Цитаты из книг автора «Виктор Мари Гюго»

Ну, а мир – он всегда будет таким, каков он есть; на земле все будет идти достаточно дурно и без твоего содействия.

Он немало делал для несчастных. Он заставлял их смеяться.

Гренгуар. – О, любовь! – сказала она, и голос ее задрожал, а глаза блеснули. – Это когда два существа сливаются в одно, когда мужчина и женщина превращаются в ангела. Это – небо.

Случалось, что Дея, уже почти взрослой девушкой, сидя на постели в сорочке, спускавшейся с плеча и открывавшей ее уже ясно обозначавшуюся юную грудь, расчесывала волосы и настойчиво звала к себе Гуинплена. Гуинплен краснел, опускал глаза, не знал, куда спрятаться от этой невинной наготы, что-то бормотал, отворачивался, пугался и уходил: порожденный мраком Дафнис обращался в бегство перед погруженной во тьму Хлоей.

, и каждый раз, как она повертывалась и ее сияющее лицо мелькало перед вами, она обжигала вас, как молнией, взглядом своих больших черных глаз.

Существует ненависть ради ненависти; искусство ради искусства более свойственно натуре человека, чем принято думать. Люди ненавидят. Надо же что-нибудь делать.

Управляет ничтожество. Это совершенно понятно. Нити находятся в руках того, кто внизу. Он занимает самую удобную позицию. Он все видит, и к нему прислушиваются. Он – око правительства. В его распоряжении – ухо короля. Если в вашем распоряжении ухо короля, то это значит, что вы можете по собственному усмотрению открывать и защелкивать дверь королевского сознания и всовывать туда все, что вам заблагорассудится. Ум короля – ваш шкаф. Если вы тряпичник – он превращается в вашу корзинку.

Клянусь душой, это вы там, Жоаннес Фролло де Молендино

Если он навсегда терял зрение, его вознаграждали за слепоту некоторой суммой денег. Вот как мило развлекались в начале восемнадцатого столетия богатые лондонские повесы. Парижские бездельники развлекались по-своему. Граф де Шароле подстрелил мирного жителя, стоявшего на пороге своего дома. Молодость любит повеселиться.

Самым замечательным fun было бы отбить руку у Венеры Милосской. При Иакове II один молодой лорд-миллионер заставил хохотать весь Лондон: он ночью поджег для забавы чью-то лачугу: его объявили королем fun.