мойки и вытянулся во весь свой рост. Она стояла на самом верху кухонного шкафа – вафельница бабы-тети. Я снял ее и немного постоял, баюкая ее в руках. А потом зашел в дедову спальню. В его молитвенник была вложена мятая пожелтевшая бумажка. «Вафельное сердце» – было написано сверху красиво, как в старые времена. Так вот, оказывается, как называются вафли бабы-тети – «вафельное сердце».Я не очень хорошо умею печь, но я прилежно следовал всем указаниям рецепта, и скоро на столе уже стояла большая миска с тестом. Как раз когда я собрался начать печь вафли, дверь с шумом распахнулась.– Чем это ты тут занимаешься? – подозрительно спросила Лена.Потом она увидела вафельницу.– О…– Тебе, наверно, надо возвращаться на свадьбу, – сказал я неуверенно, потому что мне хотелось, чтобы Лена осталась. – Все-таки твоя мама замуж выходит.Лена впилась взглядом в вафельницу.– Мама сама отлично справится, – сообщила Лена и с прежним стуком закрыла дверь.Я никогда не забуду, как мы с Леной пекли для деда вафли в Иванову ночь, пока на берегу фьорда настоящие жених и невеста играли свадьбу. Мы сидели напротив друг дружки по обе стороны стола и больше молчали. С моря доносилась музыка и радостный гул голосов.Я наливал тесто, Лена снимала готовые вафли.– Я теперь отдам тебе твоего Иисуса, – сказала вдруг Лена.Я смутился и от смущения капнул теста мимо вафельницы.– Спасибо, – сказал я радостно.Когда мы уже кончали печь, пришел дед. Он ужасно удивился, увидев нас. И еще больше – когда понял, чем мы занимаемся. – Сюрприз! – завопила Лена так, что обои стали отходить от стен.