Глава 5. Голос в пустоте

Я проснулся первым. Синяя дверка была на месте, чем я не преминул воспользоваться. Стол пустой. Интересно, завтрак они по часам дают или надо просить? Подумав про завтрак, я ахнул: мы-то ещё потерпим, но…

– Э… дяденьки бесы, а можно дерево какое-нибудь? Ну, грушу? Чтобы… э…

Я не успел договорить, как посреди комнаты вырос ящик. Прямо с небольшой грушей, почти до потолка. Плодов не было, но это и понятно: всё-таки весна. Я попытался оторвать листик, но он был прочным, как ткань. Ясно, они только примерно могут понять, чего я хочу…

– А настоящие груши у вас есть?

Дерево мгновенно сморщилось и усохло, превратившись в коричневое щупальце. Щупальце пошевелилось, будто нехотя, и опять превратилось в ящик. Из ящика опять стало вырастать дерево, но на этот раз помедленнее. Едва на нём стали появляться листья, как я сорвал один и пожевал: это действительно были настоящие живые листья. Выждав пару минут, я отломил ветку и засунул в мешок. Оттуда донеслось довольное шуршание, аж ветка треснула. Надеюсь, наши хозяева не услышали.

Я отломил ещё пару веток и тихо разбудил Нилопу и Ахеля. Они тоже незаметно покормили своих верёвочников, и мы попросили завтрак. На этот раз было что-то вроде яичницы и опять та же вода. Нилопа спросила в воздух:

– Сват Наум… – мы с Ахелем прыснули, Нилопа тоже. – Сват Наум, а подай, пожалуйста, подорожниковый сок и пирожное… Такое, жёлтое, с орешками.

Она посмотрела на нас и пояснила:

– В Верне видела, только не пробовала, они такие красивые, но дорогие.

Из стола тут же выросла бутылка с зелёным соком и тарелочка с серебряной ложечкой. На тарелочке лежало пирожное, точь-в-точь такое, как его описала Нилопа. Очень красивым, ярко-жёлтым и с орешками, у Нилопы, сразу было видно, потекли слюнки. Я сначала даже позавидовал тому, как легко она освоилась, но тут же вспомнил свой утренний опыт с деревом и сказал:

– Ты пирожное аккуратнее пробуй.

Она слегка испуганно посмотрела на меня:

– Ну, они же хорошие… Вроде?

Я взял ложечку и попробовал небольшой кусочек, приговаривая:

– Ну, не плохие, не плохие…

Как я и ожидал, пирожное было со вкусом яичницы.

Тем временем проснулся Пыля. Он посмотрел на нас и сказал:

– Мне многое снилось. Не забыть бы. В общем, сейчас сюда вой…

Дверь – не синяя, а белая, в цвет стены – открылась. Мне даже показалось,что это была не дверь, а будто в стене появилось отверстие, чтобы тут же зарасти. Вошёл бес, Хотя язык уже не поворачивался его так называть. Чёрт, видимо, дёрнул меня за язык, и я спросил:

– Вы – Сват Наум?

Тот ответил, и впервые мы услышали их голос, не искажённый нашим страхом. Обычный такой голос. Ну, почти.

– Нет, я Ленслав.

Пыля довольно кивнул головой:

– Да-да, Ленслав, именно так.

Мы с удовольствием посмотрели на него: судя по всему, это совпадало с его сном, а значит, теперь у нас преимущество. Знать бы, как его использовать.

Пыля, казалось, тут же потерял интерес к происходящему и лёг обратно на лавку. Ахель же спросил:

– А вы не черти?

Ленслав задумался, словно действительно на этот вопрос было нелегко ответить. Странно – но уже не так страшно – было смотреть на его чёрную броню, будто слившуюся с телом. Наконец он ответил:

– Будем считать, что нет. Мы исследователи. Мы исследуем – он показал на Пылю – его.

Священник лежал, будто сказанное его вовсе не касалось. Мне же стало не по себе: «исследуем» – это как? Ну, я знал, как исследуют далёкие земли. Знал, что исследуют неизвестных животных, и даже известных – например, собров. Но как они собрались исследовать Пылю? Он же не животное, да и мы не в… Ахель опередил мою мысль:

– Так мы что, в зверинце? Вы что? Отпустите нас!

Он набросился на Ленслава, но тот, стоял как вкопанный и продолжал очень ровным голосом, только некоторые слова говорил с паузами и будто не своим голосом, и от этого всего становилось не по себе:

– Вы не в зверинце. Вы в корабле. Мы сейчас летим в… клетку, это скоро, а потом в мир. Там вы будете жить, но там неплохо. Но никто вас, кстати, насильно сюда не приводил. А теперь главное: если хотите есть или пить, попросите.

Он бросил взгляд на стол, где стояло недоеденное пирожное, и в его голосе промелькнула человеческая интонация:

– Н-да. В общем, хорошо. Живите.

Последнее слово он сказал так, будто освободил нас от немедленной смерти, и от этого стало снова страшно, и его шлем – морда – опять показался головой беса. Ленслав вышел. Ахель схватил стул и с размаху ударил им в то место, где только что исчез чужак. Удар пришёлся в пустоту – стул пронёсся сквозь стену, как сквозь дым, не оставив ни царапины. Ахель ахнул, потрогал ладонью поверхность, опёрся на стену. Потом внезапно изо всей силы ударил по ней кулаком – стена вдруг стала податливой, как студень. Его руки вязли в стене, как в незрелом жидкоплоде: наша тюрьма не причиняла вреда, но и не пропускала. Наконец он, обессилев, сел вновь на стул, который успел вырасти на месте прежнего, а Пыля, потрогав стену пальцем, заметил:

– Вот, видите, что сказал этот Ленслав. А не сказал он самое главное, что мне во сне было: то, что он назвал клеткой – это не клетка, а целый город. Но если туда попадёшь, то обратно уже никогда не вернёшься.

Я хмыкнул:

– И что делать? Не приснилось?

Пыля задумался, вспоминая:

– Приснилось. В общем, что-то про Ирий… Что нам туда надо. Хотя и странно, конечно. А к старцу не надо.

– Ирий?

– Ну, я не очень помню. То ли ирий, то ли ирис, то ли ириска…

Он просиял:

– Точно, ириски снились. И ещё Ленслав этот. Он тут не главный, но его все слушают. Но ириски нас спасут, это точно.

Нилопа, не откладывая, тут же попросила ирисок, и спустя минуту на столе стояла вазочка с конфетами. Они были слипшиеся и какого-то неприятного, хотя и знакомого, вкуса. Потом Нилопа стала водить рукой по стене, будто пытаясь дотянуться до потолка. Ахель спросил:

– Перелезть через стену хочешь?

Нилопа пояснила:

– Смотри… Дядя Пыля, подойдите, тут не дотянуться…

Пыля подошёл, и Нилопа показала: над тем местом, куда исчез Ленслав, был какой-то еле заметный выступ. Пыля ощупал её и заключил:

– Похоже, они так себе выход обозначили. Но нам сюда не пройти…

День тянулся скучно и долго, пока я не догадался попросить у хозяев – в целом мы их так и называли Сватом Наумом – книжку. Поначалу они никак не могли угадать и присылали книги на незнакомых языках, но наконец попался сборник сказок, которые Пыля нам мог почитать.

На обед был борщ. Нилопа ела его, глубоко задумавшись, а потом рассмеялась и стала есть утренние ириски: действительно, они были со вкусом того самого борща.

А потом вообще ничего не хотелось. Мы все лежали на лавках, отвернувшись к стене, и думали о том, что оказались в прекрасной и доброй – но тюрьме, а потом нас ждёт клетка размером с город, попав куда, уже никогда не попадёшь домой. Захотелось пить. Я налил из кувшина сок. И Ленслав этот говорил, что мы там будем уже скоро…

Я, глядя на кувшин, чуть не подпрыгнул от пришедшей в голову мысли. Нужно спросить Ленслава, если уж он тут всё знает и разговаривает с нами.

Я крикнул в потолок:

– Эй, Сват Наум, позови Ленслава!

Откуда-то донеслось:

– Вызов отправлен…

Я никому не говорил, что за мысль мне пришла. Но все как-то расшевелились, Пыля попросил часы, и на стенке само собой появились стрелки с цифрами; потом мы попросили домино и играли, пока дверь не открылась и не вошёл Ленслав. Хотя – я об этом подумал только сейчас – если это был кто-то иной из них, – мы вряд ли бы отличили одного от другого. Почему-то мне было важно, чтобы это был именно он, поэтому я спросил:

– А Вы – Ленслав?

– Да, Ленслав. Вы за этим меня звали?

Я поторопился, чтобы он не ушёл.

– Нет, просто, ну, раз мы тут, надо познакомиться…

Ленслав оборвал меня:

– Не надо. Достаточно было попросить список членов экспедиции. Не уверен, что вам бы его предоставили, но это уже не моё дело. Ещё вопросы?

Я чувствовал себя уже не так уверенно, но никак нельзя было пропустить главное, так что я, собравшись с духом, сказал:

– Да. Вы сказали, что, попав в клетку, нельзя вернуться домой?

Ленслав замешкался, прежде чем ответить.

– В клетку? Боюсь, не совсем понимаю вас.

– Ну, да, куда мы летим.

Он издал что-то вроде смешка:

– Это называется клетка…

Ленслав запнулся… и снял шлем.

Зрелище стоило того, чтобы на него посмотреть! Признаюсь, в тот момент я подумал, что ему нужно выступать в цирке. Лицо было… Лопоухий, с приплюснутым носом…Пыля внезапно ткнул в него пальцем и сказал:

– О, я этого на иконе рисовал.

Ленслав замер на секунду, будто удивившись Пылиным словам, но тут же махнул рукой:

– Это называется Фрейм.

Говорил он явно гораздо хуже, чем в шлеме. Странно, ведь шлем должен был глушить звуки.

Он вновь надел шлем, и продолжил нормальным голосом:

– Не припомню, чтобы я говорил такое. Но да, из попавших на Фрейм практически никто не возвращался домой.

– Но тогда как вы сами попадёте домой?! После Фрейма?

Ленслав задержался с ответом.

– Я домой не попаду. Ещё вопросы?

Я решил рискнуть, лихорадочно придумывая, что сказать дальше:

– Нам нужно попасть на Ирий… Ирис…

Вот тут его проняло. Он вздрогнул и внимательно осмотрел нас всех, особенно пристально – Пылю. Тот поник; однако Ленслав продолжил говорить со мной:

– Откуда знаете про Ирис?

Я понял, что он клюнул.

– Мы не знаем. Но, может, оттуда мы попадём домой. И вы – тоже.

Ленслав, ни слова не говоря, вышел, и стена за ним заросла. Нилопа и Ахель бросились ко мне с расспросами. Нилопа успела первой:

– И что это было? Ты чего от него хотел?

Я пожал плечами:

– Ну, я вспомнил старые сказки, про этих, которые из бутылок вылезали. Их же хитростью обратно заталкивали. Вот я и подумал, что, если этот Ленслав тоже обратно в бутылку… То есть, домой хочет.

Я вспомнил о доме, о маме и почувствовал, что на глаза наворачиваются слёзы. С трудом я удержал их и понял, что плачут все, только Пыля, кряхтя, встал и обнял нас. Так мы и стояли, только я всё думал, что если Пыле будут дальше сниться сны, то, может, что и выйдет.

Нилопа тем временем складывала в стопку книги, которые мы просили, но не смогли прочесть. Она иногда открывала то одну, то другую, но во всех не было картинок, а буквы даже отдалённо не были похожи на те, которыми писали мы. Я взял одну, полистал, потом задумался куда их девать?

– Сват Наум! Куда нам девать книги?

Из стены начали вырастать коричневые ветви, на глазах превращавшиеся в шкаф. Я рассмеялся. Происходившее очень походило на какую-то игру, где нужно было угадать, как попросить неведомого слугу… О чём?

Я посмотрел на товарищей. Похоже, мысль пришла в голову только мне. Интересно…

– Сват Наум, а твои хозяева нас слышат?

Казалось, комната замешкалась с ответом:

– Мне стоит их позвать?

Я понял: комната была волшебной, но при этом – тупой как пробка!

– Нет, спасибо. А как избавиться от ненужных книжек?