Цитаты из книг автора «Александр Лурия»

Это началось еще с ранних школьных лет. Кто не знает магии младшего школьника? Ну разве трудно сделать, чтобы учитель тебя не вызвал? Для этого нужно только прочно держаться за парту и думать, чтобы взгляд учителя прошел мимо… Ну, конечно, это не всегда действует… А все-таки, может быть, это поможет? Все это было и у Ш. в ранние школьные годы. Но у других это проходит и остается лишь в воспоминаниях детских лет, как что-то среднее между детской игрой и милой наивной магией школьника… У Ш. это осталось надолго, и он даже сам

Яркое воображение мальчика стирает границы между реальным и воображаемым, и эти стертые границы делают его поведение таким необычным. Но если стираются границы между реальным и воображаемым, то почему же не могут стереться

можно полежать… И я все время продолжаю видеть стрелки часов… Они показывают половину восьмого… Значит, еще рано. И вдруг мать: как, ты еще не ушел, ведь уже скоро девять… Ну как же я мог это знать? Ведь я видел, большая стрелка смотрит вниз – на часах половина восьмого…»

Вот так было, когда я был маленький. Я учился в хедере. Вот уже утро – мне нужно вставать… Я гляжу на часы… Нет, еще есть врем

Для того чтобы подойти к этому, нам нужно сделать обходный путь и остановиться на некоторых вещах, которых мы не затрагивали раньше. Каждое воображение имеет границы, отделяющие его от реальности. У нас – людей с ограниченным воображением – эти границы четкие. У Ш., воображение которого рождает образы, приобретающие порой чувственность реального, эти границы стираются.

До сих пор мы рассказывали о фактах, которые видели глазами объективного наблюдателя. А как выглядят эти факты, если на них посмотреть глазами самого Ш.?

или светлой комнате, как у него появляется улитково-зрачковый рефлекс, когда он представляет резкий звук, и как в электроэнцефалограмме возникает отчетливая депрессия альфа-ритма, когда Ш. представляет, что яркий свет 500-ваттной лампы бьет ему в глаза! [24]

Признаемся, мы не провели этого опыта под объективным контролем, но мы – при участии наших товарищей – могли констатировать, как у Ш. меняются процессы темновой адаптации, когда он видит себя в темной

вот уже одна точка – и боль исчезает. А потом я стал делать это иначе… Вот я сижу в кресле… Нет, это не я, это кто-то другой, это “он” сидит в кресле. А я, Ш., стою рядом и наблюдаю, как “ему” сверлят зуб… Ну и пусть “ему” будет больно… Ведь это не мне больно, а “ему”… И я не чувствую боли…» (опыт 30/I 1935 г.).

много раз рассказывал, как он перестал испытывать острую боль и какими путями ему удалось достигнуть этого. «Вот я иду к зубному врачу… Вы знаете, как это приятно сидеть в кресле и чтобы у тебя сверлили зуб? Раньше я очень боялся этого. А теперь оказалось все так просто… Вот у меня болят зубы… Сначала это красная, оранжевая ниточка… Она меня беспокоит… Я знаю, что если это оставить так, то ниточка расширится, превратится в плотную массу… Я сокращаю ниточку, всё меньше, меньше…