– Ты никогда не ползал на коленях перед женщиной? – вдруг спросил Посошков.
– Н-нет. Но перед одним человечком милым, перед одним дорогим мне человечком прекрасным с радостью бросился бы и пополз.
– И я в таком же роде. Банальную вещь сейчас скажу, держись за землю. Я иду, Феденька, туда… Туда, где находится моя жизнь. Отлетевшая от меня. Наши маршруты по своему содержанию отдаленно совпадают.
– Как, «что»? Это же генерал! Из шестьдесят второго дома.
«Генерал!» – Федор Иванович тут же вспомнил, что Ассикритов обещал ему скорое более близкое знакомство.
– Думаю, он из старообрядцев. С Севера, наверно. Откуда-нибудь с Печоры. Он сказал про тебя, что ты нагловат. Что на тебя не мешало бы хороший ушатик воды.
– На одного преобразователя природы. Природа только чихнет, – тут Федор Иванович сделал такое энергичное плюющее движение лицом, что Посошков слабо улыбнулся. – Чихнет и полетят кувырком и он сам, и его дела, и наше с вами пропитание. Вот это будет конец.
просто так. Этого всего могло не быть. Это рвотные спазмы природы. Это она реагирует, Светозар Алексеевич, на все неправильное и дурацкое. И ничего с этим не поделаешь.