Глава 4. Настя.

Жизнь после того вечера с Марком превратилась для меня в затянувшийся эксперимент по выживанию в условиях эмоционального вакуума. Погода в Лондоне – это не открытка, это бесконечные пятьдесят оттенков серого, растворенных в ледяной измороси. Город сузился до размеров моего рабочего стола в библиотеке и экрана ноутбука, где бесконечные строки юридических прецедентов должны были вытеснить из головы один-единственный образ.

Я стала одержима продуктивностью. Это была моя анестезия.

Каждое мое утро начиналось в пять тридцать. Холодный душ, обжигающий черный кофе без сахара и пробежка вдоль Риджентс-канала. Я бежала до боли в легких, до того момента, когда пульс начинал стучать в висках в такт тому самому вальсу. Я бежала от себя, от воспоминаний, от того самого изумрудного салюта из петард, который все еще вспыхивал перед глазами, стоило мне на секунду ослабить контроль.

В университете меня называли «Железной леди из России». Профессор Галлахер, старый циник с замашками аристократа, пророчил мне место в лучшей юридической фирме Сити.

– У вас есть редкое качество, Анастасия, – говорил он, поправляя очки. – Вы умеете отделять факты от эмоций. В нашей профессии – это залог долголетия.

Если бы он знал, что мои «факты» – это стопка учебников, а мои «эмоции» – это брелок на ключах, который я сжимаю в кармане до синяков на ладони.

Марк не ушел из моей жизни окончательно, но между нами выросла стена из вежливого отчуждения. Он продолжал приглашать меня на ужины, которые больше напоминали деловые переговоры. Мы сидели в «The Shard» на тридцать втором этаже, окруженные стеклом и металлом, смотрели на огни ночного Лондона, и Марк рассуждал о нашем совместном будущем.

– Через год мы закончим магистратуру, – говорил он, аккуратно разрезая стейк. – Мой отец уже договорился о собеседовании для тебя в «Linklaters». Мы купим небольшую квартиру в Мэйфэйр. Это будет идеальный старт, Анастасия. Мы станем самой влиятельной парой в этом городе.

Я смотрела на него через край бокала с сухим вином и видела не мужчину, а архитектурный чертеж. Все было правильно. Все было престижно. Все было... мертво. В его планах не было места для спонтанных поездок к реке, для смеха над глупыми шутками, для «секретных приемов карате». Там была только карьера и статус.

– Звучит замечательно, Марк, – отвечала я, и мой голос звучал так же холодно, каким был лед в моем бокале.

Моей единственной отдушиной стала Софи. Она была единственной, кто видел, что за моим безупречным фасадом скрывается руина.

Однажды вечером, когда мы сидели в нашей общей кухне и я в сотый раз перечитывала одну и ту же страницу договора, Софи просто захлопнула мой ноутбук.

– Хватит, Настя. Ты превращаешься в робота. Посмотри на себя: ты похудела, у тебя круги под глазами такие, что в них можно спрятать все твои юридические кодексы. Что происходит?

– Все нормально, Софи. Просто сложный модуль, – я попыталась дотянуться до компьютера, но она отодвинула его.

– Нет, не нормально. Ты уже месяц не смеялась. Ты даже не улыбаешься, когда тебе пишут. Я видела, как ты смотришь на телефон – ты ждешь не сообщений от Марка, ты ждешь чего-то другого. Кого-то из той жизни, которую ты так старательно пытаешься закопать.

Я опустила голову, чувствуя, как внутри что-то надламывается.

– Софи, я не могу туда вернуться. Там нет будущего. Там только пыль и воспоминания.

– А здесь что? – Софи обвела рукой нашу стерильную кухню. – Здесь только стекло. Ты живешь в стеклянной банке, Настя. Тебя все видят, тобой все восхищаются, но ты никого не впускаешь внутрь. Ты задыхаешься, и я это вижу.

В ту ночь я не смогла уснуть. Я достала из шкафа то самое изумрудное платье. Оно помялось, от него больше не пахло липами – только запахом закрытого пространства и старой ткани. Я прижала его к лицу и впервые за долгое время позволила себе заплакать по-настоящему. Не как «Анастасия», а как «Настька».

Я вспомнила, как Кирилл подхватил меня на руки после выпускного, когда я споткнулась на лестнице. Его смех – хриплый, искренний. Его глаза – теплые, как летнее небо. Здесь, в Лондоне, у всех были красивые глаза, но ни в одних из них я не видела своего отражения. Я была для них лишь частью их планов, их амбиций, их «идеального мира».

Конец месяца ознаменовался важным событием – приемом в юридическом сообществе. Это был мой шанс заявить о себе. Я надела строгое черное платье, сделала идеальную укладку и пошла туда под руку с Марком.

Зал был полон влиятельных людей. Шампанское лилось рекой, велись светские беседы, заключались сделки. Я стояла в центре этого великолепия, улыбалась нужным людям, вставляла уместные комментарии... и вдруг почувствовала, что мне нечем дышать. Буквально.

Стены зала начали сжиматься. Голоса слились в один неразборчивый гул. Я видела Марка, который увлеченно рассказывал кому-то о международном праве, и понимала: я не хочу быть здесь. Я не хочу быть «самой влиятельной парой». Я хочу домой.

Я вышла на балкон, под холодный лондонский дождь. Капли падали на плечи, слегка остужая разгоряченное лицо, а сырой ветер развевал пряди волос. Я глубоко вдохнула – воздух был влажным и свежим, и от этого стало чуть легче. Удивительно, через несколько дней Новый Год, а вместо красивых снежинок моя кожа ловит капли дождь.

Через минуту дверь балкона приоткрылась, и на пороге появился Марк. Он молча подошел ко мне, накинул на плечи свой пиджак и встал рядом.

– Опять эти приступы? – тихо спросил он, глядя вдаль, на размытые дождем огни города.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Помнишь, как ты защищала тот кейс в самом начале учебы? – вдруг произнес он. – Все думали, что проиграешь. А ты взяла и перевернула дело с ног на голову. Ты тогда сказала: «Право – это не только буквы закона, это еще и справедливость». Ты веришь в это до сих пор?

Я задумалась. Да, верю. И именно эта вера привела меня сюда.

– Да, – ответила я, выпрямляясь. – Верю.

Марк улыбнулся и протянул руку:

– Тогда пойдем. Тебя ждут.

Мы вернулись в зал как раз к началу церемонии. Свет софитов упал на сцену, ведущий объявил:

– Сегодня мы чествуем лучшую студентку юридического факультета Лондона, показавшую выдающиеся результаты в изучении международного права и проявившую исключительную глубину юридического мышления. Ее анализ прецедентного права открыл новые перспективы для нашей практики. Позвольте представить – Анастасия Белинская!

Аплодисменты взорвали зал. Я поднялась на сцену под взгляды сотен людей – теперь уже не давящие, а восхищенные. Председатель коллегии вручил мне почетный знак и диплом, произнес теплые слова о таланте, упорстве и потенциале.

Когда я спустилась, Марк встретил меня улыбкой и бокалом шампанского:

– Ты заслужила это. Каждый миг.

В тот вечер я поняла: успех – не в блеске приемов и не в статусе «влиятельной пары». Он – в том, чтобы оставаться верной себе и своим убеждениям. И с такой поддержкой рядом я готова идти дальше.

Глава 5. Настя.

Следующий год в Лондоне прошел под знаком «отсечения лишнего». Я научилась виртуозно отсекать все, что не вписывалось в образ будущей королевы юриспруденции: сентиментальность, внезапные порывы тоски по дому и даже собственный смех, который здесь, в строгих залах университета, казался слишком громким и «неправильным».

Этот год был марафоном. Я выиграла международный конкурс по судебным дебатам, обойдя студентов из Гарварда и Оксфорда. Мое фото висело на главной странице сайта университета. Я стажировалась в «Slaughter and May», где за три месяца не допустила ни одной ошибки в многостраничных контрактах. Я стала идеальной копией той Анастасии, о которой мечтала в одиннадцатом классе.

Марк был моим навигатором в этом мире. Весь этот год он терпеливо гранил меня, как алмаз. Мы вместе выбирали мои костюмы, посещали курсы ораторского мастерства и ужинали с людьми, чьи имена пишут в колонках Forbes. Он ни разу не повысил голос, ни разу не проявил слабость. Он был безупречен. И я убедила себя, что это и есть любовь – спокойное, предсказуемое партнерство двух сильных личностей.

Я почти перестала проверять социальные сети Кирилла. Это было слишком больно – как содрать корку с почти зажившей раны. Лишь по ночам, когда Лондон затихал в редкие часы перед рассветом, я крепко сжимала в руках металлический брелок. Он потускнел, на нем появились царапины, но надпись «Не забывай дышать» все еще читалась. Это был мой единственный секретный алтарь.

Новогодний вечер в Гилдхолле был апогеем моего триумфа. Огромный зал со сводчатыми потолками, портреты лордов на стенах и сотни людей в смокингах и вечерних платьях. Это был ежегодный бал юристов Сити, событие, на которое невозможно попасть «с улицы».

Я была в черном шелковом платье в пол с открытой спиной. Волосы собраны в идеальный узел, на шее – лаконичное бриллиантовое колье, подарок Марка на годовщину нашего знакомства. Я чувствовала себя статуей – красивой, дорогой и абсолютно холодной.

– Ты сегодня превзошла саму себя, Анастасия, – Марк подошел ко мне с двумя бокалами шампанского. – Все партнеры «Linklaters» только и говорят, что о твоем эссе по международному арбитражу. Ты – звезда этого вечера.

– Спасибо, Марк. Мы долго к этому шли, – ответила я, принимая бокал.

Мы вышли на террасу. Ночной Лондон лежал под нами, переливаясь огнями, как рассыпанная шкатулка с драгоценностями. Ветер был прохладным, он шевелил подол моего платья, напоминая о том, что где-то там, далеко, сейчас идет снег.

Первый Новый год в Лондоне я запомнила надолго – он прошел неожиданно весело. Тогда все казалось удивительным: улицы, украшенные гирляндами витрины магазинов, шумные гуляния на Трафальгарской площади. Марк показал мне местные традиции, мы пили горячий глинтвейн, смеялись, как дети, запуская фейерверки в парке, и встретили полночь среди незнакомых, но таких дружелюбных людей.

Второй Новый год обещал быть совсем другим – более осознанным, взрослым.

– Анастасия, – Марк вдруг поставил свой бокал на парапет и взял мои руки в свои. Его ладони были сухими и теплыми. – Этот год доказал мне, что мы – идеальная команда. Мы смотрим в одном направлении, мы строим одну империю. Я не представляю своего будущего без тебя. Не просто как партнера по бизнесу, а как женщины, которая будет стоять рядом со мной на вершине.

Он медленно опустился на одно колено. Я почувствовала, как время замедлилось, превращаясь в густой кисель. Вокруг нас замерли люди, кто-то начал аплодировать.

Марк достал из кармана коробочку. Внутри, в свете фонарей, вспыхнул бриллиант в несколько карат – чистый, холодный, идеальный. Как и все в этом городе.

– Анастасия, ты выйдешь за меня? Давай официально подтвердим наш союз и начнем нашу новую, общую главу. В Мэйфэйр уже ждут ключи от нашего дома.

Я смотрела на кольцо. Это был финал. Точка невозврата. Согласиться – значило окончательно похоронить ту девочку под ивами. Значило стереть Кира, стереть запах лип, стереть саму себя. И в то же время – это было все, к чему я стремилась. Безопасность, статус, успех.

– Да, – это все, на что хватило моих сил. Я быстро стерла ладонью одинокую слезу, которая означала прощание с прошлой жизнью и мягко, как ребенку, улыбнулась Марку.

После моего согласия Марк с гордостью представил меня всем как свою будущую жену. И я почувствовала... облегчение. Глубокое, неожиданное облегчение. Словно тяжелый груз неопределенности, который я несла на своих плечах с выпускного, наконец-то свалился.

Кольцо Марка, обручальное кольцо, украшенное идеальным, холодным бриллиантом, вспыхивало на моем пальце, словно маленькое солнце. Оно стало моей путеводной звездой, моим якорем, моей квинтэссенцией успеха.

Я не любила Марка той безумной, всепоглощающей любовью, о которой пишут в книгах. Но я любила его за стабильность, за ум, за его амбиции, которые так гармонично сочетались с моими. Я любила его за то, что он видел во мне не просто девушку, а равного партнера, достойного стоять рядом на вершине. Он был моим будущим, четким, логичным и, черт возьми, таким престижным.

Свадьбу назначили через полтора года, чтобы точно успеть все подготовить. Венчание в Вестминстерском аббатстве, прием в одном из самых элитных клубов Лондона. Марк позаботился обо всем, составляя список гостей из дипломатов, министров и бизнесменов. Я лишь улыбалась, кивала и выбирала оттенки белого для подвенечного платья. Это был мой мир. Мир, который я сама построила, кирпичик за кирпичиком.

Карьера взлетела. Стажировка в «Linklaters» переросла в полноценную позицию юриста. Мой день начинался в шесть утра и заканчивался далеко за полночь, но я не чувствовала усталости. Каждое выигранное дело, каждый подписанный контракт, каждая похвала от старших партнеров – все это было бальзамом на душу. Я доказывала себе, что не зря променяла тихий город на шумную столицу другой страны, а невысказанные слова – на железобетонные аргументы.

Марк был моим идеальным партнером по этой жизни. Мы вместе посещали благотворительные вечера, где я с легкостью поддерживала беседы о Брекзите и новых мировых кризисах. Мы летали на выходные в Париж, обедали в лучших ресторанах, а вечерами обсуждали тонкости налогового права и перспективы Восточной Европы. Я смеялась его шуткам, восхищалась его способностью вести переговоры и с каждым днем все глубже погружалась в эту «идеальную жизнь».

Иногда, в минуты полной тишины, когда Марк засыпал рядом, а город за окном замирал, я вдруг вспоминала. Случайный запах лип, донесшийся из парка. Или далекий звук салюта, похожий на те взрывы петард на школьном стадионе. Эти воспоминания были как призраки. Они проносились мимо, не задерживаясь, не цепляя. Они принадлежали той, другой Насте, которая осталась в пыльном прошлом. Я быстро отгоняла их. Теперь у меня было будущее.

Мои родители были на седьмом небе от счастья. Мама каждый день звонила по видеосвязи, чтобы обсудить мельчайшие детали свадебного меню или прислать новую фотографию двоюродной тети в потенциальном наряде. Папа, который всегда был скуп на эмоции, при каждом разговоре говорил:

– Ты так гордимся тобой, Настюша. Ты добилась всего, о чем мечтала. Ты – наша главная победа.

Их гордость была для меня еще одним подтверждением того, что я поступила правильно. Я оправдала их надежды, мои жертвы не были напрасны.

Софи, моя подруга по общежитию, уехала в Берлин, чтобы продолжить учебу там. Мы общались редко, и каждый раз я чувствовала, как между нами растет невидимая стена. Она видела во мне что-то, что я сама тщательно скрывала. Ее иногда проскальзывающие вопросы о «счастье» и «настоящих чувствах» казались мне наивными и неуместными. В моем новом мире не было места для такой бесцельной сентиментальности.

Я все меньше и меньше заходила в социальные сети Кирилла, друзей и прошлой жизни. Если раньше я делала это с болезненной регулярностью, то теперь его аккаунт стал частью архива, закрытой папкой с прошлым, которая больше не имела отношения к моей текущей жизни. Случайно увиденное фото, где он, повзрослевший, стоит в гараже с грязными руками, вызывало лишь легкую ностальгию. Я улыбалась. Его теперь даже Кирюшей не назвать, Только официальное – Кирилл. А лучше с отчеством. Кирилл Евгеньевич.

Я была счастлива. Наверное. Мое счастье было обтянуто прочным, дорогим шелком, украшено бриллиантами и освещено вспышками фотокамер. Оно было безупречным, как мой новый лондонский акцент, как мое резюме, как мой Марк.

Месяца быстро сменяли друг друга. Прошло два года в Лондоне и осень вновь сменила лето. Листья в Гайд-парке окрасились в багрянец, а на улицах вновь запахло влажной землей и чем-то острым, сырым. Наступила зима и приближалась годовщина нашей помолвки. Марк заказал столик в самом престижном ресторане, где мы должны были отметить эту дату, а заодно и окончательно утвердить дату свадьбы.

Вечером, когда я сидела в своем офисе, дорабатывая сложный контракт, и наблюдала, как огни Сити проступают сквозь дождливое стекло небоскреба, мне позвонила мама.

– Настенька, ты представляешь, я сегодня встретила маму твоего Кирилки! – голос мамы звучал взволнованно, но радостно. Кир никогда не одобрял мамино «Кирилка», но терпел. – Она сказала, что он такой молодец! Помогает отцу с бизнесом, такой серьезный стал! И она так интересовалась тобой! Я рассказала ей, как у тебя все прекрасно, как ты замуж выходишь, какая у тебя карьера! Она так за тебя порадовалась!

Я улыбнулась. Вот оно. Полное одобрение. Мое прошлое и настоящее наконец-то соединились в этой короткой беседе, подтверждая, что я сделала правильный выбор. Мое сердце было спокойным, почти безмятежным. Я была на вершине мира.

Я нажала кнопку «Отбой» и посмотрела на свой телефон. Сообщение от Марка: «Не забудь, сегодня особый вечер. Жду тебя в восемь. Люблю».