Глава II

После последнего визита алхимика на Панскую прошло всего несколько месяцев, но улица изменилась до неузнаваемости: здания стали ухоженней, кое-где положили новую штукатурку, а местами заменили или подкрасили ворота. Исчезли валявшиеся пьяницы, пропали стоявшие по закоулкам проститутки, даже дети, бегающие вокруг, стали менее оборванные. В этой ситуации не удивил и небольшой сад возле резиденцииtheokataratos. Зелень окружала полуметровый забор, и вокруг не было ни окурков, ни пустых бутылок, а ровные ряды роз, георгинов и гладиолусов давали понять, что никто из местных не пытался нарушить символическое ограждение. Это тоже не вызывало удивления: после появления на Панской Зав вынужден был преподать соседям несколько уроков, и, похоже, наука не прошла даром.

Алхимик постучал тростью в двери и жестом приказал Маевскому остаться в экипаже. Судя по изменениям вокруг, он был в полной безопасности. Ну, разве что Проклятые решат напасть, тогда его не спасет даже армия солдат.

В прихожей его встретила Луна, женщина поздоровалась с Рудницким кивком, однако никоим образом не дала понять, что узнала его. Ни следа эмоций. Проблемы.

За большим столом из черного дуба сидели несколько особ, некоторых из них алхимик видел у Зава и раньше, а некоторых – впервые. Даже если предположить, что кто-то изtheokataratos изменил внешность – а Проклятые могли это делать, – не вызывало сомнений то, что компания увеличилась: Рудницкий сделал документы только для девяти человек.

Низкий, щуплый мужчина встал при виде алхимика и подал ему руку, остальные никак не отреагировали на прибытие гостя.

– Прошу, садитесь, – пригласил Зав.

Рудницкий воспользовался приглашением и осторожно огляделся. Все места были заняты, лишь через мгновение он понял, что Луна стоит за его креслом.

– Предлагаю сразу перейти к делу, – предложил Зав. – Вы помните наш договор? Мы не нападаем на людей, за исключением очевидной самообороны, а вы решаете споры и наказываете всех, кто причинит нам вред?

– Я помню, – ответил алхимик.

– Один член правительства Варшавской республики, некий Белинский, обидел одну из нас.

– Могли бы вы уточнить, каким образом?

– Лучше будет, если я вам покажу. Прошу за мной.

Обнаженная женщина без сознания лежала на прикрученной к полу кровати. Последний раз Рудницкий видел такую мебель почти двадцать лет назад, во времена студенческой практики в психбольнице. Когда-то незнакомка была красивой, сейчас ее лицо напоминало кусок сырого мяса, одна из глазниц была пустой, на связанных ремнями руках были видны ожоги, а все тело покрывали раны. Больше всего в районе груди и бедер.

– Что случилось? – ошарашенно пробормотал алхимик.

– Профессор Белинский решил провести над ней некоторые опыты, – спокойно ответил Зав.

Рудницкий не дал себя обмануть, голос Проклятого можно было ощутить кожей, пропитанный ненавистью, такой же выразительной, как взведенный курок.

– Но зачем?!

– Я не знаю деталей. Из того, что мне удалось узнать, Белинский руководствовался записями, в которых описана деятельность таких, как мы. Каким-то образом он узнал, что Астрея не человек, выкрал ее и держал в неволе.

– Выкрал?

– Вы прекрасно знаете, что существует много способов ослабить волю и силуtheokataratos, – резко ответил Зав. – Серебро, заклинания, символы и, наконец, слова силы. К тому же Астрея была в процессе трансформации, поэтому чрезвычайно уязвима.

– Это ваша подруга?

– Можно и так сказать. Она прибыла к нам недавно, а я, обманутый фактом, что до этого времени нам удавалось избегать столкновений с людьми, заверил ее, что она в безопасности.

Алхимик ослабил ворот, ощущая, что его что-то душит.

– Чего вы от меня ожидаете? – спросил он.

– Мы поручились за вас, – сказал Зав. – Я и Луна. Мы заверили, что вы уладите это дело, согласно с нашим договором.

Рудницкий стиснул зубы: не было смысла переубеждать Проклятых, что члены правительства недосягаемы для него и он не имеет права кого-либо из них судить, а тем более наказывать.Theokataratos буквально поняли его обязательства, а он дал им обещание.

– Какие… последствия? – прохрипел он.

– Я не понимаю, – отозвалась Луна.

– Он спрашивает, что будет, если он не сдержит свое слово, – сухо пояснил Зав.

– Не делай этого, – попросила девушка.

Ее глаза утратили равнодушное выражение, лоб прорезала горизонтальная морщина.

– Если этот человек не будет наказан, у нас с Завом будут проблемы. Большие проблемы, – подчеркнула она. – А ты умрешь, и начнется война.

– Поймите нас правильно, – вмешался Зав. – Мы вам не угрожаем, а только объясняем ситуацию. Наше сотрудничество, то, что вы помогли нам устроиться в вашей реальности, заставило многихtheokataratos принять решение следовать правилам, какие мы вместе установили, веря, что вы являетесь их гарантией. Сейчас они наблюдают, как это происходит на практике. Если вы нарушите уговор, будет война, а я и Луна должны будем вас убить.

– Сколько… сколько у меня времени?

– Немного. Неделя, максимум две. И вы должны это сказать сейчас в присутствии свидетелей.

Рудницкий вяло кивнул.

– В таком случае идем, – произнес он. – Нет смысла откладывать решение.

Неожиданно Луна взяла его за руку. Движение было нежным, едва ощутимым, но алхимик помнил, какая сила у этой девушки. Если бы он начал сопротивляться, это было бы равносильно попытке остановить трамвай.

– Ты все обдумал? – спросила она.

Рудницкий молча кивнул.

– Я останусь с тобой, – пообещала девушка.

Когда они вернулись в комнату, Проклятые все еще сидели за столом, у алхимика сложилось впечатление, что ни один из них даже не вздрогнул. Лишь сейчас он смог посчитать присутствующих: шестнадцать, не считая Зава и Луны. Он с удивлением осознал, что парализующий страх пропал, оставив после себя странное ощущение холода и металлический привкус на губах.

Зав кашлянул, явно намереваясь обратиться к собравшимся, но Рудницкий остановил его решительным жестом.

– Я сдержу свое обещание, – сказал он без вступления. – И вынесу приговор. В течение недели.

– Откуда мы можем знать, что… – начал высокий худой мужчина с морщинистым лицом. Он замолчал под взглядом алхимика.

–Я сейчас говорю, – тихо сказал Рудницкий. – И пока я не закончу, все будут молчать. Если только кто-то не хочет бросить мне вызов?

Ощущение усилилось, холодая как лед рука алхимика потянулась к поясу без какой-либо осознанной мысли, так, словно им управляла чужая воля. «Сталь, – подумал Рудницкий, облизывая губы. – Сталь и кровь». Он ощутил мороз по коже, и в висках зашумело.

– Ну?! – рыкнул он. – Кто-то хочет со мной повоевать?

На мгновение воцарилась изумленная тишина, тянулись секунды, длинные, словно вечность. Наконец отозвался Зав.

– Мне кажется, что наш друг Магнус что-то должен сказать, – произнес он с иронией.

Магнус неохотно поднялся со стула и встал на одно колено.

– Извините, – пробормотал он.

– Мне его убить? – спросила Луна.

Вопрос был задан небрежным, спокойным тоном, но именно от этого алхимик еще больше похолодел. Девушка не угрожала, а только хотела знать мнение Рудницкого. И – если что – выполнить приказ…

– Нет! – рявкнул он. – Никаких убийств. По крайней мере, сейчас.

– Я думаю, все всё поняли, – сказал Зав. – Что вы будете делать?

– Свяжусь с профессором Белинским. Я должен выслушать и вторую сторону.

На щеках Зава заходили желваки, он уже не выглядел как рассеянный простак и молниеносно овладел эмоциями.

– Разумно, – признал он. – У вас есть еще какие-нибудь вопросы? Поскольку есть несколько дел, которые мы должны обговорить.

– Да, – подтвердил Рудницкий. – Как вам удалось освободить…

– Астрею, – подсказала Луна.

– Да, Астрею. Я так понимаю, до битвы не дошло?

– Это не тайна, – пожал плечами Зав. – Мы перекупили одного из ассистентов Белинского.

– Я могу с ним поговорить?

– Полагаю, что нет, думаю, он уже уехал из Варшавы, он что-то говорил про Южную Америку.

– Как он уехал со всем этим серебром? Он же не положил его в банк, все транзакции выше пяти килограммов контролируются.

– Мы заплатили ему первичной материей, – пояснил Зав. – Помимо всего прочего ваша денежная система рушится, а точнее, ее не существует. Марки, рубли, талеры Марии Терезии^[3], в обращении даже индийские рупии! Если к этому добавить еще и фальшивые деньги, только идиот доверился бы серебряной монете. Вы должны с этим что-то сделать.

Алхимик сдержал готовый сорваться ответ, в этот момент он ничего не мог обещать, поскольку сомневался, что проживет дольше недели.

– Почему ее раны не заживают? – сменил он тему. – Ваша способность к регенерации…

– Профессор выяснил, как ограничить нашу способность к регенерации, – прервал его Зав. – Астрея сказала, что он ввел ей какой-то препарат. Ничего больше я не знаю, она потеряла сознание. Это все? – спросил он с заметным нетерпением.

– Да, – подтвердил Рудницкий и попрощался с присутствующими легким кивком.

Выходя, он услышал доносившийся из комнаты гул возбужденных голосов, он не распознал язык, но его это не беспокоило. Он был уверен, что главной темой разговора был некий Олаф Арнольдович Рудницкий, и алхимик предпочитал не знать, что Проклятые хотят с ним сделать.

* * *

Военное министерство Варшавской республики размещалось на Уяздовских аллеях, в бывшей резиденции Акционерного общества текстильщиков. Алхимик задумался на минуту, было ли название учреждения данью немцам – это был дословный перевод терминаKriegsministerium, – а если и так, то зачем, но вид знакомого лица вернул его к реальности. Ведь он приехал сюда не как турист. Рудницкий понимал, что не может позволить себе витать в облаках, у него была неделя на решение проблемы theokataratos. Семь дней и ни минутой больше.

Невысокий лысый мужчина с двумя рядами колодок на мундире поспешно сбежал по ступенькам и вытянулся по стойке «смирно».

– Полковник Томала, – представился он, отдав честь. – Мне приятно, что вы наконец-то нас посетили. Вы, вероятно, меня не помните?

У Рудницкого сложилось впечатление, что офицер чего-то ждет от него. Лишь через мгновение он осознал, что как тот, кто выше по социальной иерархии, он должен принять решение о форме приветствия. Он выругался про себя и протянул полковнику руку.

– Но я помню! – заверил он. – Нас познакомил генерал Станкевич. Вы тогда были майором.

– Точно, – подтвердил Томала с довольной улыбкой. – Генерал сейчас занят, мы ведем переговоры на тему покупки вооружения для нашей армии, но для вас он найдет время. Следующая делегация появится только через час.

– Боюсь, что часа мне не хватит, – вздохнул алхимик.

– Если будет нужно, перенесем встречу, – решительно ответил Томала. – Вы же не приехали к генералу из-за какой-то ерунды?

– К сожалению, нет.

– Тогда прошу.

По дороге они прошли два поста с солдатами, вооруженными до зубов, но те пропустили его без слов, похоже, присутствия Томалы было достаточно, чтобы не останавливать гражданское лицо, которое он сопровождал.

– Отчего такие меры предосторожности? – спросил алхимик.

– Перестраховываемся. Если дойдет до войны, можно ожидать всего, даже диверсионных атак.

– А мы готовы?

– Постольку-поскольку. – Он пожал плечами. – У нас сто тысяч человек под ружьем, за несколько часов можем мобилизовать еще столько же. Мы укрепили крепость Модлин, форты и построили систему укреплений, включая железобетонные бункеры. Количество кинжальщиков увеличилось, у нас сотня магов, несколько адептов. Нападающие, кем бы они ни были, заплатят кровью за каждый метр завоеванной земли.

– Но?

– Но этого не хватит, – сказал Томала. – Другие тоже мобилизуют силы, и у них несоразмерно большие возможности. Ну, и слово силы, которое принесло нам победу, не является тайной. Мы можем отбить локальную атаку, но не остановим общее наступление. Тем более что обе стороны прежде всего ударят по Варшаве. Для немцев это прекрасная стартовая позиция, чтобы разрушить всю полосу российской обороны, для россиян – это единственный шанс сдержать наступление.

– А Тень? У него есть какой-то план на случай войны?

Полковник резко остановился перед кабинетом Станкевича и смерил алхимика оценивающим взглядом.

– Это статистический вопрос, – сказал он. – Враг имеет двадцатикратный перевес численности, больше оружия и магов. Этого не изменит никакой тактический гений. А остальное…

– Да? – беспокойно настаивал Рудницкий.

– Говорят, что Тень тяжело болен. Он умирает, – решился офицер, видя непонимание на лице алхимика. – Но хватить об этом!

Полковник энергично постучал и нажал на дверную ручку, не дожидаясь разрешения.

– Его превосходительство барон Рудницкий, – представил он.

Высокий щуплый мужчина с обветренным загорелым лицом горячо поприветствовал алхимика.

– Наконец-то вы посетили военное министерство, – бодро сказал Станкевич. – Мы всегда вам рады.

У офицера энергия била ключом, хотя частое моргание и покрасневшие глаза говорили о навалившихся повседневных обязанностях.

– Так сложилось, что я хотел узнать ваше мнение, – продолжил Станкевич. – Последнее время у нас много тревожащих убийств, что-то такое уже происходило раньше, речь идет о женщине…

– Без головы, с оккультными знаками на теле, – закончил алхимик.