Глава 8. Кирилл.

Месяцы после известия о помолвке Насти складывались в витрину моей «лучшей жизни». Боль, которую я почувствовал тогда, была острой, но мимолетной. Я сам же ее и отпустил, сам же и выбрал для нее этот путь. Так чего теперь стонать? Мой девиз был прост: «Не сломлен, а закален». И я начал жить по нему.

Мой график был расписан по минутам. С утра до вечера – магазин. Отец, видя мой энтузиазм и деловую хватку, окончательно отошел от оперативного управления, предоставив мне полную свободу. Я не подвел. Внедрил новую систему, обновил сайт, запустил рекламную кампанию, чем привел отца в полный восторг. Я открыл новую точку, свою, – небольшой, но современный сервис, специализирующийся на мотоциклах. Это было мое детище. Я ночами пропадал в нем, доводя до совершенства каждый винтик, каждую процедуру. Запах масла и бензина стал моим парфюмом, а звук работающего двигателя – самой приятной музыкой.

К клиентам я относился по-своему, не так, как отец. С каждым находил общий язык, запоминал их истории, их предпочтения. Для многих наш сервис стал не просто местом ремонта, а клубом по интересам. С ребятами, что работали у нас, я был на равных, шутил, учил их и сам учился у них. Мы стали командой.

Вечерами я погружался в учебу – да, политех все еще был на повестке дня, но теперь я видел в нем не отбывание наказания, а источник новых знаний для моего бизнеса. Я с головой ушел в маркетинг, логистику, финансовое планирование. Мои оценки пошли вверх, и преподаватели удивленно пожимали плечами – Кирилл, который год назад еле сводил концы с концами, теперь был одним из самых перспективных студентов.

– Ну что, Кирюх, а я тебе говорил! – Антоха, Лера и Серый стали неотъемлемой частью моего вечернего досуга. – Ты наконец-то понял, что мир не сошелся клином на одной девчонке!

– Да я и не думал, что сошелся, – отвечал я, отмахиваясь. – Просто раньше был молод и глуп. А теперь... теперь я познал истину.

Истиной было то, что я активно делал вид, что познал истину. Перед друзьями я всегда был на высоте.

Каждый уикенд был расписан. По пятницам – наш традиционный поход в бар, где мы с парнями до хрипоты спорили о футболе, политике и, конечно же, девушках. Я рассказывал анекдоты, отпускал остроты, иногда флиртовал с официантками, чем приводил Антоху в восторг.

– Кирилл, ты наш Казанова! – кричал он, поднимая кружку. – Вот это я понимаю – свободный, успешный мужчина!

По субботам – мотопробеги. Я собирал компанию таких же, как я, фанатов мотоциклов. Мы гоняли за город, по старым дорогам, до самых берегов озера. Скорость, ветер в лицо, рев двигателя – это было чистым, незамутненным удовольствием. Это было освобождение. Я чувствовал себя живым, сильным, непобедимым.

Иногда, конечно, среди девчонок, с которыми меня пытались свести друзья, попадались симпатичные, умные. Я мог с ними посмеяться, потанцевать, провести вечер. Но дальше ничего не шло. Просто не тянуло. Они были милыми, но... не Настей. И я не хотел обманывать ни их, ни себя. Так что мои «победы» были чисто платоническими. Перед друзьями я, разумеется, выдавал себя за главного сердцееда.

– Ну что, Кирюха, куда подевалась та блондинка? Как ты вчера с ней зажигал? – спрашивал Серый, хитро подмигивая.

– Да скучно с ней, пацаны, – важно отвечал я. – Не наш уровень. Мне нужны девушки с огоньком, с искрой, чтобы аж в космос улететь можно было! А не эти ваши... серые мышки.

Антоха хлопал меня по плечу, хохоча:

– Вот это я понимаю, Кир! Истинный ценитель!

Я подыгрывал. Это было легко. Гораздо легче, чем признаться, что в моей груди все еще был уголек, который тлел, не давая разгореться ни одному другому пламени.

Мой внешний вид тоже изменился. Я стал следить за собой, подстригся, купил новую одежду – не дорогую, но стильную. Мотоцикл, блестящий, мощный, стал моим символом. Я был олицетворением молодого, успешного, уверенного в себе парня, у которого все схвачено.

С родителями отношения были прекрасными. Отец гордился мной больше, чем когда-либо. Мать, видя, как я похорошел и возмужал, только вздыхала:

– Ну вот, Кирилл, теперь за тобой девчонки будут табунами бегать! Главное, чтобы ты не забывал, что у тебя есть мама!

Я обнимал ее, смеялся и обещал быть хорошим сыном.

Я добился всего, что мог. Мой бизнес процветал, друзья боготворили, родители гордились. Я был на коне. В какой-то момент я даже сам начал верить в эту безупречную витрину счастья. Я был счастлив. Нет. Я был. И этого мне было достаточно.

Иногда, конечно, под покровом ночи, когда город засыпал, и я оставался один в своей комнате, уставившись в потолок, приходили они. Тени. Воспоминания. Ее изумрудное платье, ее смех, ее взгляд из-под ресниц. На мгновение я чувствовал запах лип, и сердце сжималось. В такие моменты я брал в руки брелок. «Не забывай дышать». И я дышал. Глубоко, ровно, заставляя себя.

Я знал, что она там, в Лондоне, сияет. Помолвлена, успешна, красива. И я был спокоен. Я сделал все правильно. Она получила то, что хотела. А я... я получил свой мир. Мир, который я сам построил. Мир, где ей не было места.

Так пролетели еще несколько месяцев, складываясь в почти идеальную картину. Золотая осень сменилась снежной зимой, потом наступила весна. Мотосезон открылся. Мой сервис работал на полную мощность. Я был на пике. Казалось, ничто не могло нарушить эту гармонию, эту безупречную симфонию моей новой, самостоятельной жизни.

Глава 9. Кирилл.

Этот день должен был стать не просто кульминацией, а апогеем моего триумфа. Фейерверком, ярчайшей вспышкой, которая осветит все годы упорного труда и доказательств самому себе, что можно быть по-настоящему счастливым, даже когда твое сердце, казалось бы, вырвали с корнем. Это был день, когда я сбросил с себя последний груз, последний фантом прошлого. Сегодня я сдал последний, самый сложный экзамен в политехе – сопромат, мой вечный камень преткновения. И сдал его на «отлично». Не просто «хорошо», а так, как никогда раньше. Это была победа не только над формулами, но и над всеми моими внутренними демонами.

Утро встретило меня не просто солнцем, а золотым потоком, льющимся в окно моей комнаты. Я проснулся еще до будильника, с необыкновенной легкостью в теле и ясностью в голове. Чувство предвкушения растворилось в воздухе, смешавшись с запахом свежесваренного кофе. Я напевал какую-то энергичную песню, пританцовывал под душем, а потом, сидя за столом, убедил маму испечь наш любимый вишневый пирог, который мы ели только по самым особенным случаям.

– Ну а сегодня что, не особенный день, мам? Я же дипломированный инженер-механик, считай! – смеялся я.

В университете я чувствовал себя не просто студентом, а хозяином положения. Шел по коридорам, здороваясь с однокурсниками, преподавателями, и в каждом их взгляде читалось уважение. Когда я вытянул билет, на котором красовался вопрос о деформации материалов – именно то, что я досконально изучил для расширения своего сервиса – я улыбнулся. Отвечал четко, уверенно, приводя примеры из практики – как именно я рассчитал нагрузки на раму нового мотоцикла, чтобы избежать усталостного разрушения. Профессор Верещагин, старый, седой доцент, известный своей несгибаемостью и любовью к «заваливанию» студентов, кивнул, его морщины разгладились в редкостной улыбке.

– Кирилл, – сказал он, протягивая мне руку, – это не просто «отлично». Это образцово. У вас будущее, молодой человек. Вы не просто зубрили, вы понимали, а это самое важное. Удачи вам в вашем... деле.

Я вышел из аудитории, и по ощущениям, если бы у меня были крылья, я бы взлетел. Пятерка. За сопромат. Для меня, вечного середнячка, это было чем-то невообразимым. Словно я перепрыгнул через самого себя. Я тут же написал отцу сообщение, чтобы не отвлекать звонками:

«Папа, представляешь, пятерка! Я свободен, батя! Свободен!»

В ответ тут же пришло:

«Молодец, сын! Горжусь тобой! Вечером тебя ждет сюрприз!»

У выхода из корпуса меня уже ждали мои вечные спутники – Антоха, Лера и Серый. Они буквально набросились на меня, когда увидели мою зачетку.

– Кирилл! Наш гений! Убийца всех экзаменов! – завопил Антоха, сжимая меня в медвежьих объятиях, от которых по спине пошел хруст. – Мы же говорили! Мы же знали! Ты лучший!

– Антоха, я сейчас лопну! – смеялся я, пытаясь вырваться. – Все, парни! Я свободен, как птица! Что делаем? Я готов на все!

– Есть план, который ты не забудешь до старости! – загадочно подмигнул Серый, доставая из-за спины огромную, надувную байдарку. – Мы тут договорились на счет байдарки на весь день. Поехали на озеро! Жара неимоверная, вода – чистейший хрусталь! Шашлыки, гитара, Лера со своими байками...

– Байдарка?! – Лера прыгала от восторга, ее рыжие волосы развевались на ветру. – Да! Кирилл, ты согласен?! Ты просто обязан согласиться!

Мой блестящий Kawasaki, который я припарковал у входа в университет, сверкал хромом на солнце. Сегодня я мог бы умчаться на нем куда угодно, но что-то внутри подсказало: сегодня – день для чего-то другого. Для беззаботного, настоящего, летнего веселья с друзьями.

– Согласен! Тысячу раз согласен! – крикнул я, и друзья, смеясь, помчались к Антохиной видавшей виды «девятке», которая уже ждала их, набитая рюкзаками, сумками-холодильниками и снаряжением для байдарки. А я оседлал свой байк.

День был чистым, прекрасным. Небо – бескрайнее, настолько синее, что казалось нереальным, без единого намека на облачко. Солнце припекало, заставляя кожу покрываться приятным жаром, но ветерок, дующий с озера, приятно освежал. Мы гребли наперегонки, наши смех разносился над водной гладью, мы обливали друг друга водой, брызги летели во все стороны. Я чувствовал себя абсолютно счастливым. Таким легким, таким свободным. Никаких мыслей о работе, никаких планов на будущее, никаких теней из Лондона, никаких недосказанностей. Только здесь и сейчас. Только друзья, солнце, вода и эхо нашего смеха, растворяющееся в летнем воздухе. Это был момент абсолютного присутствия.

Мы разбили лагерь на небольшом, заросшем травой островке посреди озера. Развели костер, дым от которого пах свежестью и свободой. Жареные шашлыки шипели на углях, а мы пели песни под гитару Антохи, иногда фальшивя, зато всегда от всей души. Лера рассказывала какие-то студенческие байки, Серый пытался подкатить к каждой проплывающей мимо лодке, а я просто сидел, наслаждаясь моментом, чувствуя, как каждая клеточка моего тела наполняется теплом и покоем. Мне казалось, что я наконец-то нашел свой дзен. Свое место в этом мире. Свою гармонию.

– Кирилл! – вдруг выпалила Лера, ее глаза блестели от счастья. Она дотянулась до моей руки и слегка сжала ее. – А помнишь, как ты на выпускном вальс с Настькой танцевал? Вы были такие красивые! Как будто из кино!

Я на мгновение замер. Воспоминание, яркое, как вспышка молнии. Изумрудное платье. Запах лип. Ее ладонь в моей. «Не забывай дышать». Сердце на мгновение сжалось, но я тут же встряхнул его, и отогнал мысли как рой назойливый мух.

– Да ладно тебе, Лер, – рассмеялся я, подмигивая ей. – Вальс – это для стариков! Вот если бы мы тогда на хип-хоп зажгли, вот это было бы дело! И вообще, что мы о старом? Мы сегодня здесь, сейчас! И это самое главное! Кто хочет новую песню? Антоха, давай про звезды!

Антоха и Серый поддержали меня, тут же переведя разговор на новую футбольную игру и планы на следующий мотопробег. Я улыбнулся. Хорошо. Я умел контролировать свои мысли. Я умел жить настоящим. И это настоящее было великолепным.

Мы встретили закат над озером, наблюдая, как небо вспыхивает огненно-красными, апельсиновыми, фиолетовыми красками. Это было похоже на безумный, грандиозный салют, который я помнил с выпускного, но теперь он не вызывал тоски, а лишь ощущение полноты жизни. Каждый вдох был наполнен смыслом, каждое мгновение казалось драгоценным.

К позднему вечеру, когда звезды уже рассыпались по черному бархату неба, а воздух стал прохладным и влажным, мы начали собираться домой. От озера до города нужно было ехать минут сорок по загородной трассе. Антоха сел за руль машины. Я, утомленный, но до предела счастливый, оседлал свой байк. Лера и Серый сидели на заднем сидении машины Антохи, напевая что-то себе под нос. В машине заиграла музыка, и мы не могли начать путь, смеялись, обсуждая прошедший день.

– Ребята, – сказал я, обнимая Леру за плечи, чувствуя ее тепло. – Вы у меня самые лучшие! Вот это я понимаю – настоящие друзья! Спасибо вам за все! За этот день, за то, что вы просто... есть!

– А ты у нас лучший, Кирилл! – крикнул Серый, садясь в машину и оборачиваясь в нашу с Лерой сторону. – Наш бизнесмен! Наш Казанова! Ладно, поехали! Поздно уже.

Я вел мотоцикл аккуратно, следую прямо за Антохой, но придерживаясь на расстоянии от них.

Внезапно, из ниоткуда, словно сама ткань реальности разорвалась., откуда-то справа раздался неистовый, нечеловеческий скрежет металла, пронзающий ночную тишину, как лезвие. Затем последовал оглушительный, чудовищный удар. Меня бросило в сторону, затем закрутило. Я почувствовал, как меня швырнуло вперед, ударив головой о что-то твердое. Вспышки света. Треск ломающегося дерева, рвущегося металла, бьющегося стекла. Визг шин. Крики. Запахи жженой резины, бензина, чего-то едкого и незнакомого.

Мое тело подбросило вверх, перевернуло. Я почувствовал резкую, пронзительную боль – где-то в ноге, в голове, по всему телу. Я не понимал, что происходит. Просто инстинктивно пытался свернуться в клубок, пытаясь защититься от невидимой силы, которая рвала меня на части.

Последнее, что я увидел, была ослепительная, пульсирующая вспышка света от фар встречной машины, которая неслась прямо на меня, будто демон из преисподней, вылетевший на нашу полосу. Затем – неразборчивый, размытый силуэт грузовика, который, казалось, вырос прямо из темноты, заполняя собой все пространство. Ощущение, что меня сжало в тисках. И полная, абсолютная, звенящая тишина. И темнота.

Моя последняя мысль, перед тем как сознание покинуло меня, была странной, иррациональной, но до ужаса яркой. Я вдруг вспомнил тот вальс. Изумрудное платье Насти. И слова, которые я так и не сказал ей тогда, под ивами. И это было последним, что мелькнуло в моей голове, прежде чем все погрузилось во мрак.