жать совместный путь. Надеялся, что вам есть что сказать, но теперь вижу, что мы друг для друга – ничто. Если вы вполне убеждены, что нелепая страсть с моей стороны абсолютно угасла, то желаю удачного дня.
Мисс Хейл может любить другого, может держаться надменно и презрительно, но он все равно окажет ей услугу, о которой она никогда не узнает. Возможно, он начнет ее презирать, и все же та, которую пока любит, должна быть защищена от позора
Глубоко оскорбленный, он полагал, что не хочет видеть ту, которая так жестоко его унизила, но ошибался: одно лишь молчаливое присутствие мисс Хейл доставляло острое, хотя и горькое, наслаждение. Сдержанный суровый мужчина, Торнтон не привык анализировать мотивы собственных поступков, а потому позволил себе роскошь заблуждения.
Джентльмен не мог и не хотел отказать себе в удовольствии мимолетной встречи с Маргарет и никакого иного вознаграждения не ждал. Так проявлялось непреклонное своеволие разумного, сдержанного, сурового мужчины.
Сам же он тем временем думал: «Просто хочу отнести фрукты бедной больной, и ничего плохого в этом нет. Пусть презирает, а я все равно буду делать то, что хочу. Не хватало еще трусить перед высокомерной девчонкой! Я делаю это вовсе не для нее, а ради мистера Хейла, уажаемого человека.
– Право, Маргарет, не обижайся, но Фредерик был намного красивее тебя. Помню, впервые увидев тебя на руках у Диксон, я воскликнула: «Боже, что это за уродливое создание?» А она ответила: «Не каждому ребенку дано быть таким же красавцем, как мастер Фред, благослови его Господь!»
Мистер Торнтон – первый образец промышленника, то есть человека, занятого производством и торговлей, – которого мне довелось встретить, моя первая маслина, так что позволь поморщиться, ее раскусив