Цитаты из книг автора «Жоржи Амаду»

Полюбить легко, любовь приходит, когда ты меньше всего ее ожидаешь; взгляд, слово, жест – и огонь занялся, обжигает грудь и губы, трудно погасить его, тоска раздувает его; любовь не заноза, ее не вынешь из тела, не опухоль – не удалишь, это – болезнь неизлечимая и упорная, убивающая изнутри. Закутанная в испанскую шаль, Тереза идет в сторону дома. Она не плачет, не привыкла; глаза сухи и горят, как угли.

Художник Женнер Аугусто – именно он сидел за столиком – внимательно посмотрел на Терезу, чтобы никогда ее не забыть

Тереза, щит любви, защищает его, исходя кровью вместе с ним. Идиллия пришла к ним, но позже.

Может, вам лучше не выходить со мной так часто? – Не будь глупой, Сладкий Мед. Я не собираюсь из-за чьих-то пересудов отказываться от удовольствия гулять с тобой. Мне это безразлично и совсем не трогает. Все обращают внимание, Тереза, из зависти, что ты – моя. Если бы я захотел, чтобы полмира умерло от зависти ко мне, я бы привез тебя в Баию, в Рио – вот было бы разговоров. – Он засмеялся и опустил голову. – Но я эгоист и не выставляю напоказ, чем владею, пусть то будет человек или вещь. Я их хочу иметь исключительно для себя.

Не обремененная необходимостью иметь утонченный вкус, как и говорить неправду, Тереза признавалась доктору в своих пристрастиях, и Эмилиано, улыбаясь, говорил ей: Тереза Сладкий Мед.

» Столько чувств обуревает ее: уважение, благодарность, нежность, любовь, но только не сострадание! Нет, сострадания он не ждет и не примет; он, эта твердая скала? Любовь, да, любовь и преданность, но как обо всем этом сказать: «Положи ко мне на грудь голову и отдохни, любовь моя».

. С застенчивой улыбкой, столь отличной от той, когда он громко смеется, доктор Эмилиано пристально всматривается в освещенное лунным светом лицо Терезы, как бы прося прощения за случайно прозвучавшие нотки горечи, печали и даже гнева в его любовном признании, а ведь это было признание в чистой, искренней и горячей любви. Тереза продолжала лежать в гамаке, она была так тронута услышанными словами, что сердце ее наполнилось нежностью, а глаза влагой. Ей так много хочется ему сказать о своей любви, но слов не хватает, хотя за эти шесть лет, прожитые с ним бок о бок, она говорить научилась. Тереза берет протянутую ей руку и, поднявшись с гамака, бросается в объятия доктора Эмилиано, подставляя ему губы для поцелуя, так как же ей его называть: муж, любовник, отец, друг, мой сын?.. «Положи ко мне на грудь голову, любовь моя…» Столько чувств обуревает ее: уважение, благодарность, нежность, любовь, но только не сострадание! Нет, сострадания он не ждет и не примет; он, эта твердая скала? Любовь, да, любовь и преданность, но как обо всем этом сказать: «Положи ко мне на грудь голову и отдохни, любовь моя».

удовольствие и считал его взаимным. Нет, для Терезы это была тяжкая обязанность. И длилось все это четверо суток – как раз то время, в течение которого зараженное оспой тело покрывается гнойными пузырьками в обреченном на смерть городе.

Когда в Букиме она легла с врачишкой, когда он взял ее, холод сковал Терезу. Да, такой холод в постели проститутки позволял ей быть безразличной к происходящему, далекой от совершающегося акта, в котором продаются красота и умение в подобных делах. Но здесь-то, идиотка, чего ждала она? Ждала чувств, которые помогут забыть вкус соли и морского ветра и той груди, что походила на киль корабля.

И согласилась она на веселое путешествие, дружбу и постель врачишки с кукольным личиком, красивенького и циничного, без сердечной склонности только потому, что очень уж она была подавлена и чувствовала себя потерянной, вернувшись в Аракажу, да сердечной склонности Тереза не испытывала ни к кому после отплытия баркаса «Вентания», увезше