Цитаты из книги «Двенадцать стульев»

казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы побриться

Белая лошадь громко просила извинения. Остап живо поднялся. Его могучее тело не получило никакого повреждения. Тем больше было причин и возможностей для скандала.

Но вода лилась теплая, как скверный чай.

– Это, – сказал Остап, – гигант мысли, отец русской демократии, особа, приближенная к императору. «В лучшем случае – два года со строгой изоляцией, – подумал Кислярский, начиная дрожать. – Зачем я сюда пришел?»– Тайный союз меча и орала! – зловеще прошептал Остап. «Десять лет», – мелькнула у Кислярского мысль.

Это – гигант мысли, отец русской демократии

Воздушный тормоз работает неважно, – заявил Полесов, с торжеством поглядывая на пассажиров, – не всасывает. – Тебя не спросили, – ответил вагоновожатый, – авось засосет.

Закатывающееся солнце посылало мягкий абрикосовый свет.

И как представители полиции, а впоследствии милиции ни старались, хулительная надпись аккуратно возобновлялась каждый день.

Не смывается ни холодной, ни горячей водой, ни мыльной пеной, ни керосином.

А третий так и сидит себе дома, любовно поглаживая созревшую грыжу и читая сочинения графа Салиаса, купленные вместо рубля за пять копеек.