Цитаты из книги «Саламбо»

Никто еще не знал Саламбо. Известно было только, что она жила уединенно, предаваясь благочестию.

Вдруг осветилась самая верхняя терраса дворца; средняя дверь открылась, и на пороге показалась женщина в черных одеждах. Это была дочь Гамиль

Солдаты схватили рыб, просунули пальцы под жабры и с громким хохотом понесли их на столы. То были рыбы, принадлежавшие роду Варка. Происходили эти рыбы от первобытных налимов, породивших мистическое

Тем временем балеарские пращники обогнули угол дворца, чтобы удобнее было приступить к грабежу. Но им преградила путь высокая изгородь из индийского камыша. Они перерезали кинжалами ремни затвора и очутились перед фасадом дворца, обращенным к Карфагену

чаши в руках начальника Легиона Гискона

ков, целовал им руки и наконец поздравил с празднеством, выражая при этом удивление, что не видит на пиру чаш Священного легиона. Чаши эти, с изумрудной виноградной лозой на каждой из шести золотых граней, принадлежали милиции, состоящей исключительно из молодых патрициев самого высокого роста, и обладание ими было привилегией, почти жреческой почестью

Его звали Спендием. Карфагеняне захватили его в плен в Эгинской битве. Говоря на греческом, лигурийском и пуническом языках, он стал снова благодарить наемни

Это были голоса рабов в эргастуле[19]. Солдаты вскочили и бросились освобождать заключенных.

Вдруг они услышали жалобное пение

Республика, истощенная войной, допустила скопление в городе отрядов, возвращавшихся из похода. Гискон[15], начальник наемных войск, умышленно отправлял их частями, чтобы облегчить выплату им жалованья, но Совет думал, что они в конце концов согласятся на некоторую уступку. Теперь же наемников возненавидели за то, что им нечем было уплатить. Этот долг смешивался в представлении народа с тремя тысячами двумястами эвбейских талантов[16], которые требовал Лутаций[17], и Карфаген считал наемников такими же врагами, как и римлян.