Отзывы на книги автора «Марсель Пруст»

Продолжаю цикл о гниении французской аристократии. В этот раз раскрывается тема сбежавшей девушки невесты и предстоит поток сознания в связи с этим событием. Поток сознания представляет спектр чувств, напоминающий стадии принятия смерти: отрицание, или изоляция,  гнев, торг, депрессия, принятие, или смирение. Последовательность не строго такая, возможно иная, но очень похоже. Главный герой  опять же не ищет проблемы в себе, а ищет проблемы в ней, ищет замены любви Альбертины в прачке с которой у его альтушки были странные взаимоотношения, в девочке, за связь с которой на него чуть не заводят дело о совершении действий сексуального характера между лицом достигшим 18 лет с не достигшей 18 лет, но видимо его статус спасает, да и прямых улик нет, как и самого факта. Опять же если его любовь в виде Альбертины была проблемной, надо перестать быть Аленем и жить дальше, тем более у него там и партия намечалась вполне удачная, но автор воспевает любовь. Автор старается полностью отработать пусть и утраченную любовь. А в целом как по мне виноваты оба, но любовь тут как болезнь, быстро не вылечишь. И как обычно при странном поведении героя язык Пруста выкупает.

Продолжение цикла "В поисках утраченного времени". Пришло время закончить отдых и добить. В этой книге цикла поймал себя на мысли, что что-то мне все эти сборища аристократов напоминают. А напоминают они салоны Анны Павловны из Войны и мира. Те же громкие титулы, обсуждения за глаза. Тут перемывают косточки Свану из первой книге, который оскуфился и женился на альтушке с сомнительной репутацией. Вспоминают, что он еврей. Здесь главный герой вновь вспоминает бабушку, ушедшую в цикле раньше. Здесь вновь всплывает Альбертина.

Название тут тоже сыграло. Поднимается тема одной признанной в РФ экстремистской организации. В книге главный герой обнаруживает странный интерес барона де Шарлю к жилетнику Жюпьену. В общем аристократия, пока работяги батрачат на заводах, ведёт паразитический образ жизни, культурность расходуют на пошлость.

Как обычно для Пруста, текст представляет поток сознания, хотя и кажущийся однообразным после потока сознания Джойса, Кортасара.

В целом хочется охарактеризовать на данном томе цикл, как "Мир без Войны". И если Толстой тянулся к народу, который диалектически трансформировал аристократию, то Пруст ищет в аристократии что-то новое, которая замкнулась сама в себе, ещё и деградирует.

"Содом и Гоморра" - четвертый роман эпопеи Пруста и первый условного трехтомного подцикла об отношениях героя и Альбертины.

Название говорит само за себя («У женщин будет Гоморра, и у мужчин будет Содом», Альфред де Виньи). В романе жёстко поставлены вопросы пола: увлечение барона де Шарлюса мужчинами, подозрения юного Марселя в неверности Альбертины (причем к представителям обоего пола) - параллель с юной Одеттой де Креси и Шарлем Сван, Шарлюсом и Морелем, Сен-Лу и Рахиль. Итог душевных борений героя - решение жениться на Альбертине.

Основная часть романа посвящена второй и возможно последней поездке героя в Бальбек. Опять Вердюрены, Камбремеры, но вместо Шарля и Одетты теперь Марсель и Альбертина. Все напоминает герою и его матери об умершей бабушке. Тем болезненней им находиться в этом месте. И, конечно, затрагиваются дрейфусарство-антидрейфусарство, семитизм/антисемитизм/национализм.

Роман хорош, поэтому рекомендую.

"Счастливая книга! Она пройдет по городу, разукрашенная, благоухающая цветами, которыми осыпала ее Мадлен Лемер, расточающая своей божественной рукой и розы и росы"
Анатоль Франс

Если бы меня попросили что-то рассказать о книге Марселя Пруста "Утехи и дни", я не задумываясь ответила бы, что это вовсе не книга, а роскошный веер и когда читаешь, кажется будто вокруг тебя не будничные прохожие, а светские гости теряющиеся в непрерывности парков, имя которым - Печаль.

Атмосферная книга, наполненная глубинными мыслями, которые понимаешь скорее сердцем, чем головой. Все откровения подхвачены лёгкой рукой, весь сценарий гениально исполнен благоухающей, прекрасной, вечно грустной Молодостью. Тонкая книга, да и снобизм в ней мнимый, а светскость Пруст лишь умело подмечает и не думает обманываться ею.

Продолжение цикла "В поисках утраченного времени". Пришло время закончить отдых и добить. В этой книге цикла поймал себя на мысли, что что-то мне все эти сборища аристократов напоминают. А напоминают они салоны Анны Павловны из Войны и мира. Те же громкие титулы, обсуждения за глаза. Тут перемывают косточки Свану из первой книге, который оскуфился и женился на альтушке с сомнительной репутацией. Вспоминают, что он еврей. Здесь главный герой вновь вспоминает бабушку, ушедшую в цикле раньше. Здесь вновь всплывает Альбертина.

Название тут тоже сыграло. Поднимается тема одной признанной в РФ экстремистской организации. В книге главный герой обнаруживает странный интерес барона де Шарлю к жилетнику Жюпьену. В общем аристократия, пока работяги батрачат на заводах, ведёт паразитический образ жизни, культурность расходуют на пошлость.

Как обычно для Пруста, текст представляет поток сознания, хотя и кажущийся однообразным после потока сознания Джойса, Кортасара.

В целом хочется охарактеризовать на данном томе цикл, как "Мир без Войны". И если Толстой тянулся к народу, который диалектически трансформировал аристократию, то Пруст ищет в аристократии что-то новое, которая замкнулась сама в себе, ещё и деградирует.

Ночной кошмар г-на Милонова.

Собственно, только у него и столь же решительно настроенных личностей книга и способна вызвать прилив негодования.
Я не гомофоб, но и не ярый борец за права сексуальных меньшинств, поэтому книгу оценивал с тех же позиций, что и предыдущие тома романа. Да, по сравнению, скажем, со вторым томом здесь меньше внимания уделяется искусству, но ведь "Содом и Гоморра" изначально шли в связке с "Германтами", вот вам и объяснение. Не случайно упомянул "Девушек в цвету": возвращение героя в Бальбек вышло изумительным; после бурлений светских приёмов мы вновь в этом нормандском Эдеме (впрочем, пресловутые приёмы настигнут и там). Следовало бы публиковать этот том вместе с "Пленницей", потому как обрывается он почти внезапно.

И ещё раз о теме нетрадиционных отношений: ей-богу, люди, давайте уже уходить от этой совковой привычки кричать "караул!" при упоминании гомосексуалистов. Книга прекрасная.

Порой читая параллельно некоторые вещи, замечаешь их оживление, рифмование с основным чтением, их корреляцию. На этот раз вкупе с томиком "Германта" Пруста - это были пьесы "Кукольный дом" Ибсена и "Кто боится Вирджинии Вулф?" Олби. В первой - персонажи живут вроде бы обычной жизнью того времени, но в определенный момент героиня словно оказывается в кукольном доме, где она - марионетка. То есть происходит осознание искусственности жизни. Но ещё ближе пьеса Олби, где герои намеренно ведут игру, заставляя ожить симулякр отношений и поверить читателей, что они настоящие. Так вот, светское общество Пруста - это по сути те же играющие, где есть и марионетки, и свои кукловоды. Они намеренно живут искусственной жизнью, потому что стараются следить за тенденциями, модой, не важно - шляпки, платья, салоны в тренде, или громкие процессы - вроде Золя и дела Дрейфуса (которому, кстати, отведена изрядная доля романа). Для выросшего прустовского героя, оказавшегося в столь желанном салоне герцогини Германтской, многие разговоры светских людей кажутся скучными, малоинтересными. Единственное, что представляет важность - имена и родословные. Нет людей, есть некий симулякр человека, на котором стоит бирка - герцог, маркиз, принц, барон, граф, король и т. д. Чем древнее, тем лучше. И даже, казалось бы, поначалу искренние наставления барона де Шарлюса, совет не появляться в свете, на поверку оказываются лишь заигрыванием, формой флирта с юным желанным объектом (у Пруста отдельная глава отведена размышлениям о нетрадиционной ориентации барона, и отношению общества к таким вещам). В целом же, Belle Époque во всей красе, но уже с признаками зарождающихся будущих катастроф: войн, национализма, антисемитизма.

Невообразимо поэтичный, проникновенный, воздушный, упоительный роман. Роман полный иронии (а иронии ли?) с привкусом миндаля:

Наиболее одаренные люди, которых я знавал, умерли в ранней молодости. Поэтому я был убежден, что жизнь Жьюпена скоро оборвется.

Метких, остроумных выпадов в сторону мелочных людишек и глупейшего снобизма:

Франсуаза, делавшая гримасу, когда ее называли кухаркой, питала к лакею, величавшему ее в разговоре "экономкой", особенное благоволение, каким принцы второго сорта дарят благонамеренных молодых людей, титулующих их «высочествами».

Если кто-нибудь носит вашу фамилию, не будучи вашим родственником, он этим даёт вам полное основание его презирать.

И озорного смеха:

По временам он останавливался, осанистый, пыхтящий и покрытый мохом, и зрители не могли бы сказать, страдает ли он, спит, плывет, собирается снестись или только переводит дух.

Глубокое погружение в мир искусства (в том числе и военного), многогранных характеров и аристократической пошлости, националистов, (традиционно) евреев, «психологии» тугодумов и дуболомов, и психологии людей утончённых, где «мы находим восприимчивость и ум, которые не служат практическим целям».
Беспримерная красота слога и точность форм, удивительный полёт мысли и глубина взора. Пруст заставляет верить, что любовь к нему сродни любви к воздуху: довольно единожды попробовать, и дышать (читать и перечитывать его прекрасные романы) вы не перестанете никогда!

Ночной кошмар г-на Милонова.

Собственно, только у него и столь же решительно настроенных личностей книга и способна вызвать прилив негодования.
Я не гомофоб, но и не ярый борец за права сексуальных меньшинств, поэтому книгу оценивал с тех же позиций, что и предыдущие тома романа. Да, по сравнению, скажем, со вторым томом здесь меньше внимания уделяется искусству, но ведь "Содом и Гоморра" изначально шли в связке с "Германтами", вот вам и объяснение. Не случайно упомянул "Девушек в цвету": возвращение героя в Бальбек вышло изумительным; после бурлений светских приёмов мы вновь в этом нормандском Эдеме (впрочем, пресловутые приёмы настигнут и там). Следовало бы публиковать этот том вместе с "Пленницей", потому как обрывается он почти внезапно.

И ещё раз о теме нетрадиционных отношений: ей-богу, люди, давайте уже уходить от этой совковой привычки кричать "караул!" при упоминании гомосексуалистов. Книга прекрасная.

"Содом и Гоморра" - четвертый роман эпопеи Пруста и первый условного трехтомного подцикла об отношениях героя и Альбертины.

Название говорит само за себя («У женщин будет Гоморра, и у мужчин будет Содом», Альфред де Виньи). В романе жёстко поставлены вопросы пола: увлечение барона де Шарлюса мужчинами, подозрения юного Марселя в неверности Альбертины (причем к представителям обоего пола) - параллель с юной Одеттой де Креси и Шарлем Сван, Шарлюсом и Морелем, Сен-Лу и Рахиль. Итог душевных борений героя - решение жениться на Альбертине.

Основная часть романа посвящена второй и возможно последней поездке героя в Бальбек. Опять Вердюрены, Камбремеры, но вместо Шарля и Одетты теперь Марсель и Альбертина. Все напоминает герою и его матери об умершей бабушке. Тем болезненней им находиться в этом месте. И, конечно, затрагиваются дрейфусарство-антидрейфусарство, семитизм/антисемитизм/национализм.

Роман хорош, поэтому рекомендую.