У меня сердце защемляет, когда я об этом думаю. Что дедушка ее потерял, и папа тоже. Это было давно, задолго до моего рождения. Разве можно скучать по человеку, которого никогда не видел?
— Смотри, море яйца отложило! — сказала Лена, когда мы взобрались на одну из самых высоких скал и с нее увидели внизу бухту, усыпанную круглыми серыми камешками.
Вдруг до папы дошло, что нас трое, и он совсем потерял голову. Биргитту он видел впервые; когда она к нам вчера заходила, его не было дома.— Вы что, заложника взяли? — грозно спросил папа.— Да, — пробормотала Лена. — Она из Голландии. Мы как раз плыли ее возвращать.
Очень может статься, ты усомнишься, туда ли идешь (если сомнения не одолели тебя раньше). Но всё в порядке. Едва ты так подумаешь, как сразу увидишь указатель. «Глиммердал» — написано на нем. Ты идешь, как ни странно, правильно.
Едва ты сойдешь с корабля на пристани внизу, как сразу почувствуешь ветер Глиммердала. Даже сейчас, в зимние холода, ты его непременно различишь. Просто прикрой глаза. Он пахнет соснами. И елками. А теперь — вперед.
Краем глаза я заметил, что Биргитта сидит на ступеньках вместе с Каем-Томми и болтает о чем-то. Они просидели там долго. Биргитта несколько раз засмеялась. Я успел сжевать товарное количество шампиньонов, пока она наконец не отошла от него.
кого-то любит. А любовь к кому-то – это самое-самое прекрасное на свете чувство. Те, без кого нам плохо, у нас вот тут! – и он с силой стукнул себя в грудь.
– Ох, – вздохнул я и вытер глаза рукавом. – Дед, но ведь ты не можешь играть с тем, кто у тебя здесь, – и я тоже ударил себя в грудь и вздохнул.
Дед тяжело вздохнул и все понял.
Тогда дед посмотрел на меня серьезно и сказал, что скучать по кому-то – самое прекрасное из всех грустных чувств.
– Пойми, дружище Трилле, если кому-то грустно оттого, что он скучает без кого-то, значит, он этого
баба-тетя рассказала, что во время войны немцы запрещали людям держать радиоприемники, они боялись, что в своих программах норвежцы станут подбадривать друг друга.
– Но у нас радио было, – сказала баба-тетя и подмигнула хитро. – Мы закопали его за сараем и выкапывали, когда хотели послушать.