Цитаты из книг автора «Жюль Верн»

Именно, Нед. Итак, на глубине тридцать два фута вы будете испытывать давление семнадцати тысяч пятисот шестидесяти восьми килограммов; на глубине три тысячи двести футов давление в сто раз большее, то есть давление миллиона семисот пятидесяти шести тысяч восьмисот килограммов, а при тридцати двух тысячах футов глубины давление это увеличится в тысячу раз и будет уже равняться семнадцати миллионам пятистам шестидесяти восьми тысячам килограммов – другими словами, вас бы тогда сплющило почище, чем от действия гидравлического

, что на глубине триста двадцать футов это давление равняется десяти атмосферам, на глубине три тысячи двести футов – ста атмосферам, а на глубине тридцать две тысячи футов, то есть около двух лье с половиной, – тысяче атмосферам. Значит, если бы вам удалось достигнуть такой глубины в океане, каждый квадратный сантиметр вашего тела подвергся бы давлению тысячи килограммов. А вы знаете, почтеннейший, сколько кубических сантиметров имеет поверхность вашего тела? – Понятия не имею. – Около семнадцати тысяч.

вечером 30 июня, через три недели после нашего отплытия из Нью-Йорка, фрегат находился в тридцати милях под ветром от патагонских берегов.

Мало того! На борту находился сам Нед Ленд, король китобоев

А между тем «Авраам Линкольн» еще не рассекал своим форштевнем подозрительные воды Тихого океана.

Капитан Фаррагут верил в чудовище, как иные старушки верят в библейского Левиафана, – не разумом, а сердцем. Чудовище существовало, и капитан Фаррагут очистит от него моря – он в этом поклялся. Это был своего рода родосский рыцарь, который шел на борьбу с драконом, разорявшим его остров. Что-нибудь одно: или капитан Фаррагут истребит нарвала, или нарвал истребит капитана Фаррагута. Середины тут не было.

Несколько снизив скорость, он вошел в отмеченный бакенами фарватер, изгибающийся по заливу, образуемому оконечностью Санди-Хука, и прошел мимо песчаной отмели, с которой его еще раз несколько тысяч зрителей приветствовали. Процессия лодок и буксиров провожала фрегат до самого маяка.

Я распорядился, чтобы мои тюки с препарированными животными и сухими растениями были отправлены в Париж, открыл достаточный кредит своей морской свинке, затем вместе с Консейлем прыгнул в карету.

Архиотериумы и ракотериумы, ореодоны… –

у Консейля был один недостаток: он был отчаянным формалистом и