Цитаты из книги «Просто вместе»

Его отдаленный дедуля Карл воевал против турок вместе с Людовиком Святым в 1271 году, другой, не менее отдаленный, дедушка Бертран, был при Азенкуре[68] в 1415-м, дядюшка Бидюль участвовал в битве при Фонтенуа[69], дед по имени Людовик бился на берегах Муаны при Шоле[70], двоюродный дед Максимилиан был соратником Наполеона, а прадед по материнской линии попал в плен к бошам в Померании[71]. Филибер рассказывал все очень подробно. Дети не понимали ни слова. Уроки истории Франции в 3D. Высший класс.

в одном Камилла была совершенно уверена: когда-нибудь очень-очень нескоро, когда она станет совсем старенькой, седой и морщинистой, а ее руки покроются коричневыми пятнами, у нее будет свой собственный дом. Настоящий дом с медным тазом для варки варенья, жестяной коробкой с песочным печеньем на верхней полке буфета, крепко сколоченным крестьянским столом и кретоновыми занавесками. Камилла улыбалась. Она знать не знала, как выглядит кретон, и вовсе не была уверена, что ей нужны именно такие шторы, но ей нравилось, как звучит это словосочетание – кретоновые занавески…

1Это всего лишь гипотеза. История скоро закончится, и подтверждения своей правоты мы не получим. Да и в чем вообще можно быть уверенным? Сегодня тебе хочется одного – сдохнуть, а завтра просыпаешься и понимаешь, что нужно было всего лишь спуститься на несколько ступенек, нащупать на стене выключатель и увидеть жизнь в совсем ином свете…

Задрожал весь с головы до ног, в груди что-то защемило и прорвалось громким рыданием. Он не хотел, не хотел, будь все трижды проклято, но справиться с собой не мог. Он плакал, как ребенок, как несчастный дурак, как человек, собравшийся закопать в землю единственное в этом гребаном мире существо, любившее его. И которое любил он сам. Он весь съежился, раздавленный горем, весь в слезах и соплях.Когда он наконец понял, что ничего не может с собой поделать, он обмотал свитер вокруг головы и скрестил на груди руки.Ему было больно, холодно и стыдно. Он стоял под душем, закрыв глаза и подставив лицо, пока не кончилась горячая вода. Он боялся взглянуть на свое отражение в зеркале и порезался, бреясь вслепую. Он не хотел ни о чем думать. Не сейчас. Ему с трудом удалось взять себя в руки, и стоит хоть чуть-чуть дать слабину, как снова тысячи воспоминаний хлынут в голову. Свою бабулю он никогда в жизни не видел ни в каком другом месте, кроме этого дома. Утром в саду, все остальное время – на кухне, а вечером – сидящей у его кровати…

Он ваш друг? – Боже, конечно, нет! Я нашел его по объявлению, у кассы в булочной, что напротив, висел листочек: Молодой повар из ресторана «Vert Galant» снимет комнату, чтобы отдыхать там днем во время перерыва. Сначала он действительно приходил всего на несколько часов в день, а потом… в общем, он теперь тут живет.– Вас это раздражает? – Вовсе нет! Я даже сам это предложил… Понимаете, квартира несколько великовата для меня… И потом, он все умеет. Я даже лампочку поменять не могу, так что… А он мастер на все руки и отъявленный прохвост, клянусь честью… С тех пор как он здесь поселился, моя плата за электричество тает, как зимний снег на весеннем солнце…

Вы преподаватель или что-то в этом роде? – Нет, я… Я… Я работаю в музее…– Вы хранитель?– Какое величественное слово! Нет, я занимаюсь коммерческими аспектами…– Конечно… – Она кивнула. – Наверное, это очень увлекательно… В каком же музее?– Я, так сказать, мигрирую… А вы?– О, я… Увы, моя работа далеко не так интересна, я просиживаю время в конторе…Заметив, что эта тема ей неприятна, Филибер тактично замолчал.– Как вы относитесь к творогу с абрикосовым джемом?– С превеликим удовольствием! А вы?– Спасибо, пожалуй, нет, все эти русские закуски оказались такими сытными…– Вы совсем не толстая…Испугавшись, что произнес нечто обидное, он тут же добавил:– Но вы… э-э… очень изящны… Лицом вы напоминаете мне Диану де Пуатье…– Она была красива?– О! Больше чем красива! – Он покраснел. – Я… Вы… Вы никогда не были в замке д’Анэ?– Нет.– Вам стоит туда съездить… Это дивное место, замок подарил Диане ее любовник, король Генрих II… – Как интересно…

Входите, входите! Боже, вы просто великолепны! – О, – покраснел он, – это всего лишь канотье… Оно принадлежало моему двоюродному деду, и я подумал, что для пикника…Камилла не верила своим глазам. Канотье – это был всего лишь последний штрих. На нем был светлый костюм с красной бабочкой, под мышкой он держал трость с серебряным набалдашником и протягивал ей огромный плетеный чемодан.– Это и есть ваша «корзинка»?– Да, но подождите, у меня есть для вас кое-что еще…Он удалился куда-то в глубь коридора и вернулся с букетом роз…– Как мило… – Знаете, это ненастоящие цветы…

Через несколько дней она отловила своего недотепу. – Знаете, у меня появился камин!– Что, простите? А… Ох, это вы! Здравствуйте, мадемуазель. Унылая погода, не правда ли?– Еще какая унылая! Так зачем же вы снимаете шапку?– О… я… э-э… Я… Я хотел поздороваться, не так ли?– Боже, наденьте ее обратно! Простудитесь! Кстати, я вас искала. Хотела пригласить на ужин «у камелька» как-нибудь вечером на этой неделе…– Меня? – Он едва не поперхнулся.– Да! Вас!– О нет, я… как… Почему? Право же, я…– Что вы? – нетерпеливо спросила она, внезапно утомившись: они стояли, дрожа от холода, перед своей любимой бакалеей.– Это… мм…– Невозможно?– Нет, это… Это слишком большая честь для меня!– Вот как! – Она развеселилась. – Значит, слишком большая честь… Да я же вас зову просто на ужин. Так вы согласны?– Хорошо, да… я… Я буду счастлив разделить с вами трапезу…– Гм… Трапеза – слишком громко сказано.– Вот как?– У нас будет скорее пикник… Небольшой перекус без лишних церемоний…– Замечательно, обожаю пикники! Я даже могу прийти со своим пледом и корзиной, если хотите…– С корзиной?– Ну да, с корзиной для пикника…– Такая специальная, с посудой? – С тарелками, приборами, скатертью

Маленький домик – такие рисуют дети, с дверью и двумя окнами с обеих сторон. Старенький, скромный, тихий, увитый диким виноградом и плетистыми розами. По крыльцу будут ползать черно-красные букашки-красноклопы. Вечерами она станет сидеть на теплых каменных ступенях и ждать возвращения цапли…

Жизнь научила ее не доверять очевидному и не строить планов на будущее, но в одном Камилла была совершенно уверена: когда-нибудь очень-очень нескоро, когда она станет совсем старенькой, седой и морщинистой, а ее руки покроются коричневыми пятнами, у нее будет свой собственный дом. Настоящий дом с медным тазом для варки варенья, жестяной коробкой с песочным печеньем на верхней полке буфета, крепко сколоченным крестьянским столом и кретоновыми занавесками.