Мы еще не начали читать "Три мушкетера", а нас уже одним названием поставили в тупик. Натыкаясь на не читавших это произведение, приходишь в некоторое недоумение, ибо таковые когда-то встречались крайне редко. Даже если клиент был совершенно туп в плане распознавания букв, то и он открывал книгу, смотрел картинки и пробегал глазами пару-тройку диалогов. После очередного показа "дАртаньян и три мушкетера" улицы наполнялись пьяным пением "пара-пара-парадуемся" и воплями мальчишек "Один за всех и все за одного". Наш такой глупый и такой хороший фильм сыграл ключевую роль во взаимоотношениях Александра Дюма-отца и русскоязычных читателей. Дюма читали все и я сам, помнится, как-то, классе этак в 8-м, в новогоднюю ночь оторвался от королевы Марго только на длительность боя курантов. Да и то, чтобы втихаря от родителей хлебнуть из запретной бутылки.
В изобилии были представлены версии "Четыре мушкетера", родные, французские, но мысль - почему же все-таки роман Дюма обозначен как "Три мушкетера", посетила меня довольно рано. И довольно быстро в самом тексте был найден и ответ, заботливо подсунутый автором
д'Артаньян, строя план будущих интриг и решив сделать Атоса, Портоса и Арамиса орудиями собственного успеха, был совсем не прочь заранее собрать невидимые нити, с помощью которых он и рассчитывал управлять своими тремя приятелями
Довольно цинично, не правда ли? Как-то это не очень вяжется с образом настоящей мужской дружбы, изображенной в нашем фильме. Но дружба не появляется сама собой на ровном месте. Она становится итогом чего-то, она часто совместно выстрадана, она не нуждается в подтверждениях и лозунгах. И, помимо того, что история о мушкетерах занимательна сама по себе для любого мальчишки, а мужчины не взрослеют, лишь только набирают вес - в придачу ко всему этому мы имеем перед собой целый учебник жизни, курс молодого бойца, знаете - сколько дАртаньянов в этом мире покинуло уже свою Гасконь и на старой кляче с пятью экю в кармане отправилось на поиски счастья. В Москву. Или что там у кого поближе.
Сам дАртаньян, ловкач и проныра, довольно по-скотски относится к людям, что объясняется совсем не временем, не Парижем и не высокими целями. Это его личное свойство, взлелеянное им и неприкрытое от глаз читателей. С одной стороны это возмущает читателя, но с другой - подкупает своей искренностью. Этот всепроникающий, любопытный, наивный, быстро обучающийся герой по натуре даже где-то асоциален. Он крайне противоречив и, как мне всегда казалось, это не временное его состояние, а на всю жизнь. Поборникам нравственности, как собакам кость, Дюма бросил своего Атоса, который не просто нереален - он фантастичен. Кинематограф ухватился за эту возможность помимо Дюма и дополнил ее совершенным образом некоего монстра. Я его всегда сравниваю с непогрешимым мальчиком-Электроником, роботом, который самый умный, самый сильный, самый благородный и т.д. и т.п. Дюма прилизал Атоса со всех сторон, но и сам же подготовил ему черный выход - обозвал его молчаливым алкоголиком. Но где же это на деле? В основном все это слова. Где-то за границами повествования Атос может быть и есть тот самый алкаш, но и в это слабо верится. На наших же глазах он активен, он берет на себя инициативу, помогает и руководит, у него даже чувство юмора проскальзывает. Если забегать немного дальше, то, как мы помним, во время встречи с некоей госпожой Атос обнаружил у себя даже эрекцию! Об алкоголизме напоминает история с трактирским погребом, где Атос просидел 2 недели и выпил 150 бутылок вина. Даже если округлить до 10-ти бутылок в день и вспомнить, что вино в 17-м веке было довольно слабеньким, то все равно - лично я не берусь повторить подобный подвиг. А алкоголика характеризует как раз получение максимального прихода от самых малых доз. Его организм уже давно перестроился, поэтому сей прецедент говорит только в пользу Атоса.
Вообще, эти три главы "Портос", "Диссертация Арамиса" и "Жена Атоса" видятся самыми удачными в повествовании. Они реально живые, интересные и в них наиболее ярко раскрываются характеры мушкетеров. Делая упор на людях, не стоит сразу же делать выводы о взаимоотношениях. Дюма, как мне видится, из тех людей (или не Дюма, а, как ныне модно, указывать на творческую группу "Дюма"), что в отношениях впадают в крайности. У него все герои балансируют на грани страсти-любви, ненависти-войны. Уродом предсказуемо показан покладистый и предприимчивый Бонасье, что вполне понятно. Несмотря на это, сами мушкетеры где-нибудь в историях с гонкой за снаряжением немногим отличаются от базарных прощелыг. Это, опять же, делает их более естественными, но и отдаляет их образы от высокого романтизма. Любовь и война - это вообще два самых грязных дела на этом свете. И, если вспомнить, что тема эта преобладает абсолютно во всех произведениях Дюма, то это лишний раз подтверждает его некоторое участие в создании данных шедевров. В природе не существует авторов абсолютно совершенных, все мы люди, и всем нам что-то нравится и что-то не нравится. Возможность побродить по Франции разных времен в прекрасной компании - за одно это стоит поблагодарить великого графомана и великого коммерсанта Александра Дюма-старшего.
Немного о банальном. То есть, о графском пруде. Предыстория "миледи - граф де Ла Фер" смогла набрать максимальное количество голосов по итогам всеобщего русскоязычного мушкетероведения. Расскажу о том, как все это видится мне. В основе всего лежит обман. Представьте девушку из очень хорошей семьи, милую и юную. Толпа ее родственников улыбается вам и всячески поощряет ваши отношения. Что вас ждет потом, когда вы обнаружите клеймо? Вас не станет. Может где-то и будет болтаться ваша бренная оболочка, но сами вы растворитесь в вечности сразу же после того, как обнаружили обман. Возможно, что вам удастся пережить подобное потрясение, но и здесь нет пути назад. Мир получит вас нового, вас искаженного, с травмой на всю жизнь, которую уже не вылечить. А потому, совершенно неважно - что далее делал Атос. Пьянствовал или лез под пули. Дюма вручит ему вторую жизнь в следующем произведении, но это будет настолько нескоро в литературном смысле, что уже и не верится, что это тот самый граф де Ла Фер. К тому, как обошелся Атос с миледи, примешивается еще и средневековая дикость, но, как показывает дальнейшее повествование, он и в этом был абсолютно прав. Человек был очень проницательный и вполне мог предугадать - на что способна миледи в принципе.
Про дАртаньяна можно сказать примерно тоже самое, что и про Атоса. Он, хотя и главный герой, но описан как-то со стороны. В большинстве произведений классиков всегда присутствует четкий голос автора, который можно не только услышать, но часто и увидеть. В "Трех мушкетерах" подобный голос присутствует повсеместно, но самого Дюма как бы и нет. И я не склонен думать, что это результат постороннего вмешательства. Если заниматься селекцией произведений Дюма и установить, скажем, что за 2 года он написал "Три мушкетера", "20 лет спустя", "Королеву Марго" и еще 5-6 менее значимых произведений - все это, конечно, очень сомнительно. Но, в конечном итоге, какое наше дело? Целостность конкретно этого произведения налицо и нет сомнений, что в итоге его писал один человек.
А то, что слова автора идут вразрез с тем, что происходит в "Трех мушкетерах" на самом деле, то это нестрашно. Может Дюма таким образом создавал дополнительные картины для себя, может пытался внушить что-то читателям - в каком-то смысле это даже оригинально, ибо открывает более широкие просторы для фантазии самого читателя. Одно время мне казалось, что реализм и некая практичность исходят от Портоса. Его так все друзья величают. Потом оказалось, что таким великим предпринимателем Портос зовется только на фоне своих непрактичных друзей. Но портосовские ужимки и сенсорная грубость выглядели очень достоверно. Еще мне казалось, что Арамис окутан завесой тайны специально, ибо автор так до конца и не смог проникнуть в этот образ сам. Наконец, Ришелье - проницательный физиономист, неровно дышит к дАртаньяну. Что это? Любовь? Любовь к себеподобному? Не берусь судить, но сам себеподобных люблю только в литературе.
В итоге, у каждого в жизни были свои Три Мушкетера. Три учителя, что помогали в полной мере ощутить самого себя. У кого-то их было больше, у кого-то меньше. Не суть. Поблагодарим же господина барона Проспера-Жоржа Дю Руа де Кантель, Остапа-Сулеймана-Берта-Мария Бендер-бея и только Ходжа Насреддин без всяких фокусов вписал свое короткое имя в этот список.