6

— Кто твой папочка?! — нависает мой Виталик совершенно голый над какой-то девахой, наряженной в школьную форму с белым фартучком.

— Я больше так не буду, — искусственно плаксивым голоском ноет девка, отклячивая свою рыхлую попу, которая торчит без трусов из её чересчур коротенького для такой тушки платьишка. — Пожалуйста, накажи меня!

— Ты заслужила наказание, — грозно потрясает ремнём мой муженёк, — грязная девчонка! Кто у нас грязная девчонка? — вопрошает он, словно желая убедиться, не спряталась ли ещё одна из грязнулек где-нибудь под кроватью.

Под моей, между прочим, кроватью!

— Я очень, очень плохая девочка, — смиренно соглашается девка, на коленях подползая к моему законному супругу и подставляя ему свой розовый поросячий зад.

Мой Виталик размахивается и шлёпает её со всей силы по голой попке, оставляя алые следы от ремня.

— О да, так, крошка, — удовлетворённо хрипит он, замахиваясь снова, и я вижу, как его достоинство возбуждается и твердеет.

Я уже несколько лет живу со своим мужем, но никогда не замечала, что его достоинство может быть таким!

Я в таком шоке, что даже не сразу соображаю, что это вообще всё происходит в моей же спальне.

Я наблюдаю за этим спектаклем, словно я пришла в театр по горящим билетам на первый ряд. Хотя, признаюсь, такое увидишь не в каждом театре…

А мой Виталик, похоже, разошёлся не на штуку и отрывается по-полной.

— Кто плохо сделал уроки? — приговаривает Виталик, снова потрясая свои ремнём, и его размалёванная школьница-переросток с вываливающимися из фартучка грудями, послушно пищит:

— Я не сделала сегодня уроки, Виталий Юрьевич! Оставьте меня после уроков! — ползает она перед ним в ногах, умоляя, и мой муженек удовлетворённо сам опускается на колени, разворачивая свою девку крупом к себе…

— Тогда я сейчас сам преподам тебе урок, — вонзается Виталик в сочные спелые ягодицы.

И тут раздаётся громкий стук.

Это у меня выпали из рук ключи.

От шока и неожиданности.

Сладкая парочка смотрит испуганно на меня, одновременно повернув в мою сторону головы, прямо как пойманные с поличным кролики, и я только тихо выдавливаю из себя:

— Ну всё, детки. Мама пришла. Все по домам. Живо!

— Алёнушка, а ты разве не в командировке? — с невинным видом задаёт мне вопрос мой муженёк.

Как-будто если бы я была в командировке в этот самый момент, то тот факт, что он сношает какую-то тёлку в школьной форме, был бы в порядке вещей.

— Да вот, решила вернуться пораньше. Хотела сюрприз сделать, — объясняю я. — Но вот ты по сюрпризам меня переплюнул. Но вообще, вы можете заканчивать, — предлагаю я. — Я вам не буду мешать, пойду пока чайку попью. С дороги.

И я на самом деле ухожу.

Это только в романах разъярённые жёны вышвыривают любовниц с неверными мужьями из окон, ну или наоборот, блеют, как овечки, и просят их простить с заплаканными глазками.

То, что я сейчас чувствую, больше похоже на чувство брезгливости.

И одно я знаю точно — я совершенно не хочу смотреть на всю эту порнографию. И уж тем более находиться с ними в одной комнате.

Пойду лучше подышу.

— Я сейчас уйду, — совершенно спокойным тоном произношу я, — и когда я вернусь, я хочу, чтобы вас здесь больше не было, — заканчиваю я свою речь.

Это всё, что мне сейчас надо.

— Ну почему? — вдруг вопрошает Виталик. — Это же совсем не то, что ты подумала! — продолжает он.

И вот тут я чувствую, что его слова начинают пробивать во мне ледяную корочку, сковавшую меня пять минут назад. Под которой бурлит лава.

— Что я подумала? Что ты — грязный извращенец?! — начинаю заводиться я. — Который возбуждается от вида школьной формы и передничка? Но почему ты меня не попросил так одеться, а?! — подхожу я к нему, хватая валяющийся рядом ремень. — Почему тебе потребовалась какая-то чужая девка для реализации твоих тайных фантазий?! — ору уже я на своего мужа, замахиваясь ремнём и опуская его со всей силы на его голый зад. — Попросил бы меня, а? Зассал?! — снова продолжаю лупить я его по голой спине, по груди, по всему, почему я только могу попасть.

— Да, так, так, — начинает вдруг тяжело дышать Виталик, специально подставляя мне свою задницу.

И тут до меня доходит, что он снова начинает… Что?! Возбуждаться?

Так, надо прекращать это цирк!

И я, отбросив от себя ремень, как ядовитую змею, выхожу из комнаты.

Я попала в какой-то дешёвый водевиль.

И это было бы смешно. Если бы не случилось со мной!

— Извращенец! — в сердцах выкрикиваю я, и со всей силы хлопаю дверью.

Иду на кухню и завариваю чай. Слышу в дальнем углу шушуканье и перешёптывания. Не удивляюсь, если они как раз заканчивают начатое. Я знаю одно: Виталик должен исчезнуть из моей жизни навсегда. Из моей жизни и из нашей квартиры.

Я больше не люблю его.

Моя любовь, как хрупкая ваза, разбилась в тот самый момент, как я увидела его с чужой женщиной с ремнём наперевес.

Слышу хлопанье входной двери, уже с облегчением решаю, что они оба ушли, но тут в дверях появляется Виталик и начинает:

— Алёнушка, давай поговорим, а?

И я не верю свои ушам. Он что, предлагает мне провести сеанс семейной терапии?!

— О чём нам с тобой во