Глава 2. Первые трещины

«Ветер рассказывает секреты тем, кто умеет слушать.» – граффити на остановке

2 января 2027 | День 2 катастрофы

Локация: Владивосток / район Первая Речка

Температура: -48°C | Ветер: 40 м/с (ощущается как -75°C)

Связь: критическая

Ресурсы: еда на 2 недели, батарейки полные

***

Холод разбудил Антона в десять утра. Не резкий, как от открытого окна, а липкий, проникающий – как будто квартира медленно умирала.

Он потянулся к телефону. 10:03. Второе января. Надя спала рядом, укутавшись в одеяло с головой. Только нос торчал, красный от мороза.

– Блин, что так холодно…

Антон сел на кровати. Дыхание превратилось в облачко пара. В собственной спальне.

Батарея под окном была чуть теплой. Он приложил ладонь – как к остывшему чайнику. Вчера вечером она обжигала.

– Надюш, вставай. Кажется у нас тут проблемы.

– Ммм… Что так тепло… – пробормотала она сквозь сон и натянула одеяло выше.

– Батареи почти не греют.

Надя резко села, сон как рукой сняло.

– Что? Ааа… Господи, что за дубак!

Из детской послышался голос Марка.

– Мама! Смотри, какие рисунки на окне!

Антон накинул одеяло на плечи и пошел к сыну. Марк стоял у окна в своей комнате, разглядывая причудливые ледяные узоры на стекле.

– Хочу потрогать! – он потянулся к ручке форточки.

Ручка повернулась, но форточка не поддалась. Марк дернул сильнее.

– Пап, почему она не открывается?

Антон подошел и попробовал сам. Ручка была покрыта инеем и дальше не двигалась. Окно примерзло намертво.

– Ничего себе. А зачем вообще ты хотел открыть? Дома и так холодрень.

– Хотел лед потрогать… – Марк прижал к себе солдатика. – Мы что, на улице?

– Нет, просто… батареи холодные. Давай оденься быстрее, замерзнешь же.

***

На кухне Надя уже готовила завтрак и поставила чайник. Свет работал – единственная хорошая новость. Алиса вышла из комнаты в пижаме, обнимая себя руками.

– Мам, что за фигня? Я замерзла!

– Батареи холодные. Садись кушать, сейчас горячий чай налью. И сходи накинь что-нибудь.

– Еще я дома в свитере не ходила – фыркнула Алиса, но пошла одеваться.

Из подъезда послышался протяжный визг и громкий щелчок! – как будто что-то большое разбилось.

– Что это было? – Надя встревоженно посмотрела в сторону прихожей.

– Не знаю. Пойду посмотрю.

Антон решил выйти в подъезд – узнать, что там так грохнуло. Дернул входную дверь.

Не открывается.

– Эй… Что за…

Дернул сильнее. Дверь даже не дрогнула.

– Тош, что там? – Надя выглянула из кухни. – Кис-кис-кис. Бади второй день не вижу…

– Дверь не открывается. Похоже примерзла.

– Может, кипятком полить?

Антон присел, посмотрел на щель под дверью. Лед. Толстый слой льда запечатал дверь по периметру.

– Давай попробуем кипяток. И нож кухонный неси, самый большой.

***

Следующие полчаса превратились в борьбу с собственной квартирой. Антон скреб лед ножом, Надя лила кипяток из чайника. Вода шипела, превращалась в пар, но он таял неохотно. А потом замерзал снова, только теперь еще и гладкий стал.

– Блин, только хуже делаем, – Антон понес нож обратно на кухню. – Сейчас молоток возьму и все тут разломаю к чертям.

– Стой! Давай феном попробуем, – Надя побежала за феном.

Провод не дотянулся. Пришлось искать удлинитель. Марк стоял в коридоре, наблюдал за родителями.

– Дверь не открывается. Она обиделась? – спросил он у солдатика.

Фен работал, но толку было мало. Горячий воздух быстро остывал, а лед едва поддавался.

Бумс! Бумс! Бумс!

Удары по батарее сверху. Потом крик.

– Эй, внизу! У вас отопление работает? У меня батареи ледяные!

Это бабушка Лида с четвертого этажа. По стояку было слышно каждое слово.

Антон подошел к батарее в комнате и крикнул в ответ.

– У нас тоже ледяные!

– А я вообще встать не могу! Ноги не слушаются! Холодно как в морге!

Тут в дверь позвонили. Потом постучали.

– Антон, Надя, вы дома? Эй, соседи! Вы там не замёрзли ещё? – это был голос Михалыча со второго этажа.

– Михалыч! Привет! У нас тут дверь примерзла!

– Как и у всех – в голосе Михалыча слышалось облегчение. – Я свою еле открыл, хорошо что у меня старая деревянная. С твоей железной придется повозиться.

– А что там бахнуло в подъезде?

– Да это на первом этаже окно лопнуло – видать, от перепада температуры. Деревяшками заколотил, но холод собачий. На ступеньках лед в палец толщиной!

– Другие соседи как?

– Я по всем прошёлся! – Михалыч явно рад был выговориться. – У Кравченко, на первом которые с грудничком, отопления нет, малыш мерзнет, орет постоянно, памперсов не купили, осталась одна пачка.

– А баба Лида?

– Лида наверху, совсем плохая. Стучит по батареям, кричит, что ноги не слушаются от холода. А потом начала что-то про «голоса в трубах» говорить и что «дверь не пускает к детям». Дочка в Москве, сын тут у нас, на Второй речке – не добраться. Дверь у неё тоже примерзла, не смог зайти к ней.

Михалыч помолчал, потом продолжил.

– А остальные вроде все разъехались на праздники. Студенты из квартиры напротив вашей, Петровы с третьего, еще кто-то… Надеюсь, они там не замерзли, а все-таки уехали заранее. Повезло им, надеюсь.

– А что со светом, слышал что?

– Не знаю, просто моргает постоянно! – Михалыч явно волновался, хоть и пытался шутить. – Я на работу позвонить хотел – сказать, что не приеду. А там автоответчик. Другу позвонил, говорит в порту, вообще жесть – краны позамерзали, корабли во льду.

Где-то внизу снова раздался детский плач – надрывный, безостановочный.

– Опять малыш плачет, – вздохнул Михалыч. – Второй час уже. Бедные.

Михалыч замолк ненадолго, и потом продолжил, но уже с дрожью в голосе.

– Хотел на работу поехать, не смог – машина во льду, как в панцире. Кто-то сказал что, автобусы тоже не ходят. Антон, у тебя хоть еда есть? А то я вчера только хлеба купил да молока…

Долгая пауза.

– Ну ничего, прорвёмся… – голос Михалыча стал тише. – Хотя, честно говоря, я не знаю, как.

Был слышен звук его отдаляющихся шагов.

***

– Так, ладно, – Антон вернулся на кухню. – Дверь потом откроем. Надо понять, что творится в городе.

Надя висела на телефоне.

– В энергокомпанию не дозвониться. Автоответчик и всё. В ЖЭК – «абонент временно недоступен».

– Попробую в интернете посмотреть.

Антон открыл ноутбук. Вай-фай работал, но медленно. Местный форум Владивостока загружался по строчке.

«У кого пропала горячая вода???» – тема за час набрала 500 ответов.

«Лопнули окна в подъезде, чем заколотить?» – 340 ответов.

«В Снеговой Пади вообще света нет уже третий час!» – 890 ответов.

«Батареи холодные, дети мерзнут» – 1200 ответов.

«Машину не отковырять, кто-нибудь поехал на работу?» – 721 ответ.

– Жесть какая-то, – пробормотал Антон. – У всех одно и то же.

Алиса сидела на диване, обложившись пледами, и тыкала в телефон.

– Карине не дозвониться, Ане тоже… Сеть перегружена… А, вот! Сообщение пришло!

Она открыла чат танцев. Там был хаос.

«у кого еще дома дубак???»

«мы в куртках сидим всей семьей»

«у нас дверь примерзла нафиг»

«мама говорит к бабушке поедем, но машина не заводится»

«а мы хотели в магазин с утра ехать, за продуктами…»

Алиса начала печатать: «Ребят, что у вас творится на районе?»

И тут в ленте всплыл странный пост. От аккаунта без фото, только черный квадрат.

«не спите ночью – лёд слышит»

Алиса нахмурилась.

– Что за бред… Наверное Игорь опять балуется…

Но пост засел в голове. Она пролистала дальше, но потом вернулась. Пост исчез. Или она его не могла найти.

***

К полудню Антону удалось отколоть достаточно льда, чтобы приоткрыть дверь. Из подъезда ударил холод – такой же, как на улице. На площадке валялись осколки стекла, замотанные в газету. Деревяшка на окне первого этажа хлопала на ветру. Стены и потолок обледенели.

На ступенях – каток. Лед толстый, бугристый, как будто вода текла и замерзала слоями.

– Ну и дела…

Он вернулся в квартиру, плотно закрыв дверь.

– Там жесть какая-то. Холодно как на улице.

– Мам, можно я в магазин схожу? – Алиса встала с дивана. – Хочу чипсов и колы. И Марку киндер-сюрприз куплю, он просил. Может, домой что надо?

– Дочунь, ты видела, что там творится?

– Мам, ну магазин же в соседнем доме! Я по двору пройду быстро и всё! Оденусь очень тепло!

Родители переглянулись.

– Ладно, купи тогда еще хлеба, – вздохнула Надя. – Только аккуратно. Очень аккуратно. И не бегай, скользко.

Алиса оделась: джинсы, колготки, футболка, кофта с капюшоном, куртка, старые зимние ботинки, шапка и перчатки. Антон дал ей пятьсот рублей.

– Если что – сразу назад. Поняла? И шарф на нос натяни!

– Пап, я не маленькая.

***

Алиса осторожно спускалась по обледенелой лестнице, держась за перила. Холод бил в лицо как пощечины. На втором этаже из-за двери доносился всё тот же детский плач.

Во дворе – ледяной ад. Машины превратились в белые холмы. Деревья согнулись под тяжестью наледи. Дорожки исчезли под толстым панцирем.

Она сделала три шага и поняла – это было ошибкой. Но возвращаться… Глупо же. Магазин вон он, метров сто пятьдесят.

Шаг. Еще шаг. Ноги разъезжались. Руки инстинктивно искали опору в воздухе.

Пятнадцать метров. Двадцать. Морозный ветер бил в лицо, слезы сразу превращались в ледяные корочки на ресницах.

Почти дошла. Магазин «Хорроший», вывеска светился теплым светом. Еще чуть-чуть…

Нога подвернулась на бугре льда. Мир качнулся. Алиса взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но поздно.

Она упала на правый бок. Колено взорвалось болью – ударилось о лед через джинсы. Ладони ободрались сквозь перчатки, пытаясь смягчить падение.

– А-а-а!

Слезы потекли – не от боли, а от обиды. От страха. От понимания, что всё не так, всё неправильно, и даже в магазин за чипсами теперь не сходить.

Она лежала на льду и слышала странную тишину вокруг. Даже ветер как будто замер.

Тишина была густая, будто лёд добрался до звуков.

Даже эхо её всхлипов звучало приглушенно, как через вату.

«Всё, никогда больше не попрошу чипсы… просто хочу домой… почему всё так страшно…»

Кое-как поднялась. Колено горело огнем. Джинсы с колготками порвались, сквозь дырку сочилась кровь. Алиса подняла голову и увидела закрытую дверь магазина, окутанную толстым слоем льда. Разочарование читалось на красном от холода лице, Алиса развернулась и поковыляла назад.

***

– Господи, доча! – Надя кинулась к дочери. – Что случилось?

– Упала… – Алиса всхлипывала, пока мать стягивала с неё джинсы. – Там такой лед… Я не смогла… А магазин закрыт…

Колено было разбито, кровь уже начала сворачиваться. Надя принесла аптечку, перекись, бетадин и пластыри.

– Терпи, сейчас обработаю, будет щипать.

– Я же говорил, что скользко! – Антон был зол, но больше на себя. – Зачем отпустили…

– Хотела просто… как обычно… – Алиса морщилась от перекиси. – Просто вкусняшек захотела…

Марк стоял в дверях, прижимая солдатика.

– Что Алиса плачет?

– Всё хорошо, малыш. Она упала, но ничего страшного, главное что дома.

– Солдатик говорит, лед не любит, когда быстро ходят.

***

Обедали на кухне. Суп грели на походной газовой плите – микроволновка не включалась, скачки напряжения. За окном мело, ветер завывал.

Телевизор работал, но картинка дергалась. Новости шли странные.

Ведущая улыбалась, но студия выглядела непривычно – половина ламп не горела, в углу кадра мерцало что-то похожее на аварийное освещение.

«…аномальные осадки продолжатся до ве…»

Звук пропал. Ведущая продолжала говорить беззвучно. За её спиной пробежал человек с бумагами, что-то прошептал оператору.

«…коммунальные службы работают в усиленном режи…»

Снова сбой. Картинка дернулась.

«…ситуация под контро…»

Экран почернел на секунду, потом изображение вернулось. Ведущая уже не улыбалась.

– Тетя по телевизору обманывает, – сказал Марк спокойно. – Там не дождь, там лед.

Антон и Надя переглянулись. В словах шестилетнего ребенка было больше правды, чем в новостях.

***

К вечеру температура в квартире упала до +4°C. Семья сидела на кухне в зимних куртках и шапках. Абсурд – дома как на улице.

Ужинали при свечах. Свет моргал всё чаще.

– Сейчас еще хуже чем семь лет назад, – Антон грел руки о кружку с чаем. – Тот ледяной дождь помнишь? Весь город встал, кучу деревьев поломало.

– Да, тогда он прошел за ночь, а потом неделю все восстанавливалось… – Надя покачала головой. – А тут уже второй день и останавливаться погода как будто не собирается. Еще кот этот пропал… Очень странно. Даже если он где то прячется в шкафу, все равно поесть бы выходил, а миска полная.

– Да согласен. Сколько у нас еды?

– На две недели думаю хватит. Я перед праздниками закупилась. Но если свет совсем отключат…

– Батарейки есть?

– Пачка новых. И те что в фонариках.

Алиса сидела с телефоном, ловя заряд в перерывах между отключениями света, и пыталась что-то написать. Наконец опубликовала пост.

«Ребят, у кого еще дома холодно? Дверь примерзла о_О»

Ответы посыпались со всего города. У всех одно и то же – мороз, лед, паника.

Внизу всплыло сообщение от Карины – короткое, без фото.

«у нас стекло на кухне лопнуло. мама плачет. очень холодно. пока держимся.»

Алиса прочитала дважды. Карина жива. Пока.

К вечеру свет перестал так часто мигать. В 19:30 сели смотреть новости всей семьей. Может, скажут что-то дельное.

Ведущая зачитывала экстренную сводку монотонным голосом.

«…с островами Рикорда, Рейнеке и Попова потеряна связь…»

«…в Славянке зафиксировано беспрецедентное падение температуры – до минус 61 градуса. На юго-западе края введён режим чрезвычайной ситуации....»

«…в связи с перегрузкой сетей возможны временные отключ…»

Антон замер. Острова. Славянка. Всё рядом…

Надя сжала руку Марка – тот молчал, как будто всё это было про кого-то другого.

Алиса всё ещё смотрела в телефон. Но теперь уже просто так. Без надежды.

Темнота.

Абсолютная темнота обрушилась на квартиру. Даже уличные фонари за окном погасли.

Пять секунд тишины. Даже холодильник замолк – его вечное гудение исчезло.

В темноте тишина стала плотной, осязаемой, как будто можно было потрогать.

– Мама! – Марк вцепился в Надю.

Антон взял Алису за руку.

Где-то в соседних квартирах раздались крики. Снаружи треснуло дерево под тяжестью льда. Кто-то матерился.

Свет вернулся. Но не весь – лампочки горели в полнакала, тускло. Телевизор не включился.

– Всё, всё, я здесь, – Надя прижимала к себе детей. – Просто свет выключили.

– Пойду посмотрю, что там. – Антон подошел к окну.

Уличные фонари работали через один. Где-то вдали, сбоку, полыхало оранжевое зарево. Пожар? Взрыв?

Антон прищурился, пытаясь рассмотреть получше. Там должна быть нефтебаза на Первой речке, вроде… Но как она могла загореться в такой холод? Что могло случиться?

– Что там? – спросила Надя.

– Не знаю, малышка. Что-то горит в районе нефтебазы. Надеюсь, ничего серьезного…

Но даже произнося эти слова, он понимал – при такой погоде любой пожар серьезный. Пожарные не смогут приехать. Да и воду где брать, если все замерзло?

Зарево пульсировало, то разгораясь ярче, то затухая. Похоже на серию взрывов, а не на обычный пожар.

Он прислонился лбом к стеклу – и отдернулся. На стекле были трещины. Присмотрелся внимательнее, провел пальцем.

На стекле – новые трещины. Не снаружи. Изнутри.

Трещины были настоящие, холодные на ощупь. Как будто само стекло не выдерживало напряжения между теплом квартиры и морозом улицы.

Антон обернулся к семье. Они сидели за столом – Надя, Алиса, Марк. Ждали, что он скажет.

– Надо готовиться. Это надолго.

– Сейчас схожу достану свечки, – сказала Надя и прижала к себе детей крепче.

Алиса посмотрела на телефон – 89% заряда. Сколько ещё продержится их связь с миром?

Свет опять выключился.

Все замерли. Даже дыхание задержали.

Вскоре свет вернулся.

Но уже не тот.

❄❄❄