Цитаты из книг автора «Зинаида Гиппиус»

Он до слез любит ее, единственную, кровью рожденья с ним связанную, но им не дано понимать друг друга. А понимания, может быть, совсем и не нужно, если есть любовь.

Это – женское, а женское нельзя понять, да и не нужно: оно и само себя – разве понимает? Другое дело, если «чувство собственности» к близкой; а если нет – иначе любишь. Тогда ее надо ласкать, угревать, веселить; уйдет – оставить, издали заботиться. Придет – угреть.

Одно Лёле было досадно: каждое утро, просыпаясь, она совсем не любила Васю

Кричу /пусть, как во сне, безгласно/ умирающим французам и англичанам, расстреливаемому Парижу: да, да, мы знаем, это не только Германия, это и Россия с него двинулась на вас, это и от русских рук вы умираете! Мы, искорки умирающие, мы здесь это знаем, это сознаем. Русские руки, вместе с германскими, убили Россию, те же русские руки с германцами кровавят вас, сверху душа трупом России.

Теперь, чтобы продолжить посещения заключенных, нужно перейти на службу к большевикам. Они – ничего, даже предлагали остаться «у них». Вообще – вот значительная черта: они прежде и паче всего требуют «признания». И всякие милости готовы даровать, «если падши поклонишься им».

женщина – объект поклонения, вожделения, почтения, презрения или отвращения, зверь или бог, нечто связанное с полом, «совсем другое», нежели человек, – уже потому, что всегда объект.

«Женское творчество» даже никто и не судит. Судят женщину, а не ее произведение. Если хвалят, – то именно женщину: ведь вот, баба, а все-таки умеет кое-как.

Коли в ней, в девке, эта скука объявилась, так ты ее квартирами да обмеблировками не изгонишь. Это в ней человечий, не червяной дух скучает.

Да пусть она – «оно», пусть нет женщины, а только «женское», пусть одно «женское» мы любим…

Именно «женское»… а уж как его зовут, Олей или Машей – это дело случая и времени.