Отзывы на книги автора «Роберт Льюис Стивенсон»

Ах, как же интересно было в детстве! Эту книгу читали взахлеб все поголовно. Библиотекари следили за сроками чтения и состоянием книжных страниц почище, чем за бриллиантовыми подвесками французской королевы. А потом во дворе устраивались настоящие суперигры с картами и сокровищами, черными метками и битвами экипажа. Счастливые обладатели пернатых Петечек и Кешенек старались научить своих попугаев коронной фразе: "Пиастррры, пиастрры!" Какое там: "Кеша хорроший"! От таких фраз все плевались и насмехались над хозяином злосчастного Кеши. Всем хотелось быть Джимом Хокинсом. Еще бы, такие путешествия буквально с младых ногтей! А какой честной была его мама! Старательно отсчитывать гинеи, рискуя своей жизнью, лишь бы не взять лишних! Ух, да?

Чем мне очень нравится эта книга до сих пор, так своим кодексом справедливости: смелые и честные находят спрятанные сокровища капитана Флинта, а подлые и трусливые остаются удобрениями в глухих лесах таинственного острова Сокровищ.

А вы знаете, что Стивенсон умер в 44 года? И всю свою жизнь тяжело болел? У него даже свой собственный мир был - Страна Постели он его называл. В 20 лет ему был вынесен смертельный приговор: туберкулез. Врачи строго советовали: "Абсолютный покой, никаких волнений, никаких потрясений и неожиданностей, даже приятных".

Очередное обострение туберкулеза, и из-за горловых кровотечений Стивенсон не может говорить, из-за больных глаз не может читать, а боли в правой руке не дают ему совершенно писать.

"Как жаль, что вы вынуждены молчать", — посочувствовали ему. "Молчать — тоже занятие", — еле слышно ответил он. И в тот же вечер написал левой рукой весёлое стихотворение о дальних странах:

Стану взрослым — и смогу
Побывать на берегу,
Где растёт в траве густой
Пальма с ветвью золотой.
И на родине бизона.
И в гостях у Робинзона.

Читается на одном дыхании.
Хорошо показана двойственность человека и то к чему может привести попытка отказаться от какой-либо своей "части", конечно преувеличено на мистический лад, но все же.

Потрясающая история, написанная в форме мистической сказки, захватывает с первых страниц и не отпускает до конца. Прекрасный стиль автора, все грамотно, продумано и без излишеств.
Это повесть о том, как зло может захватить власть над человеком, если один раз ему уступить. Если ты не можешь искоренить зло в себе, прячь его ото всех, и в первую очередь от себя. Стивенсон восхитительно передал двойственность человеческой натуры.

Путь к переменам должен начаться в сердце

Мистер Хайд - злое начало доктора Джекила, которое в итоге начинает пересиливать, и личность доктора Джекила потихоньку растворяется. Обе личности друг о друге знают и борются за тело всеми правдами и неправдами как днем, так и ночью. В итоге, одна из личностей однозначно возьмет вверх, полностью испепелив другую, кто окажется сильнее добро или зло?

Со мной произошло то же, что происходит с подавляющим большинством моих ближних: я выбрал свою лучшую половину, но у меня не хватило силы воли остаться верным своему выбору.

Короткая повесть, но смысл в ней огромный. В каждом человеке есть и плохое, и хорошее. Эта история помогает понять, что не стоит пытаться отделить одно от другого, иначе это может плохо кончиться. Читать обязательно.

Казалось бы, не вернуть то золотое времечко, когда благородные леди, решительные рыцари, правители, чьи имена украшают страницы английских хроник, менестрели и турниры волновали мой неокрепший ум прилежной ученицы средней школы. Когда история об отважном юноше, лишенном наследства, Айвенго, была прожита по строчкам одноименного романа не раз и не два и, конечно, любима… И прыгнуть через книжный портал в другую эпоху, полную опасностей и приключений, не стоило труда, а небольшой читательский багаж позволял влюбиться едва ли не в каждую новую прочитанную книгу.

Впрочем, уже эта примечательная повесть в исполнении другого мастера слова так кстати напомнила мне, что возраст – категория вневременная, подчас и вовсе не зависимая от прожитых лет и обретенного опыта. Вот и сейчас едва я только познакомилась с юным Ричардом Шелтоном и его спутником Джоном Мэтчем, как теплый дорожный плащ заструился за спиной, старый, проверенный боем меч звякнул у пояса, а далеко за горизонт убежала дорога. Я была готова к приключениям, а они, как водится в исторической прозе, не заставили себя ждать.
Что уготовил нам путь? В двух словах и не расскажешь. Каждому страннику он преподнес нечто особенное. Жаждущему острых ощущений – череду мелких и крупных переделок, стычек и боев, историю одного предательства и одной мести. Влюбленному в прошлое Англии – зарисовку из времен войны Алой и Белой Розы и нескучный портрет небезызвестного Ричарда III Глостерского. Ищущему отдохновения – красивую и целомудренную историю любви (такая редкость в современном мире!). За короткий срок Ричарду Шелтону, взявшему на себя обязательство опекать слабого товарища Джона, предстояло не только познать мир с другой, неприглядной стороны, но и повзрослеть, не раз ошибиться, проявить себя, научиться отвечать за свои поступки, держать слово и влюбиться. И сколь часто мне хотелось прибить этого молодого дурня, столь же часто он и давал мне повод для восхищения.
Можно было бы сказать, что «Черная стрела» - замечательно исполненная сказка, но обилие пролитой на страничный метр крови вряд ли побудило бы меня прочитать ее младшему школьнику. И тем не менее, только такие книжные истории дают приют героям прекрасным, капельку безрассудным, но при этом в любой момент готовым отстоять свой интерес в поединке. Они позволяют уставшему читателю закрыть глаза на настоящее, забыть про немытое Средневековье и вот взять да и поверить хоть ненадолго, что когда-то давным-давно клятва, честь, дружба не были пустым звуком, личная симпатия могла победить любые глупые условности, а день, полный совместно пережитых испытаний, стать залогом светлого чувства.

… И я бы не скупилась на высший балл, не вредничала, но все еще помню свои детские грёзы, а потому пока главным рыцарем для меня был и остается Уилфред. Однако это совсем не помешает мне и сейчас, и после советовать эту повесть прославленного автора каждому взрослому ребенку, чье сердце ищет и забот, и отдыха, и примечательных лиц, и красивых слов, и достойных поступков, и любви. Переверните первую страницу и найдете!

Казалось бы, не вернуть то золотое времечко, когда благородные леди, решительные рыцари, правители, чьи имена украшают страницы английских хроник, менестрели и турниры волновали мой неокрепший ум прилежной ученицы средней школы. Когда история об отважном юноше, лишенном наследства, Айвенго, была прожита по строчкам одноименного романа не раз и не два и, конечно, любима… И прыгнуть через книжный портал в другую эпоху, полную опасностей и приключений, не стоило труда, а небольшой читательский багаж позволял влюбиться едва ли не в каждую новую прочитанную книгу.

Впрочем, уже эта примечательная повесть в исполнении другого мастера слова так кстати напомнила мне, что возраст – категория вневременная, подчас и вовсе не зависимая от прожитых лет и обретенного опыта. Вот и сейчас едва я только познакомилась с юным Ричардом Шелтоном и его спутником Джоном Мэтчем, как теплый дорожный плащ заструился за спиной, старый, проверенный боем меч звякнул у пояса, а далеко за горизонт убежала дорога. Я была готова к приключениям, а они, как водится в исторической прозе, не заставили себя ждать.
Что уготовил нам путь? В двух словах и не расскажешь. Каждому страннику он преподнес нечто особенное. Жаждущему острых ощущений – череду мелких и крупных переделок, стычек и боев, историю одного предательства и одной мести. Влюбленному в прошлое Англии – зарисовку из времен войны Алой и Белой Розы и нескучный портрет небезызвестного Ричарда III Глостерского. Ищущему отдохновения – красивую и целомудренную историю любви (такая редкость в современном мире!). За короткий срок Ричарду Шелтону, взявшему на себя обязательство опекать слабого товарища Джона, предстояло не только познать мир с другой, неприглядной стороны, но и повзрослеть, не раз ошибиться, проявить себя, научиться отвечать за свои поступки, держать слово и влюбиться. И сколь часто мне хотелось прибить этого молодого дурня, столь же часто он и давал мне повод для восхищения.
Можно было бы сказать, что «Черная стрела» - замечательно исполненная сказка, но обилие пролитой на страничный метр крови вряд ли побудило бы меня прочитать ее младшему школьнику. И тем не менее, только такие книжные истории дают приют героям прекрасным, капельку безрассудным, но при этом в любой момент готовым отстоять свой интерес в поединке. Они позволяют уставшему читателю закрыть глаза на настоящее, забыть про немытое Средневековье и вот взять да и поверить хоть ненадолго, что когда-то давным-давно клятва, честь, дружба не были пустым звуком, личная симпатия могла победить любые глупые условности, а день, полный совместно пережитых испытаний, стать залогом светлого чувства.

… И я бы не скупилась на высший балл, не вредничала, но все еще помню свои детские грёзы, а потому пока главным рыцарем для меня был и остается Уилфред. Однако это совсем не помешает мне и сейчас, и после советовать эту повесть прославленного автора каждому взрослому ребенку, чье сердце ищет и забот, и отдыха, и примечательных лиц, и красивых слов, и достойных поступков, и любви. Переверните первую страницу и найдете!

Казалось бы, не вернуть то золотое времечко, когда благородные леди, решительные рыцари, правители, чьи имена украшают страницы английских хроник, менестрели и турниры волновали мой неокрепший ум прилежной ученицы средней школы. Когда история об отважном юноше, лишенном наследства, Айвенго, была прожита по строчкам одноименного романа не раз и не два и, конечно, любима… И прыгнуть через книжный портал в другую эпоху, полную опасностей и приключений, не стоило труда, а небольшой читательский багаж позволял влюбиться едва ли не в каждую новую прочитанную книгу.

Впрочем, уже эта примечательная повесть в исполнении другого мастера слова так кстати напомнила мне, что возраст – категория вневременная, подчас и вовсе не зависимая от прожитых лет и обретенного опыта. Вот и сейчас едва я только познакомилась с юным Ричардом Шелтоном и его спутником Джоном Мэтчем, как теплый дорожный плащ заструился за спиной, старый, проверенный боем меч звякнул у пояса, а далеко за горизонт убежала дорога. Я была готова к приключениям, а они, как водится в исторической прозе, не заставили себя ждать.
Что уготовил нам путь? В двух словах и не расскажешь. Каждому страннику он преподнес нечто особенное. Жаждущему острых ощущений – череду мелких и крупных переделок, стычек и боев, историю одного предательства и одной мести. Влюбленному в прошлое Англии – зарисовку из времен войны Алой и Белой Розы и нескучный портрет небезызвестного Ричарда III Глостерского. Ищущему отдохновения – красивую и целомудренную историю любви (такая редкость в современном мире!). За короткий срок Ричарду Шелтону, взявшему на себя обязательство опекать слабого товарища Джона, предстояло не только познать мир с другой, неприглядной стороны, но и повзрослеть, не раз ошибиться, проявить себя, научиться отвечать за свои поступки, держать слово и влюбиться. И сколь часто мне хотелось прибить этого молодого дурня, столь же часто он и давал мне повод для восхищения.
Можно было бы сказать, что «Черная стрела» - замечательно исполненная сказка, но обилие пролитой на страничный метр крови вряд ли побудило бы меня прочитать ее младшему школьнику. И тем не менее, только такие книжные истории дают приют героям прекрасным, капельку безрассудным, но при этом в любой момент готовым отстоять свой интерес в поединке. Они позволяют уставшему читателю закрыть глаза на настоящее, забыть про немытое Средневековье и вот взять да и поверить хоть ненадолго, что когда-то давным-давно клятва, честь, дружба не были пустым звуком, личная симпатия могла победить любые глупые условности, а день, полный совместно пережитых испытаний, стать залогом светлого чувства.

… И я бы не скупилась на высший балл, не вредничала, но все еще помню свои детские грёзы, а потому пока главным рыцарем для меня был и остается Уилфред. Однако это совсем не помешает мне и сейчас, и после советовать эту повесть прославленного автора каждому взрослому ребенку, чье сердце ищет и забот, и отдыха, и примечательных лиц, и красивых слов, и достойных поступков, и любви. Переверните первую страницу и найдете!

Мрачный внутренний мир угрюмой Шотландии. Стивенсон определенно художник темной изнанки человеческого бытия.

Итак, роман о хитросплетениях семейной жизни титулованного шотландского дворянства, борьба за право первородства между двумя братьями, так сказать. Все это на фоне мало известного у нас (что стимулирует почитать о нем отдельно) периода якобитских заговоров и восстаний.

Роман, написанный сильно после Острова сокровищ (1883) и сразу после Черной стрелы (1888). Любопытно следить за эволюцией языка и замыслов автора.

Меня поражает то, как Стивенсон умеет нагнетать атмосферу. Небольшими штрихами, маленькими деталями, но это настоящий тарантиновский саспенс, когда ты понимаешь, что вот эта уютная беседа за столом через пару кадров выльется в изрядное кровопролитие, и вроде бы ничего не предвещает, но как-то уж очень странно один смотрит на другого.

Канва романа любопытна. Мне даже пару раз показалось, что автор играет со штампами приключенческой литературы. Главный антагонист то и дело попадает в экзотические обстоятельства, то в Северную Америку, то в Индию, и ты уже ждешь более-менее стандартных приключений, но Стивенсон обрывает их так внезапно, так ловко, перемещая действие назад в Шотландию, переключаясь от внешней экзотики к внутренней динамике переживаний персонажей, что ты не можешь не восхищаться его мастерством.

Основная удача книги – это, конечно же, Эфраим Маккелар. Его образ, эта «старая дева» на службе дворянского семейства, его роль сглаживателя острых углов между людьми, чья гордость не позволяет им нормально говорить между собой, все это Стивенсону удалось. И это тем более удивительно, так как он не пьяный моряк, не старый пират и не рыцарь-грабитель, т.е. не демоническая личность, а вполне приличный человек, религиозный и правильный. И при этом он противоречив и насыщен.

Но и антагонист прекрасен. Его противоречивость, его попытки спасти свою жизнь, ведя игру на лезвии ножа - как это выписано Стивенсоном! Его игра напоминает какую-то дикую смесь Сильвера (что не удивительно) и Штирлица (что неожиданно), эта пыль в глаза, показная бравада, попытка заболтать разбойников – дико и страшно, когда понимаешь, что человек неимоверным усилием пытается спасти свою жизнь.

И взвинченный до предела финал – это одна из лучших известных мне концовок, ей-богу.

Стивенсон – настоящий мастер психологического романа, вот что я вам скажу.

Немного не справившись с началом романа Стивенсона "Владетель Баллантрэ" и отложив его до лучших времён, я решила начать с малой прозы писателя, которая к тому же в лице этой повести оказалась и ранней в его творчестве. И что же? Интернет гласит, что повесть высоко оценил Артур Конан Дойль. И я с ним с удовольствием соглашусь! В ней есть всё для того, чтобы прекрасно провести уютный вечер в кресле, получая чистое удовольствие без тяжёлых размышлений о сложности бытия. Ибо язык шотландского писателя прекрасен, сюжет захватывающий, а послевкусие наполнено чувством справедливости и удовлетворения от счастливого исхода немного готической истории и приправлено волнующими нотками первой и последней любви героя.
Дом с заколоченными ставнями в уединённом местечке Шотландии, дюны на берегу моря, которые словно смертельные капканы для неискушённых его охраняют, и несколько героев, волею судьбы ставших пленниками этого павильона. Но даже коварные дюны бессильны спасти от возмездия проворовавшегося банкира, который решил схорониться в этом живописном и удалённом месте. Расплата близка, а карающие призраки всё ближе и ближе подбираются, воплощаясь из кошмарных снов во вполне реальных итальянских карбонариев. Приведет ли в исполнение приговор провидение или пощадит конченного человека?

Но самое интересное другое. Двое мужчин и одна женщина. Мужчины были когда-то молчаливыми друзьями и жили в этом доме. Склонность к мизантропии сближала их, а вот разность темпераментов однажды поссорила. И можно было бы уже помириться, встретившись в этом романтическом, хоть и немного зловещем месте сейчас, через несколько лет, забыв старые обиды. Но всё начинает идти как-то не так, когда на сцене жизни появляется женщина. Это ж всем понятно. Поэтому все в этой вынужденной компании заняты своими личными сердечными переживаниями. И в итоге, конечно, каждый получит своё. Но пока у всех четверых есть одна общая, объединившая их проблема - остаться в живых.

Она остановилась и обернулась ко мне. В ее поведении не было ни тени страха, и она пошла прямо на меня с осанкой королевы. Я был босиком и одет как простой матрос, если не считать египетского шарфа, заменявшего мне пояс, и она, должно быть, приняла меня за рыбака из соседней деревушки, вышедшего собирать наживку. А я, когда увидел ее так близко и когда она пристально и властно посмотрела мне в глаза, я пришел в неописуемый восторг и убедился, что красота ее превосходит все мои ожидания. Она восхищала меня и тем, что при всей своей отваге не теряла женственности, своеобразной и обаятельной. В самом деле, жена моя всю жизнь сохраняла чинную вежливость прежних лет, — превосходная черта в женщине, заставляющая еще больше ценить ее милую непринужденность.

Одним словом, в повести есть всё, чем может развлечь качественная литература, с приключенческим характером. Она явно напрашивалась на красочную экранизацию и получила целых три, если верить Википедии.

Первый, немой фильм "Белый круг", выпущен в 1920 году, однако плёнка не сохранилась. В фильме сыграли такие известные актёры того времени, как Джон Гилберт и Споттисвуд Эйткен.

В 1984 году был снят советский телефильм "Дом на дюнах"(режиссёр Дмитрий Салынский), в котором роль Клары исполнила Анжелика Неволина.

В 1999 году вышла  американская версия — фильм "Павильон", в котором описываемые события перенесены в США. В фильме снялись Ричард Чемберлен, Пэтси Кенсит, Крэйг Шеффер.

Короткий и очень динамичный роман Стивенсона. Это почти как Нильс с дикими гусями, тоже учебник географии, но не Швеции, а Шотландии, и дикие не гуси, а горцы. Мальчик тоже несколько старше, в остальном разница невелика – ненамеренное покидание родного дома, злобный карлик (в виде дяди), чудесные приключение с постепенным движением к северу. Все эти параллели прозрачно намекают нам, что сюжетов на свете очень мало, а в детской литературе важнее исполнение, чем сюжет как таковой.

Стивенсон – настоящий мастер страдания и психологически напряженных диалогов. Эта часть его книг неожиданна, выходит за рамки шаблона подросткового чтива и тем самым, вероятно, так привлекает. В «Похищенном» герои таскаются по вересковым пустошам, скрываясь от красных мундиров (стоит ли говорить об интернациональной боязни красной одежды, припомнив красную свитку Гоголя?), их мучит жажда, зной и взаимные претензии. Гэльский язык, клановые распри, побирушки, слепые разбойники и горское радушие прилагаются.

Если сделать шаг в сторону, то именно в этом, в страдании, явное отличие книг Стивенсона от Скотта, который его так вдохновлял (автор говорит об этом прямо). Персонажи Скотта куда более классические, что наш Митрофанушка со товарищи, почти функции, насилие, если оно есть, куда более театральное, тогда как у Стивенсона сюжет все еще театрален, а люди уже почти реальны, с разной, двойственной природой. Поэтому хочется верить в его глупых, но коварных злодеев, в его бесшабашных горцев, везучих мальчиков и юношей.

Любопытно и то, что в конце XIX века Стивенсон вполне очевидно порицает те меры, которые принимало английское правительство против горцев – запреты килтов, сгон арендаторов с земли за лояльность прежним землевладельцам, само устранение прежней знати, которая поддерживала альтернативных претендентов на престол. Вероятно, в 1880-х это было настолько далекой историей, что можно уже было говорить об этом, не разжигая политических страстей. И, кажется, даже о прямых и подрывных связях горцев с Францией, поддерживавшей брожение в тылу своего главного соперника на мировой арене (перед самой Семилетней войной, отметим мы).

Приятно, чертовски приятно иногда отправиться в очередной мир, порожденный воображением XIX века. «Катриону» я уже припас на ближайшее будущее.

Короткий и очень динамичный роман Стивенсона. Это почти как Нильс с дикими гусями, тоже учебник географии, но не Швеции, а Шотландии, и дикие не гуси, а горцы. Мальчик тоже несколько старше, в остальном разница невелика – ненамеренное покидание родного дома, злобный карлик (в виде дяди), чудесные приключение с постепенным движением к северу. Все эти параллели прозрачно намекают нам, что сюжетов на свете очень мало, а в детской литературе важнее исполнение, чем сюжет как таковой.

Стивенсон – настоящий мастер страдания и психологически напряженных диалогов. Эта часть его книг неожиданна, выходит за рамки шаблона подросткового чтива и тем самым, вероятно, так привлекает. В «Похищенном» герои таскаются по вересковым пустошам, скрываясь от красных мундиров (стоит ли говорить об интернациональной боязни красной одежды, припомнив красную свитку Гоголя?), их мучит жажда, зной и взаимные претензии. Гэльский язык, клановые распри, побирушки, слепые разбойники и горское радушие прилагаются.

Если сделать шаг в сторону, то именно в этом, в страдании, явное отличие книг Стивенсона от Скотта, который его так вдохновлял (автор говорит об этом прямо). Персонажи Скотта куда более классические, что наш Митрофанушка со товарищи, почти функции, насилие, если оно есть, куда более театральное, тогда как у Стивенсона сюжет все еще театрален, а люди уже почти реальны, с разной, двойственной природой. Поэтому хочется верить в его глупых, но коварных злодеев, в его бесшабашных горцев, везучих мальчиков и юношей.

Любопытно и то, что в конце XIX века Стивенсон вполне очевидно порицает те меры, которые принимало английское правительство против горцев – запреты килтов, сгон арендаторов с земли за лояльность прежним землевладельцам, само устранение прежней знати, которая поддерживала альтернативных претендентов на престол. Вероятно, в 1880-х это было настолько далекой историей, что можно уже было говорить об этом, не разжигая политических страстей. И, кажется, даже о прямых и подрывных связях горцев с Францией, поддерживавшей брожение в тылу своего главного соперника на мировой арене (перед самой Семилетней войной, отметим мы).

Приятно, чертовски приятно иногда отправиться в очередной мир, порожденный воображением XIX века. «Катриону» я уже припас на ближайшее будущее.