Цитаты из книг автора «Гилберт Кит Честертон»

Поэты показывают нам во всей красе человеческие чувства; но помните всегда, что это – человеческие чувства. Никто не написал хороших стихов о том, что дети отвратительны, сумерки нелепы, а человек, скрестивший меч с тремя врагами, достоин презрения. Эти мнения отстаивают интеллектуалы, или, иначе, умники.

умеет не только терпеть дураков, но и терпеть умников, а это труднее.

Браун. – Я здесь родился. Но самое забавное, что даже если вы принадлежите к этой стране и любите ее, то все равно не можете разобраться в ней

Именно безнравственность сегодня превратила человека в убийцу.

Ересь всегда влияет на мораль, если она достаточно еретична

пору моей юности социалисты утверждали, что классов вообще не существует.

Вновь раздался голос священника; теперь он звучал иначе – казалось, что он доносится откуда-то снизу. – Есть два пути борьбы со злом, – сказал он. – И между этими двумя путями в современном сознании глубочайшая пропасть. Одни боятся зла, потому что оно далеко. Другие – потому что оно близко. И ни одна добродетель, и ни один порок не отдалены так друг от друга, как эти два страха. Никто не ответил ему, и он продолжал так же весомо, словно ронял слова из расплавленного олова: – Вы называете преступление ужасным потому, что вы сами не могли бы совершить его. Я называю его ужасным потому, что представляю, как бы мог совершить его. Для вас оно вроде извержения Везувия; но, право же, извержение Везувия не так ужасно, как, скажем, пожар в этом доме. Если бы тут внезапно появился преступник…

В любой момент я был готов сыграть роль преступника. По крайней мере, я вменил себе в обязанность знать эту роль назубок. Сейчас я вам поясню: когда я пытался представить себе то душевное состояние, в котором крадут или убивают, я всегда чувствовал, что я сам способен украсть или убить только в определенных психологических условиях – именно таких, а не иных, и притом не всегда наиболее очевидных. Тогда мне, конечно, становилось ясно, кто преступник, и это не всегда был тот, на кого падало подозрение.

Хотя отец Браун часто бывал молчалив, он обладал удивительным даром сопереживания, и за эти несколько бесконечных часов он неосознанно проник в тайны Рид-Хауса гораздо глубже, чем его друг-профессионал. Он умел дружелюбно молчать, чем невольно привлекал желающих посплетничать, и почти без единого слова со своей стороны узнавал от своих новых знакомых все, что они вообще были готовы рассказать.

– Мы повернули не туда и попали в недоброе место, – сказал отец Браун, глядя из окна на серовато-зеленые заросли осоки и серебристое зеркало воды. – Ну что же, иногда хороший человек в недобром месте может совершить хорошее.