердце разгоняется еще быстрее, до шума в ушах и легкого головокружения. Челка его эта дурацкая опять на глазах! Подушечки пальцев покалывает от желания прикоснуться и убрать ее. Это очень плохо! Я не хочу туда нырять. Я боюсь этого сильнее, чем Влада воды. Пусть я просто заболела. Пожалуйста, пожалуйста.

Ну с чего бы мне в него влюбляться? Да, он добрый, хоть и очень закрытый. Он интересный, увлеченный. С ним есть, о чем поговорить. Он красивый… Мне нравится в нем все от вечно падающей на глаза челки до сосредоточенных взглядов на занятиях. Нравится даже то, как он улыбается, редко и только со мной. Ян отличается от большинства наших парней, и меня притягивает к нему со страшной силой. Запрещать себе привязываться к нему становится все сложнее. Я давлю в себе новые чувства привычными аргументами. Дома это делать легче, у меня перед глазами постоянно живой пример того, до чего может довести влюбленность. И, просыпаясь утром, я говорю себе, что ни думать о нем, ни смотреть в его сторону больше не буду. Надо отшить обоих братьев и жить дальше. Но они никак не хотят отшиваться! Он вот сейчас зачем приехал ко мне? Чтобы спросить, почему я шарф не надела? Серьёзно? Зимой, в десять вечера внука генерала волнует именно это?

Мне кажется, что от его взгляда под моими ногами тает снег. Смотрю вниз, чтобы убедиться в том, что это мой личный глюк. Мне просто становится так тепло, что я забываю про расстегнутую куртку и неудобно повисший на согнутом локте рюкзак. Это и есть оно, да? То самое чувство, которого я так боюсь? Оно разливается по моим венам, стоит Яну оказаться поблизости. В животе начинает нестерпимо щекотать. Дергаю рукой, чтобы поскрести ногтями и снять этот странный зуд. Пульс учащается, будто я от остановки сюда бежала, не останавливаясь. Щеки начинают гореть, а по коже пробегает мороз.

Сейчас я бы дал ему в морду. Ответила она ему. Может так и есть. Логичный же выбор – здоровый брат. Какая разница? Внешне мы одинаковые. Накручивая себя, не слушаю их больше, поднимаюсь к себе и погружаюсь в тяжелые рифы гитары и отличные басы, долбящие из колонок. От них все органы пульсируют и подпрыгивают. Я ошибся? Да нет, не мог. Я видел симпатию в ее глазах! Или выдал желаемое за действительное? Все мои мысли заняты Амелиной, девочкой-потеряшкой, которую все время хочется защищать. Только на деле все выходит через задницу! Это Ник заставил Соболеву извиниться. Ник поехал к Василине вечером, чтобы поговорить, а я всего лишь позвонил! Конечно! Зачем я ей? Что дает этот поход в театр? Да ни хрена! Никита все время где-то рядом. Я ощутимо проигрываю, мои возможности слишком ограничены. На виски давит. Я уже не слышу музыку, только фоновый, раздражающий шум. Меняю ее на другую, разгоняющую пульс для тренировок. Никогда не сдавался и сейчас не собираюсь. Я отказываюсь верить в то, что Вася ответила на поцелуй Ника. Я видел сегодня, как она смотрела на меня там, на скамейке. Как убирала упавшую челку и смущенно улыбалась. Мне есть за что побороться!

А вечером я провожаю подругу и решаю лечь спать пораньше, но телефон вздрагивает сообщением: «Выходи, Амелина. Надо поговорить», – пишет Никита. «Нет», – пишу короткое в ответ. «Выходи или я поднимаюсь, – настаивает он. – Я видел фотку в чате» Не успеваю ему ничего ответить. Окно с сообщениями перекрывает входящий звонок. – Да, – устало отвечаю. – Привет, Вась, – в динамике звучит голос, вызывающий мурашки по всему телу. Я крепко зажмуриваюсь, чтобы притормозить разгоняющийся пульс. – Как ты? Я только узнал, – беспокоится Ян. – Приеду сейчас. Выйдешь ко мне?

Влада подхватывает мой рюкзак, поддерживает за талию, и я, медленно хромая, покидаю туалет вместе с лучшей подругой. В коридорах никого нет. Слышны только голоса преподавателей, доносящиеся из-за закрытых дверей кабинетов. И мне совершенно неожиданно становится обидно, что кроме Влады спасать меня никто не пришел. Ни Никита, ни Ян. Они наверняка уже увидели фотографии в общем чате. А чего я ожидала? Изначально ведь было очевидно, что парни просто играют. Каждый в свою игру. Ян был более убедительным. Я, глупая, даже ему немножко поверила…