Отзывы на книги автора «Редьярд Киплинг»

История Маугли известна каждому ребенку. Я в детстве смотрела как советский, так и мультфильм Disney. И помню, что эта история мне всегда нравилась, особенно медведь Балу. Примерно года два назад случайно наткнулась на документальный фильм про Киплинга и уже тогда загорелась желанием прочитать эту книгу.

История мальчика-волчонка — не цельный роман, а сборник интересных и зачастую опасных историй. К счастью, Маугли окружают те, кто его любит и защитит. Это и элегантная Багира (в оригинальном романе — мальчик, но не суть важно), Балу, Акела и даже змей Каа. В молодом возрасте Маугли были необходимы такие сильные помощники. Человеческий ребенок растёт медленнее и заведомо слабее своих собратов-волчат. Однако потом, когда мальчик становится юношей, уже он своей силой и смекалкой может помочь тем, кто раньше всегда стоял за их спиной. Однако человек не может всю жизнь оставаться в джунглях, он всё же сильно отличается от животных. Это грустно, но каждый ребенок в какой-то момент жизни должен искать свой путь.

Книга очень хорошая. Да, иногда она может показаться затянутой, но она дарит столько веселья и радости, что лично на меня это сильно не повлияло)

You must learn to forgive a man when he's in love. He's always a nuisance.

О сколько же раз я начинала писать рецензию на этот роман, начинала и останавливалась посередине, или даже в самом начале.

Если бы мне не выпала эта книга в рамках игры "Несказанные речи", я бы, наверное, так никогда и не решилась.

Если вы пройдете по ссылке автора и выйдете по списку книг на русский вариант этого романа Киплинга, "Свет погас", то справа от книги вы увидете маленькое красное сердечко, а рядом с ним цифру 2. Нажмите на сердечко и внизу вы получите коротенький список из двух человек, всего двух из всех читателей этого романа, которые отметили его как любимый. Да, я там, в этом списке, роман из самых любимых, а писать о любимом труднее всего.

How can you do anything until you have seen everything,or as much as you can?

Это самый первый роман Киплинга, он вышел, когда ему было всего 25. В этом романе меня, наверное, больше всего и поразило сочетание страстного юношеского максимализма и совершенства отточенного мастерства зрелого писателя. Но это уже потом, когда я читала роман в n-ный раз и была способна анализировать, сравнивать, теоретизировать. Это уже потом, начитавшись литературоведческих и биографических работ о Киплинге, я смогла задуматься о том, почему в первую очередь именно из-за этого романа Киплингу предъявляли обвинения в солдафонстве и имперском зазнайстве.

Но это все потом, и действительно не так важно, потому что роман прекрасен, и тогда, в мои очень романтические пятнадцать, прекрасная и трагическая история неразделенной любви, страсти, успеха и падения молодого талантливого художника, рассказанная очень умным и, не побоюсь этого слова, гениальным автором, потрясающим мастером слова и диалогов, настолько сильно и однозначно совпала с моим внутренним миром, что стала любимой на всю жизнь.

Этот роман совершенен на стольких уровнях, что даже не знаю, с чего начать. Во-первых, сюжет романа выстроен просто мастерски, в своей прекрасной лаконичности история рассказана абсолютно совершенно.
Во-вторых, образы и главные и второстепенные герои романа выписаны, созданы, придуманы, сделаны, не важно как сказать, но это совершенство.

"Well, madman, how d'you feel?" - " I don't know. I'm trying to find out." - "You had much better do some work." -"Maybe; but I'm in no hurry. I've made a discovery. Torp, there's too much Ego in my Cosmos."

Ну и сам текст, язык, и наконец сама история, в чем-то, кстати, с автобиографическими элементами, на моей памяти найдется очень мало историй, очень мало романов, сравнимых с этим по силе и интенсивности прямого эмоционального воздействия.

"I'd take any punishment that's in store for him if I could; but the worst of it is, no man can save his brother." - "No, and the worser of it is, there is no discharge in this war. Dick must learn his lesson like the rest of us.."

"Свет погас" останется одним из самых любимых романов навсегда, как прекрасно, что его можно перечитывать снова и снова, и немного жаль, что нельзя прочитать в первый раз, как тогда, в 15 лет.

Roses red and roses white
Plucked I for my love’s delight.
She would none of all my posies—
Bade me gather her blue roses.
Half the world I wandered through,
Seeking where such flowers grew
Half the world unto my quest
Answered me with laugh and jest.
It may be beyond the grave
She shall find what she would have.
Mine was but an idle quest—
Roses white and red are best!

Книжка-малышка для чтения родителями детям (лет с 3-3,5) или для самостоятельного чтения.
Книга рассказывает историю о том, как у леопарда появились пятна и почему эфиопы темнокожие. Не скажу, что эта история самая занимательная из сказок Киплинга, но вполне себе интересная.
Странички у книги плотные, кегль шрифта большой, а самого текста на странице немного, один-два развёрнутых абзаца,поэтому даже начинающие Читатели без труда осилят книгу.

Читать «Книгу джунглей» Редьярда Киплинга сейчас невероятно больно. Ушло наивное доверие сказочной простоте. Остается жестокое понимание социальной действительности и парадоксальности поэтического миросозерцания писателя.

Сборник историй разнороден по своему содержанию и по откровениям, местами противоречивым, не складывающимся в единую систему. Например, малоизвестная сказка «Белый Котик» с чудным воспроизведением русской речи – это манифест зоозащитника. Весь XX век был посвящен таким историям о губительной жадности человека, уничтожающей невинный животный мир. Конечно, можно искать в тексте библейские мотивы, когда заглавный герой выводит свой народ в землю обетованную, спасает от безжалостных агрессоров в лице охотников и равнодушных соседей. В этом гуманизм Киплинга, воспитанный на древних культурных кодах. Но и не менее важное публицистическое высказывание, отражающее ту ситуацию с истреблением целых видов, начавшуюся с конца XVIII века.

Совершенно другая по интонации сказка «Маленький Тумаи». Удивительная по литературной силе, сложенная из жестких, тревожных ритмов, она стоит на пограничье между восхищением мудрыми силами природы, которые олицетворят слоны, и провозглашением царства человека. Киплинг с иронией наблюдает нравы индийских погонщиков слонов, белых колониаторов, их тщеславие и часто чрезмерную жестокость по отношению к животным. Писатель рисует страшные и гипнотизирующие сцены охоты, дает возможность услышать боль порабощаемых гигантов, их преданность и покорность, ничем не вознаграждаемую. Можно даже попробовать вывести из сказки метафору унизительности рабства, но это уже будет осовременивание. Киплинг искренне восхищается маленьким Тумаи, невоспитанным и невежественным во всем, что касается цивилизации и этикета. Но именно его незагаженной первобытной душе покоряется природа.

Совсем другие эмоции крутятся в «Слугах Ее Величества». Это почти басня, где полковые животные хвастаются друг перед другом своей полезностью в бою. Тут оторопь берет от того, с каким цинизмом рассказчик подслушивает разговор зверей, цель которых состоит в том, чтобы как можно усерднее служить человеку для исполнения его кровожадных и тщеславных замыслов. Жаждущие несвободы и подчинения, наделенные рабским сознанием, они всего лишь забавляют рассказчика, служат отталкивающим примером, насмешкой над неразвитой первобытной личностью.

Иронические отзвуки есть и в «Рикки-Тикки-Тави», когда Киплинг пишет о том, что каждый мангуст мечтает стать домашним и жить рядом с человеком. Правда, эта история гораздо тоньше и неоднозначнее, что и обеспечило ей большую популярность в интерпретациях. Мифологическая история составляет крепкий фундамент, на котором выросла писательская фантазия и публицистическое чутье.

Наконец, три истории о Маугли, ставшие общекультурным мифом, тоже не безобидны. Что интересно, хоть Маугли по закону и должен вернуться к людям (делает это он дважды и вовсе не под влиянием любовного жара, как сделано в двух знаменитейших мультипликационных версиях), соотечественников он презирает. Генеральной мыслью через цикл проходит мысль о простом, бесхитростном, но справедливом существовании природы. Наделяя животных индийскими именами, Киплинг, конечно, возводит их до символа, тотемной универсальности. От этого возникает некоторая путаница и неравномерность, когда в сказках фигурируют уникальные представители или целые семейства. И не всегда вид животного определяет его коллективную личность. Так Шер-Хан (хоть Киплинг и смеется над представлениями туземцев о переселении душ) не олицетворяет собой всех тигров, а отвечает только за одного единственного хромого тигра, покусившегося на человека и обрушившего на себя некий антично-первородный рок. Но устаревших представлений об общественной иерархии у Киплинга достаточно. Бандар-Логи – это национализм, выглядящей с точки зрения современной этики кошмарным. Целому виду отказывается в праве на существование из-за родовых черт. Да, в рамках сказочной системы это оправдано. Но Киплинг не фольклорист и не стремится к последовательности и логике сказки, это отблески презрения цивилизованного человека к народностям, которые «досаждают» просвещенному миру.

В общем, книга полна парадоксов и очень непростых размышлений. Красота и сила литературного дара Киплинга такова, что очень трудно воспитывать в себе несовременного читателя. Во многих местах кажется, что он знает и чувствует день сегодняшний, проблемы, накатившие на планету страшным кровавым комом. Но его этика всё же там, в колониальных военных конфликтах, в вере в окончательную победу над природой и в то же время восхищение перед ее необузданностью и справедливостью.

Зато вот иллюстрации Роберта Ингпена вне времени. Их можно использовать как атлас животных, энциклопедию для детей. Художник отказывается от какой-либо стилизации и с анатомической достоверностью изображает всех героев рассказов. Это портреты, наследующие художникам прошлых столетий, искусно сочетавших образность с физиологической подробностью. Пейзажи, уносящие фантазию в далекие страны. Ингпен лаконичной гаммой умеет передавать свет иного солнца, его отблески на экзотических ландшафтах. Есть и оммажи академической живописи. Достаточно посмотреть на обнаженного Маугли, принимающего позы античных воинов. Дикость и природная элегантность этого мгновения полны достоинства. Конечно, Ингпен расходится с игровой природой текстов Киплинга. Но в пространстве одной книги получается еще более объемное высказывание.

Жаль, что я не прочитала "Книгу джунглей" в детстве. Мне бы очень хотелось разделить любовь моего сына к этой истории, но нет. Мне она показалась мрачная, страшная, жуткая, кровожадная, беспощадная. Да, закон джунглей учит держать свое слово, уметь договариваться со всеми зверями, мирно сосуществовать на одной территории, уважать и почитать старших и учителей, но еще он учит убивать, тех, кто мешает, тех, кто не соблюдает этот закон, убивать по-звериному, соответственно, безжалостно. Поэтому мальчик лет 10 уже ловко свежует собственноручно убитое животное. Хотя, справедливости ради, надо отметить, что автором очень хорошо изображена та пропасть, что разделяет человека и животное, что это два разных мира и этот несчастный мальчик оказывается как бы между этими двумя мирами и чем старше он становится, тем сильнее в нем зов человека. Он сходил в человечью стаю, их логики не понял, увидел жестокость человека, глупую и не подчиняющуюся никаким законам, но в то же время почувствовал доброту, материнскую любовь, принятие, поэтому как бы сильно он не противился, к людям его притягивает. А потом он вырастет, станет мужчиной и кто знает, куда поведет его судьба… В целом, книга неплохая, написана классическим языком, не так просто ее читать ребенку, многие слова для 7 лет пока непонятны, много крови, убийства, жестокости, но убийство не ради убийства, жестокость не ради жестокости, все подчинено законам джунглей, все справедливо с позиции животного мира, где есть хищники и есть травоядные. Мои родительские взгляд и мысли постоянно цеплялись за это кровожадное действо, а вот ребенок скорее всего замечал нечто свое, совершенно не фокусируясь на жестокости этой книги. Жаль, что не читала в детстве и не могу сравнить восприятие книги тогда и сейчас, потому как именно в этом случае кажется, что книга многослойна и каждый найдет здесь что-то свое, в зависимости от возраста и так называемой "испорченности".

Кенгуру не всегда выглядел так, как теперь. Это был совсем другой зверек, с четырьмя ногами, серый, пушистый и очень спесивый.

Как часто бывает в сказках Киплинга, многие животные с необычным внешним видом приобрели его "благодаря" своему исключительно паршивому характеру. И кенгуру, разумеется, не стал исключением. Когда-то давно этот зверь был не только серым и спесивым, но и очень бесячим, с большим самомнением и желанием выделяться.
Для этой цели кенгуру обращается к богам не в самой уважительной форме, скорее даже наоборот, за что, собственно, и воздаётся ему по делам его. Просто и поучительно. Правда, появление таких необычных ног прыгучести в истории объяснено, а вот "сумки" - нет. Непорядок)

Картинки с забавными комментариями автора прилагаются - он в дружественной форме как бы общается с читателем в обход повествования, что детям должно быть очень по душе.

Цитата:

— Странно! — заметил слоненок. — Отец и мать, родной дядюшка и родная тетушка, не говоря уже о другом дяде гиппопотаме и третьем дяде павиане, все били меня за «неугомонное любопытство». Вероятно, и теперь мне за это же достается.

«Б»- бесконечные вопросы

Впечатление:

Классическая сказка Киплинга из цикла "Сказки просто так" рассказывает поучительную историю о маленьком слонёнке с необычайно длинным носом, который благодаря своему любопытству получает... новый полезный инструмент - хобот.

Я помню еще с детства этот мультик, но прочитала эту сказку только сейчас. Книга небольшая имеет свой поучительный смысл, захватывающий, для малышей, сюжет, так же дает возможность дошкольникам познакомится с новыми животными, не свойственными для нашей территории.

Но, при всем при этом в детстве я очень хотела чтобы этого слоненка наказали за самовольничество и непослушание, сейчас оценивая книгу и историю с другой точки зрения, можно увидеть, что история учит принимать свои особенности, показывает ценность такого качества, как настойчивости и демонстрирует, что недостаток может стать преимуществом.

Если посмотреть, через призму современного состояния общества, то в истории можно увидеть метафору подросткового взросления, так же момент принятия себя и других (ведь родственники слоненка были совсем другие животные, со своими особенностями) и так заметить как может трансформироваться недостаток в достоинство.

На мой взгляд, лучше читать с детьми (6-8 лет) и смотреть мультик, так же, как вариант:
1. Обсудить, почему слонёнок был таким любопытным
2. Спросить, как можно было избежать неприятностей
3. Предложить придумать альтернативный финал
4. Сравнить с мультверсией (советский мультфильм 1967 года)
Вот вам стандартное развитие мышление.

«Слонёнок» остаётся важной частью золотого фонда детской литературы (если не ошибаюсь, сказку изучают в школьной программе), но требует осмысленного подхода при чтении с современными детьми. Книга даёт прекрасную возможность обсудить с ребёнком важные вопросы, если дополнить её своими комментариями.

Читать/ не читать: читать с детьми

Читать «Книгу джунглей» Редьярда Киплинга сейчас невероятно больно. Ушло наивное доверие сказочной простоте. Остается жестокое понимание социальной действительности и парадоксальности поэтического миросозерцания писателя.

Сборник историй разнороден по своему содержанию и по откровениям, местами противоречивым, не складывающимся в единую систему. Например, малоизвестная сказка «Белый Котик» с чудным воспроизведением русской речи – это манифест зоозащитника. Весь XX век был посвящен таким историям о губительной жадности человека, уничтожающей невинный животный мир. Конечно, можно искать в тексте библейские мотивы, когда заглавный герой выводит свой народ в землю обетованную, спасает от безжалостных агрессоров в лице охотников и равнодушных соседей. В этом гуманизм Киплинга, воспитанный на древних культурных кодах. Но и не менее важное публицистическое высказывание, отражающее ту ситуацию с истреблением целых видов, начавшуюся с конца XVIII века.

Совершенно другая по интонации сказка «Маленький Тумаи». Удивительная по литературной силе, сложенная из жестких, тревожных ритмов, она стоит на пограничье между восхищением мудрыми силами природы, которые олицетворят слоны, и провозглашением царства человека. Киплинг с иронией наблюдает нравы индийских погонщиков слонов, белых колониаторов, их тщеславие и часто чрезмерную жестокость по отношению к животным. Писатель рисует страшные и гипнотизирующие сцены охоты, дает возможность услышать боль порабощаемых гигантов, их преданность и покорность, ничем не вознаграждаемую. Можно даже попробовать вывести из сказки метафору унизительности рабства, но это уже будет осовременивание. Киплинг искренне восхищается маленьким Тумаи, невоспитанным и невежественным во всем, что касается цивилизации и этикета. Но именно его незагаженной первобытной душе покоряется природа.

Совсем другие эмоции крутятся в «Слугах Ее Величества». Это почти басня, где полковые животные хвастаются друг перед другом своей полезностью в бою. Тут оторопь берет от того, с каким цинизмом рассказчик подслушивает разговор зверей, цель которых состоит в том, чтобы как можно усерднее служить человеку для исполнения его кровожадных и тщеславных замыслов. Жаждущие несвободы и подчинения, наделенные рабским сознанием, они всего лишь забавляют рассказчика, служат отталкивающим примером, насмешкой над неразвитой первобытной личностью.

Иронические отзвуки есть и в «Рикки-Тикки-Тави», когда Киплинг пишет о том, что каждый мангуст мечтает стать домашним и жить рядом с человеком. Правда, эта история гораздо тоньше и неоднозначнее, что и обеспечило ей большую популярность в интерпретациях. Мифологическая история составляет крепкий фундамент, на котором выросла писательская фантазия и публицистическое чутье.

Наконец, три истории о Маугли, ставшие общекультурным мифом, тоже не безобидны. Что интересно, хоть Маугли по закону и должен вернуться к людям (делает это он дважды и вовсе не под влиянием любовного жара, как сделано в двух знаменитейших мультипликационных версиях), соотечественников он презирает. Генеральной мыслью через цикл проходит мысль о простом, бесхитростном, но справедливом существовании природы. Наделяя животных индийскими именами, Киплинг, конечно, возводит их до символа, тотемной универсальности. От этого возникает некоторая путаница и неравномерность, когда в сказках фигурируют уникальные представители или целые семейства. И не всегда вид животного определяет его коллективную личность. Так Шер-Хан (хоть Киплинг и смеется над представлениями туземцев о переселении душ) не олицетворяет собой всех тигров, а отвечает только за одного единственного хромого тигра, покусившегося на человека и обрушившего на себя некий антично-первородный рок. Но устаревших представлений об общественной иерархии у Киплинга достаточно. Бандар-Логи – это национализм, выглядящей с точки зрения современной этики кошмарным. Целому виду отказывается в праве на существование из-за родовых черт. Да, в рамках сказочной системы это оправдано. Но Киплинг не фольклорист и не стремится к последовательности и логике сказки, это отблески презрения цивилизованного человека к народностям, которые «досаждают» просвещенному миру.

В общем, книга полна парадоксов и очень непростых размышлений. Красота и сила литературного дара Киплинга такова, что очень трудно воспитывать в себе несовременного читателя. Во многих местах кажется, что он знает и чувствует день сегодняшний, проблемы, накатившие на планету страшным кровавым комом. Но его этика всё же там, в колониальных военных конфликтах, в вере в окончательную победу над природой и в то же время восхищение перед ее необузданностью и справедливостью.

Зато вот иллюстрации Роберта Ингпена вне времени. Их можно использовать как атлас животных, энциклопедию для детей. Художник отказывается от какой-либо стилизации и с анатомической достоверностью изображает всех героев рассказов. Это портреты, наследующие художникам прошлых столетий, искусно сочетавших образность с физиологической подробностью. Пейзажи, уносящие фантазию в далекие страны. Ингпен лаконичной гаммой умеет передавать свет иного солнца, его отблески на экзотических ландшафтах. Есть и оммажи академической живописи. Достаточно посмотреть на обнаженного Маугли, принимающего позы античных воинов. Дикость и природная элегантность этого мгновения полны достоинства. Конечно, Ингпен расходится с игровой природой текстов Киплинга. Но в пространстве одной книги получается еще более объемное высказывание.

Читать «Книгу джунглей» Редьярда Киплинга сейчас невероятно больно. Ушло наивное доверие сказочной простоте. Остается жестокое понимание социальной действительности и парадоксальности поэтического миросозерцания писателя.

Сборник историй разнороден по своему содержанию и по откровениям, местами противоречивым, не складывающимся в единую систему. Например, малоизвестная сказка «Белый Котик» с чудным воспроизведением русской речи – это манифест зоозащитника. Весь XX век был посвящен таким историям о губительной жадности человека, уничтожающей невинный животный мир. Конечно, можно искать в тексте библейские мотивы, когда заглавный герой выводит свой народ в землю обетованную, спасает от безжалостных агрессоров в лице охотников и равнодушных соседей. В этом гуманизм Киплинга, воспитанный на древних культурных кодах. Но и не менее важное публицистическое высказывание, отражающее ту ситуацию с истреблением целых видов, начавшуюся с конца XVIII века.

Совершенно другая по интонации сказка «Маленький Тумаи». Удивительная по литературной силе, сложенная из жестких, тревожных ритмов, она стоит на пограничье между восхищением мудрыми силами природы, которые олицетворят слоны, и провозглашением царства человека. Киплинг с иронией наблюдает нравы индийских погонщиков слонов, белых колониаторов, их тщеславие и часто чрезмерную жестокость по отношению к животным. Писатель рисует страшные и гипнотизирующие сцены охоты, дает возможность услышать боль порабощаемых гигантов, их преданность и покорность, ничем не вознаграждаемую. Можно даже попробовать вывести из сказки метафору унизительности рабства, но это уже будет осовременивание. Киплинг искренне восхищается маленьким Тумаи, невоспитанным и невежественным во всем, что касается цивилизации и этикета. Но именно его незагаженной первобытной душе покоряется природа.

Совсем другие эмоции крутятся в «Слугах Ее Величества». Это почти басня, где полковые животные хвастаются друг перед другом своей полезностью в бою. Тут оторопь берет от того, с каким цинизмом рассказчик подслушивает разговор зверей, цель которых состоит в том, чтобы как можно усерднее служить человеку для исполнения его кровожадных и тщеславных замыслов. Жаждущие несвободы и подчинения, наделенные рабским сознанием, они всего лишь забавляют рассказчика, служат отталкивающим примером, насмешкой над неразвитой первобытной личностью.

Иронические отзвуки есть и в «Рикки-Тикки-Тави», когда Киплинг пишет о том, что каждый мангуст мечтает стать домашним и жить рядом с человеком. Правда, эта история гораздо тоньше и неоднозначнее, что и обеспечило ей большую популярность в интерпретациях. Мифологическая история составляет крепкий фундамент, на котором выросла писательская фантазия и публицистическое чутье.

Наконец, три истории о Маугли, ставшие общекультурным мифом, тоже не безобидны. Что интересно, хоть Маугли по закону и должен вернуться к людям (делает это он дважды и вовсе не под влиянием любовного жара, как сделано в двух знаменитейших мультипликационных версиях), соотечественников он презирает. Генеральной мыслью через цикл проходит мысль о простом, бесхитростном, но справедливом существовании природы. Наделяя животных индийскими именами, Киплинг, конечно, возводит их до символа, тотемной универсальности. От этого возникает некоторая путаница и неравномерность, когда в сказках фигурируют уникальные представители или целые семейства. И не всегда вид животного определяет его коллективную личность. Так Шер-Хан (хоть Киплинг и смеется над представлениями туземцев о переселении душ) не олицетворяет собой всех тигров, а отвечает только за одного единственного хромого тигра, покусившегося на человека и обрушившего на себя некий антично-первородный рок. Но устаревших представлений об общественной иерархии у Киплинга достаточно. Бандар-Логи – это национализм, выглядящей с точки зрения современной этики кошмарным. Целому виду отказывается в праве на существование из-за родовых черт. Да, в рамках сказочной системы это оправдано. Но Киплинг не фольклорист и не стремится к последовательности и логике сказки, это отблески презрения цивилизованного человека к народностям, которые «досаждают» просвещенному миру.

В общем, книга полна парадоксов и очень непростых размышлений. Красота и сила литературного дара Киплинга такова, что очень трудно воспитывать в себе несовременного читателя. Во многих местах кажется, что он знает и чувствует день сегодняшний, проблемы, накатившие на планету страшным кровавым комом. Но его этика всё же там, в колониальных военных конфликтах, в вере в окончательную победу над природой и в то же время восхищение перед ее необузданностью и справедливостью.

Зато вот иллюстрации Роберта Ингпена вне времени. Их можно использовать как атлас животных, энциклопедию для детей. Художник отказывается от какой-либо стилизации и с анатомической достоверностью изображает всех героев рассказов. Это портреты, наследующие художникам прошлых столетий, искусно сочетавших образность с физиологической подробностью. Пейзажи, уносящие фантазию в далекие страны. Ингпен лаконичной гаммой умеет передавать свет иного солнца, его отблески на экзотических ландшафтах. Есть и оммажи академической живописи. Достаточно посмотреть на обнаженного Маугли, принимающего позы античных воинов. Дикость и природная элегантность этого мгновения полны достоинства. Конечно, Ингпен расходится с игровой природой текстов Киплинга. Но в пространстве одной книги получается еще более объемное высказывание.

Я в детстве часто читала Киплинга и уже в то время понимала, как они отличаются от других. Я воспринимала их как "взрослые" сказки, из-за серьезности происходящего. До сих пор это чувство не прошло.
Женщине, уже в древние времена, удалось создать уют и развести домашний очаг, в котором она на протяжении всей жизни поддерживала огонь, передавая свой опыт из поколения в поколение. С многими трудностями ей пришлось столкнуться. Но важным и ощутимым стало одомашнивание диких животных. Суровые животные склонились перед человеком, а кошка, с гордой осанкой, наоборот, заставила людей чувствовать ее превосходство.
Действительно, кошки такие мистические животные. Их энергетика успокаивает детей, лечит людей, а как они избивают собак, ни какая овчарка в этот момент не справится. Вполне хватает их взгляда, как собака поджав хвост, отступает от своих намерений. Один раз наш большой пес схватил одного из наших котят. Мы не успели среагировать, как кошка сделала за нас работу. В тот момент мы уже не знали кого спасать. После этой взбучки котята спокойно гуляли возле собаки, пытались поесть из ее миски. Мама же грелась на солнышке в стороне и периодически кидала взгляд на пса, который опускал голову и уходил в будку.
При въезде в новый дом обязательно первой нужно запустить кошку. Даже здесь показана ее сила.
Люблю Киплинга и его подачу.