День Тюра

Тюр никогда не совершал нелогичных поступков. И очень этим гордился. Это отличало его от прочих. Даже самые мудрые из асов совершают глупости. Тор может, вспылив, убить кого-нибудь лишнего, Браги, прекрасно осознавая тяжесть утреннего похмелья, готов петь и пить полночи, Ньёрд вылавливает порой больше рыбы, чем может съесть сам или накормить пол-Асгарда, Бальдр часами крутится перед зеркалом, занимая разные позы – занятие полностью лишённое логики… Не таков Тюр. Все его действия преисполнены здравого смысла.

Так зачем же он стоит сейчас перед холодным очагом в доме своей неведомо куда пропавшей жены?

Да, сегодня вторник, день Тюра. Но для чего приходить в опустевшее, выстуженное жилище?

Тюр мучился от несуразности своего визита ещё по дороге. Но ноги упорно несли его к дому Ангрбоды, добряк Хеймдалль подбросил до опушки, и вот… Вот он стоит и вспоминает как впервые переступил порог этого жилища, как спал на жёстком настиле, как они приносили клятвы, призывая высшие силы в свидетели и вершители. Жизнью клялись блюсти верность. А теперь его жена в царстве мёртвых.

Когда он стал расспрашивать про неё вернувшихся братьев, Тор вопросительно взглянул на младшего. Тюр тоже сразу перевёл на него взор.

Локи забегал глазами, развёл руками и сначала вздумал плести то же, что и отцу, а потом внезапно замолчал, дёрнув подбородком, растянул сомкнутые губы в странной гримасе и, к огромному удивлению Тюра, хлюпнул носом:

– Ангрбода погибла.

Тюр переспросил:

– Погибла как воин?

– Нет, дружище, не как воин. Но её гибель была достойной.

Локи опять хлюпнул носом, и посмотрел в небо. Тюр тоже посмотрел туда. В небе парили чайки, несколько кучерявых облаков, и с севера надвигалась туча. Ничего особенного.

Он перевёл взгляд на асгардского йотуна, собираясь спросить, что тот нашёл на небе, и увидел в его глазах слёзы. «Какой всё-таки Локи хороший друг! – поразился Тюр. – Переживает, что моя жена погибла не в сражении, и я не смогу после смерти встретиться с ней на пиру у валькирий!» От теплоты нахлынувших чувств он даже дернулся обнять сводного брата, но не смог пересилить неприязнь к прикосновениям.

Наверное это выглядело смешно, потому что Тор рассмеялся. Коротко и как-то нехорошо.

Тюру стало неловко. Он опустил недообнявшие брата руки и зашагал в свой зверинец.

До конца дня он провозился с волками, кабанами и медведями. Фенрир убежал ещё днем, прихватив с собой на прогулку одну из молодых волчиц. Исследовал Асгардские окрестности и охотился.

Славный у них с Ангрбодой сынишка!

Ночью волчонок так и не пришёл, а Тюр не выспался. Ему снился странный сон, в нем Фенрир стоял закованный в цепи, вокруг собрались лучшие асгардцы, и все улыбались, а в небе летали норны и что-то кричали пронзительно, как чайки. А потом они распались на много маленьких чаек, одна из них слетела прямо к нему и превратилась в лицо жены. Только почему-то не голубое, а бурое. Её губы беззвучно повторяли слова, а глаза пылали багровым огнём.

Утром Тюр задал корму своим питомцам, наскоро позавтракал сам и отправился к Биврёсту.

И вот теперь он тут. Стоит с опущенной головой, смотрит на обгорелые поленья и недоумевает, зачем он совершил такой бессмысленный поступок?

И почему очаг расплывается, и как бы покачивается, и холод заставляет дрожать, а самое главное – что это за странный звук?

***

Чрезвычайно довольный собой Фенрир простился с юной волчицей и потрусил к своему покинутому дому. Он не знал, что звало его туда, но не стал противиться инстинкту. Знакомый запах учуял издалека и весело оскалился.

Так, скалясь, вошёл он в распахнутые двери и застыл в удивлении.

Папа Тюр стоял спиной ко входу, на подсогнутых ногах, качался взад-вперёд и тихонько и тонко выл.

Доброе утро

Ночь была прекрасна! Бальдр отлично выспался, ему снились маленькие кораблики, в которых матросами были белые мышки. Эти кораблики плыли вверх по реке, мышки пели песенку и ставили паруса, и принц знал, что кораблики везут ему небывало вкусные лакомства из южных стран! Это был хороший добрый сон, не чета тому безобразию, которое мучило его так долго и несправедливо.

Позднее утро встретило светлейшего из асов пением птиц и большой чашей медового молока. Мышки не довезли до постели неведомые сласти, но это не беда – в трапезной его чертогов всегда огромный выбор вкусняшек – и печёные пирожки с кремом, и невесомые разноцветные облачка ягодной ваты из Ванахейма, и глазированные фрукты, и даже нектарные леденцы из мира светлых альвов.

Насвистывая веселую песенку, спетую во сне хвостатыми матросами, Бальдр расчёсывал перед зеркалом свои шёлковые волосы и думал, что сегодня надеть.

***

В это же время леди Сиф тоже стояла перед зеркалом, собираясь произвести на белокурого принца неизгладимое впечатление. Её затея с охомутанием Тора провалилась. Но как вылезти наверх, если падать духом после каждой неудачи?

Узнав о возвращении Тора и Локи, Сиф в ужасе заметалась. Первая мысль – сбежать в Ванахейм!

Паника! Бедняжка ворочалась в постели и просыпалась от собственного визга – ей снился Мьёльнир, летящий прямиком в её изящный носик. Но, прошла ночь, никто не пришёл её убивать, зато подруга Фрейя поделилась под большим секретом пикантной новостью о новом увлечении Тора – ох уж и новость! Но вот то, что Локи отказал богине любви – это невидаль! Вразрез с представлением Сиф о мужиках вообще и о данном конкретном мужике особенно.

Фрейя смеялась и болтала без умолку:

– Малыш решил, что я безумно в него влюблена, представляешь? А я всего лишь устроила ему проверку…

Сиф слушала вполуха. Всё интересное она уже уяснила, а вникать в попытки своей вечной конкурентки поднять пошатнувшееся самолюбие ей было скучно. В какой-то мере она даже благодарна Локи. Да, она умеет видеть хорошее даже в таких мерзавцах, как йотунский выблядок.

У неё большое сердце.

Однако распахивать глаза и в нужных местах охать, а в нужных хихикать – это Сиф мастерица. Так что глупая ванка так и не поняла, что её жалкая история помогла заклятой подруге воспрянуть духом и посмотреть на вещи по новому. Да, она допустила ошибку. Эту пару не разбить… пока. Значит надо поохотиться на другую дичь.

Так всё-таки – Бальдр или Хёд? Прекрасный и недалёкий любимец всех женщин материнского типа, или слепой и недооцененный мрачный тип банальной наружности? Их объединяло лишь одно – кровь Одина в жилах.

Ну и ладно. Можно ведь стрелять и по двум целям. Где не поможет красота, там пособит волшебный аромат и нежный голос.