Цитаты из книги «Двенадцать стульев»

Пошлая вещь, – заметил Остап, – но согласитесь, что я не мог покинуть любимую женщину, не оставив о ней никакого воспоминания.

просторную, полную диковинного весеннего света улицу

Он крал, и ему было стыдно. Крал он постоянно, постоянно стыдился

Стиль каменного века, – заметил Остап с одобрением. – А доисторические животные в матрацах не водятся? – Смотря по сезону, – ответил лукавый коридорный

Линия жизни простиралась так далеко, что конец ее заехал в пульс, и если линия говорила правду, вдова должна была бы дожить до Страшного суда. Линия ума и искусства давали право надеяться, что вдова бросит торговлю бакалеей и подарит человечеству непревзойденные шедевры в какой угодно области искусства, науки или обществоведения. Бугры Венеры у вдовы походили на маньчжурские сопки и обнаруживали чудесные запасы любви и нежности.

Ну, ты, жертва аборта, – высокомерно сказал Остап, – отдай концы, не отчаливай.

Сашхен – рослая дама, миловидность которой была несколько обезображена николаевскими полубакенбардами, тихо засмеялась и выпила с мужчинами.

Там, в большом бельевом котле, варилась каша, запах которой великий комбинатор учуял еще в вестибюле. Остап покрутил носом и сказал: – Это что, на машинном масле? – Ей-богу, на чистом сливочном! – сказал Альхен, краснея до слез.

– А! Пролетарий умственного труда! Работник метлы!

– Наших невест, – возразил дворник, – давно на том свете с фонарями ищут. У нас тут государственная богадельня: старухи живут на полном пенсионе. – Понимаю. Это которые еще до исторического материализма родились?