Цитаты из книги «Орас»

Проявив такое самопожертвование, Поль сжег свои корабли и навсегда лишил себя права сказать ей: «Вот что я сделал для вас»; ибо если не вникать глубже, то что особенного он совершил? Оказал ей лишь скромную дружескую услугу.

В своей ревности мы способны отвергать то, что видим собственными глазами; но, когда вы клянетесь, верим вашему слову как если бы оно было свято и нерушимо. Но разве наше слово не менее свято? Почему вы сделали из вашей чести и нашей столь различные понятия?

Прежде чем открыть, ведут переговоры через глазок, шушукаются за дверью, кого-то прячут не то на кухне, не то в чулане или в шкафу; а когда вхожу, смеются мне в лицо. Кого здесь обманывают? Тебя или меня?

– Если я правильно понимаю роль, отведенную мне в этом деле, – продолжал я, – то я должен: primo[5]: разрешить вам распоряжаться всем нашим достоянием, чтобы помочь несчастным соседкам; secundo[6]: всегда держать наготове увесистую палку для спины господина Пуассона на случай нападения. Итак, вот primo: трехмесячная рента, полученная мною вчера, – можешь, как всегда, делать с ней все, что найдешь нужным; secundo: вот надежная дубина – пусть стоит наготове. С этими словами я повалился на постель и уснул, не успев даже раздеться.

Я не смел, я не хотел больше сомневаться – и все еще сомневался.

Она завладела мною. А теперь я вынужден держать слово, раз уж продался в рабство.

Я ушла оттого, что со мною дурно обращались, вот и все.

Добавьте сигару толщиной с полено, торчащую из-под рыжих, подпаленных усов, хриплый голос, сорванный в первые дни августа 1830 года пением «Марсельезы», и добродушную самоуверенность человека, сотни раз обнимавшего Лафайета{37}, о котором, впрочем, в 1831 году он уже говорил, прибавляя «мой бедный друг», – и вы увидите во весь рост Жана Ларавиньера, предводителя бузенго.

Если юность может выразить величие и отвагу, заложенные в ее сердце, лишь покушаясь на общество, значит, общество устроено плохо!

Одним словом, передышку, которую другие разрешают себе ненадолго, они превращают в смысл и содержание всей жизни. Поэтому их манеры, их мысли и даже черты лица, вместо того чтобы сформироваться, сохраняют какую-то ребяческую неопределенность и подвижность;