Отзывы на книги автора «Жорж Перек»

Как вы относитесь к смыслу?
Вариант ответа 1: Положительно. Всегда его ищу и ему следую.
Вариант ответа 2: Отрицательно. Смысл есть тлен, ибо никакого смысла нет.
Вариант ответа 3: С мыслью мирюсь. Мир оканчивается мысом. Льется с мыса текучая лента.

Если вы выбрали ранее вариант 1, то ответьте на следующий (второй) вопрос: Сколько времени вы готовы потратить на поиски смысла там, где его нет на первый, второй и даже четырнадцатый взгляд?
Вариант ответа 1: Ересь какая. Нет, значит нет, искать в этом месте не стану, пойду в другое.
Вариант ответа 2: Буду копать до изнеможения, до исчезновения, до полного растворения.
Вариант ответа 3: Время... ВРЕМЯ... Вр...ем...

Если в самом первом вопросе вы выбрали вариант 2, то не читайте ни этот отзыв, ни прочие, читайте сразу книгу. Прямо СРАЗУ!

Если в самом первом вопросе вы выбрали вариант 3, то вы - Жорж Перек, или его Тень, или его Брат, или ... Тень его Брата, или...

Если во втором вопросе вы выбрали вариант ответа 1, то вам либо в начало отзыва (да, да, снова), либо, простите, мимо. Спешите туда, где вольный воздух, бегом. Бегите отсюда. Тут все бред и самая что ни на есть чушь.

Если вы во втором вопросе все еще выбирали что-то, кроме 1 варианта ответа, да и вообще все еще надеетесь что-то выбирать, то бросьте это дело - читайте "Исчезновение" (а хотите "Исчезание") и само слово "ВЫБОР" насмешит вас своей напыщенностью.

Что это вообще было?!

Сначала нам покажется, что мы имеем дело со смутной галиматьей, с ничего не значащим хаосом, но мы сможем, однако, констатировать, что речь идет о знаке утвердительном, точном, подчиненном кодифицирующей силе, одобрению публики, которая всегда его принимала: социальное орудие, обеспечивающее коммуникацию, обнародующее ее без нарушения, дающее ей свой канон, свой закон, свое право.

Не хочу и не буду описывать этот роман Перека в каких бы то ни было филологических терминах. Не хочу и не буду корежить себя, чтобы в двух словах изложить его основную мысль, ибо см. вариант ответа 3 в самом первом вопросе отзыва. Ни хочу и не буду называть его триллером, детективом, сюрреалистическим фонтаном и прочими штуками. Не хочу и не буду называть это фатумное слово "постмодернизм" (оу, назвала...). Я не хочу. И не буду.

Хотите, чтобы внутренности вашего мозга разогрело пламя, прожег электрический ток, распотрошила остервенелая жажда докопаться до ... да хоть до чего-нибудь докопаться?!

ВАМ СЮДА!
(стучать три раза)

Оборот слов только с «о», монопольно, что способно? Порой, что-то можно спокойно побороть монотонность, односложность, но осторожно, особо дотошно, «бочком», вплоть до сносно. Слог – только осколок слов построчно, оно свободно подобно кондор, словно колокол громко. С гордой походкой, вольготно, комфортно, роскошно, проворно. Головоломно, новомодно, спорно? Возможно. Коль скоро мой монолог – только повод, способ помочь, он коротко, охотно подробно потом. Вот о том, что Оно: горсть слов, двойной сон, просто кроссворд многословно? Ловко обошлось, но довольно.

Попробуем сказать иначе:
А что, если отказаться от «Е» -
Может быть, подумал Перек.
Ясно, что при этом условии
Творческое вдохновение -
Не главное, важна техника.
Именно так написан роман,
Книга-игра, фарс, лабиринт.

А что делает её поэтичной?
Безусловно, язык, но и идея –
Смелый, решительный опыт
Удался. Обманчивый текст
Романа столь удивителен:
Действие, сюжет, герои – всё
Абсурд; мир, где нет смысла.

Прелестное произведение, как и все необычное в нашей жизни. Удивительный литературно-философский эксперимент, достойный образчик интеллектуальной прозы. Хотя это моё первое знакомство с писателем, считаю, что его можно поставить вровень со Стоппардом, Павичем, Эко и немного даже с С.Кржижановским. Ценители упомянутых авторов по достоинству оценят Перека: интригующий, детективный сюжет с уклоном в литературно-исторические тонкости, интеллектуальные перлы, абсурдность положения, в общем...качественный постмодернизм в лучших традициях жанра. Работа мозгу обеспечена. Книга требует постоянного напряжения ума, обращения к нескончаемым сноскам. Не для ленивых читателей, а для пытливых. Получила восторг и восхищение

Такой роман - мечта для меня. Как литературный выигрыш в лотерею, который может выпасть лишь раз в жизни.
На оси четкой структуризации, в упорядочивании разрозненных и раскиданных частей, строится неповторимая для каждого читающего история жизней очень разных, собранных в жизнь одну.
Дом где-то в Париже, остановившись под пером Жоржа Перека, будто переживает многостраничный фотографический снимок - старомодный, когда нужно было надолго застыть, чтобы фото получилось... И одновременно готовится к препарации, к безудержному выплескиванию на читателя образов, предметов, судеб.

Жорж копает глубоко: начиная с центра, он разветвляет и уводит во временные и пространственные паралелли все большее количество частей своей хитрой, но строгой мозаики. Он не просто протащит по донышку какого-нибудь мелководья, штрихуя невесомо чей-то образ, он утащит туда, на самое дно, к глубоководным рыбам, и придется набрать очень много воздуха, чтобы завершить это плавание.
Это - роман-план, роман-схема, конечно же, роман-паззл. Хотя мне он временами казался кубиком Рубика с гранями-хамелеонами. Подогнать один цвет под другой было вопросом времени, но, лишь слегка озарив пониманием сознание, роман снова сыпался сквозь пальцы, продолжая манить своей неразрешимой и бездонной глубиной.
В перипетиях времен, имен и историй, слишком разных, чтобы их можно было классифицировать, легко потеряться. Сказать, что для чтения требуется основательная интеллектуальная подкованность - почти ничего не сказать. Наверное, каждая страница пестрит названиями, датами, терминами, очерками событий и отсылками к чему-либо. Зато работу воображения и интеллекта, которую внушает написанное, невозможно не ценить и не благодарить за это книгу.

Синхронизируя идентичность каждодневных человеческих движений, Перек демонстрирует однообразность и одновременно неповторимость жизни для каждого. Его акценты на предметах и их значении заново открывают простые, и, как казалось, знакомые вещи. Новыми глазами я смотрела на материальные мелочи, меня окружающие, пытаясь определить, есть ли у того или иного предмета история и память. Слишком привычны люди замечать только определяющие, только яркие моменты своего существования. Но у каждого мига есть история, которая тянется от жизней наших умерших предков, воплощаясь, порой, в тривиальности настоящего.

Перек материалист закоренелый, весь в осязаемости и прочности окружающего. И одновременно кудесник, показывающий обычные явления со сторон, о которых не имеешь представления, и может до конца жизни не имел бы. Он легко носится между реальными и почти фантастическими жизнями, обрывая каждый рассказ на самом интригующем, творя волшебство в воображении читателя, но бросая в лицо ему же наглядную прозу жизни.
Ковры, табакерки, журналы. Гимнаст, всю жизнь живущий на трапеции. Ученый, преследующий неуловимое племя где-то в джунглях. Мужчина, вычеркивающий слова из словаря, знаменуя полное забытие когда-то существовавшей значимости. Студент, решивший однажды не выходить из своего мира-комнаты (это, кстати, отсылка к самому себе). Лестницы, помнящие слишком многое. Звон ключей того, кто никогда не вернется домой.

В круговороте жизни-преемственности-умирания вещей (и людей) новых и забытых, перестаешь чувствовать себя: размываешься меж страниц, по кусочкам составляя одну - и только для себя самого - неповторимую внутреннюю жизнь.
Это сродни небольшой горячке, истовому желанию упорядочить неупорядочиваемое, как Бартлбут, тщетно собирающий паззлы из некогда нарисованных им картин, которые все равно впоследствии канут в стирающем растворе и из ничего станут ничем.
Моя "горячка" даже получила специальный термин - жоржеперековость. Точные симптомы вам не опишу, но скажу со всей ответственностью, что, когда по прочтении какого-либо романа Жоржа вас вдруг заинтересует такой, например, образ, как вертикальность стены, значит, мы с вами друг друга понимаем.

Эта книга может быть настольной всю жизнь. Ее можно взять в спутники на необитаемый остров и не заскучать. Ее можно понимать всегда и никогда не понимать.
Отдельное спасибо хочется озвучить издательству, выпустившему эту книгу именно такой, какой она должна быть: с пометками, указателями, планом, разными шрифтами... Мне не хватило только одного: пустых листов в конце. Туда бы я записала, как употребила свою жизнь, употребляя жизнь способ употребления.

Трагедия, фарс, абсурд, почти что постмодернистская игра с читателем; всё это – наряду с очень личными переживаниями автора, связанными с выпадением из жизни целых её пластов, с потерей памяти – и есть «Исчезание» Жоржа Перека. Удивительный роман, в котором под изящной обёрткой лингвистического эксперимента кроется и увлекательная история нескольких поколений весьма несчастливого семейства, и насмешка над обществом потребления конца XX века, и глубоко прописанный образ человека ищущего, находящегося в шаге от обретения столь желанного смысла жизни, на проверку оказывающегося лишь причудливым паркетным узором или побочным продуктом чьей-то другой сюжетной линии. Под завязку наполненный аллюзиями и переложениями классики, поэтичный и оригинальный – этот роман достоин признания.

Итак, задуманное в качестве эксперимента, чуть ли не на спор, «Исчезание» в оригинале лишилось французской буквы e, причём обязательным для автора было условие создания связного и увлекательного текста. Валерий Кислов, переводя роман на русский язык, вынужден был не просто повторить приём Перека, а полностью переработать исходную версию книги, убрав из неё букву «о» и адаптировав все связанные с ней реалии. Ведь «Исчезание» неделимо, в отличие от многих подобных экспериментов, задуманных исключительно ради игры с текстом. Смысл в нём накрепко спаян с формой, а мир героев романа с изъятием из него 16-й буквы алфавита (здесь и далее будем обращаться к русскоязычному варианту) стал неуловимо изменившейся изнанкой нашей полноценной реальности, Зазеркальем, где тонко чувствующие натуры способны заметить зияющую пустоту там, где определённо должно быть нечто важное. Множество символов и шифров намекают нам об этом провале, исчезании, тянущем за собой бесплодные поиски обыденного для читателя элемента, на страницах романа уходящего в метафизическое измерение.

Сюжет книги следует за метафорическими изысканиями: сначала все ищут пропавшего Антея Гласса, потом убийцу, по необъяснимой причине разделывающегося с теми, кто мог бы дать существенные подробности пресловутого исчезания – и, с ходом повествования, детективная интрига наслаивается на мистическую, бесплодную, но от того не менее важную, борьбу с отсутствием. В романе Перека Заклятие, олицетворённое накрест перечёркнутым кругом (вы ещё не забыли про 16-ю букву, правда?), побеждает окончательно и бесповоротно, непроницаемый туман вновь закрывает собой истину, казавшуюся такой близкой и понятной, и любой поиск останавливается ровно в шаге от обретения недостающего кусочка – будь то воспоминания или смысл – мозаики. И это притом, что основная интрига расставляет все точки над i, придавая книге полноценность и завершённость.

Роман невероятно атмосферен в плане нагнетания тревожности. Как персонажи ощущают себя загнанными в угол и неспособными вовремя связать распадающиеся нити интриги, а потому не имеют возможности кого-либо спасти, так и читатель не может абстрагироваться от навязанного ему исчезания. Перек словно бы сажает нас напротив зеркала и за его поверхностью постепенно раскрывает правила игры, а мы не можем ни повлиять на развитие событий, ни как-то изменить трагический исход – Заклятие перекрывает нам дорогу в Зазеркалье так же хорошо, как скрывает от героев романа тяготеющий над ними рок.

Яркий контраст являют собой сама история, весьма драматичная и напряжённая, и выбранный автором тон, превращающий повествование в торжество абсурда. Поступки зачастую напрочь лишены логики, события скатываются в откровенную фантасмагорию, и над всем этим довлеет юмор Жоржа Перека, не раз и не два заставляющий читателя улыбнуться. Поразительное сочетание безумия и линейности делает роман весьма непростым для чтения (по крайней мере, первую его половину, а после оторваться от него становится совершенно невозможным), но сложившаяся в итоге картина с лихвой искупает затраченные часы. В «Исчезании» есть над чем подумать, чем заинтересоваться и кому сопереживать. Совесть не позволяет однозначно записать его в постмодернистские выкрутасы, потому что автор замечательным образом подбирает все недосказанности и стреляет изо всех разбросанных по роману ружей. Он не оставляет читателя ломать несчастную голову над «что, почему и зачем», зато даёт колоссальный импульс для размышлений о центральной теме книги, исчезании.

Множество, множество историй, которые вам хочется узнать. Истории в этой книге повсюду и обо всем — как кусочки пазла, которые соберут единую картинку только в самом конце.
⠀
Это роман-головоломка — истории людей здесь настолько разные, что вам и в голову не придёт, почему вообще этот сборник отдельных рассказов в целом можно называть романом. Люди не просто разные — они даже иногда не связаны друг с другом во времени — только с Домом.
⠀

"Иногда он представлял себе, что дом — это айсберг, где этажи и чердаки составляют видимую часть".

⠀
Роман — как лоскутное одеяло. Автор экспериментирует не только с героями, с временем, но и со стилями написания, здесь нет деления на главных и второстепенных персонажей — в романе Перека всё и сразу, и это чертовски очаровательно.
⠀
Сначала — можно не понять. Можно запутаться. Но однозначно рекомендую попробовать — он потрясающий. Он точно стоит сложной попытки. Вполне вероятно, если вы любите эксперименты со своим читательским опытом, этот роман понравится и вам.
⠀
Рекомендую для расширения своего опыта в чтении.

Еще обучаясь в начальной школе, в одном из учебников я встретил картинку, где был изображен в разрезе многоквартирный дом со всеми квартирами, их обстановкой и жильцами. Помню, я любил рассматривать эту иллюстрацию, представлять себе жизнь этого дома. Много позже, на первых курсах университета я снимал квартиру в типовой панельной пятиэтажке. Во дворе была лавочка, пустующая вечерами. Я занимал ее и долго наблюдал за освещенными окнами, видел я только шторы, люстры и иногда неясные силуэты, но воображением достраивал все остальное. Мне казалась интересной мысль, что за каждым окном прячется человек со своей уникальной историей жизни.
Похоже, Жоржа Перека тоже посещали такие мысли, в результате появилась на свет идеальная книга о доме. Почему идеальная? Книга объемная, но состоит из коротеньких глав-зарисовок. Эти кусочки очень разные – тут и описание, и размышление, и детектив, и бухгалтерская книга, и каталог мебели и много чего еще. Описаны сотни (а упоминается не меньше тысячи) людей самого разного достатка и положения в обществе. У каждого своя личная жизнь, работа, свои интересы и привычки. Еще в книге называются и описываются тысячи самых разнообразных предметов. Это может порадовать не только тех, кто считает, что «вещи приятней, в них нет ни зла, ни добра», но и для читателя, желающего рассмотреть эпоху в деталях. Что как ни обстановка квартир самых разных жильцов может лучше рассказать, как менялись представления людей об удобстве, красоте, как двигался прогресс, а вместе с этим менялась и жизнь в целом?
Книга настолько насыщена формой и содержанием, что при всем желании вряд ли получится все охватить при первом прочтении. Лично я уверен, что многое упустил. Но очень рад, что данный автор появился в моей жизни.

- Какая прелесть, если бы сюда еще и капельку смысла... - Думаю, сей вклад будет незначительным.

Роман Жоржа Перека в основном известен благодаря тому, что в нём отсутствует буква "Е". Труд по написанию, конечно, колоссальный, но, по моему мнению, абсолютно бессмысленный.
Роман начала читать в переводе Кислова. Это тот, который по аналогии с оригиналом, убрал самую часто повторяющуюся гласную русского языка "О". Но позвольте, тогда это получается оригинальное произведение переводчика, а никак не перевод; исчезают нюансы, присущие оригиналу.
Большей белиберды я не читывала: меняются имена действующих лиц, цифры, места; в общем, всё перевёрнуто с ног на голову. Почему главный герой Антон стал Антеем, а не Антуаном? Ольга - Хыльгой, а не более привычной нам Хельгой? Почему исчезать стала цифра "16", а не "5"? В пятерке ведь тоже нет буквы "О". А кличка лошади? "Эль ежей" - вообще "шедевр". Промучившись страниц пятьдесят, бросила это занятие и перешла на вариант, где буква "О" присутствует. Стало легче, но не на много. Кто-то куда-то едет, всё кого-то ищут, попутно убивая одного-двух человек на каждой странице.
Всё-таки осилила, дочитала. Медальку мне за мужество и отвагу! С каким же чувством облегчения перевернула я последнюю страницу.

Вообще я какое-то время назад поняла, что постмодернизм – это не мое. Однако же что-то привлекло меня в этой книге и заставило ее прочитать. Возможно, это было любопытство. Разве никому никогда не хотелось, проходя мимо какого-то дома, заглядывая в светящееся окно, узнать, кто там живет, что это за люди, что за вещи их окружают.

Перек такую возможность дает, комнату за комнатой он показывает нам некий парижский дом, раскрывая истории людей, его населяющих, и родственников, знакомых, и всего того великого множества вещей, которые их окружают. Сюжеты маленьких зарисовок или рассказов забавные, интересные, неординарные, а в целом сюжета у романа нет. Автор показывает нам людей и комнаты не в движении, а словно застывшие на фото, на картине, где можно во всех мелочах рассмотреть, что где висит, что кто делает, как кто одет, и все это описывает иногда раздражающе подробно.

Поначалу такое медитативное наблюдение успокаивает и увлекает, но в какой-то момент я посмотрела на объем книги и испугалась – она вся такая будет? Ну да, в общем вся. По большей части ловила себя на мысли, зачем я читаю. Если жизненные истории и некоторые интерьеры интересны, то перечисление продуктов в кладовой на две страницы или инструментов в каждом наборе из магазина съемщицы одной из квартир вообще не лезет ни в какие ворота – слова ради слов.

По бессмысленности можно сравнить только с бессмысленностью жизни местного богача Бартлбута – 10 лет он потратил на обучение акварели, потом 20 лет рисовал гавани по всему миру, обращая после картины в паззлы, потом 20 лет собирал паззлы обратно. Их надлежало снова обратить в картины без следов разрезов.

Это был любопытный опыт, но не могу сказать, что очень мне нужный. Понять замысел автора мне ума не хватило. Так что просто приму эту книгу как забавную голволомку, игрушку, и забуду об авторе.

"Жизнь способ употребления" я сравнила бы с "Улиссом" Джойса. Оба произведения можно прочитать просто так, не обкладываясь справочниками и не щекоча ежесекундно гугл и собственную память. Тогда будет некая история, заключённая в не слишком обычную форму. В "Жизни способе употребления" таких историй довольно много, поэтому и жанр произведения автор определяет не как "роман", а как "романы", однако центральную историю, вокруг которой вертятся все остальные, всё же можно вычленить. Однако можно и принять вызов автора, стремясь разгадать каждую загадку, которую вы увидели. Получится ли у кого-нибудь, кто не собирается защищать диссертацию по Переку, уловить хотя бы 70% его фишек? Сильно сомневаюсь.

Я даже не буду пытаться затронуть в отзыве все пасхалки и интересности, которые автор оставляет для пытливого читателя. Экспериментатор Перек вообще любит расставлять ловушки и сам пишет об этом открытом текстом. Один из главных героев (а может и самый главный, как смотреть) занимается тем, что собирает пазлы, сделанные настоящим мастером. Это одна из самых прямых метафор в тексте. Мастер предугадывает ход мыслей будущего "собиральщика", обманывает его, завлекает, запутывает следы... Так и сам Перек. Никогда не верьте ему на слово, даже пролистывая указатель имён или вчитываясь в даты рождения и смерти кого-то там. Обманет, ещё как.

Роман не только пазл, но и лабиринт. Читать его, на самом деле, труд не слишком весёлый. Представьте, что вы входите в незнакомый дом. Что у вас есть для его исследования? Осязание, обоняние, слух и, самое главное, зрение. Вот к этим чувствам и апеллирует автор, к зрению в первую очередь. В мельчайших подробностях он описывает всё, что находится в каждой комнате "главного героя" — дома. Обычный автор дал бы только описание того, что важно для понимания героя или ситуации. Но Перек приблизил ситуацию к реальной. Мы видим всё. То есть, вообще всё. Картинки на коробочках, пятна на обоях, трещины в полу, сто двадцать различных спичечных коробков и каждый подробно описан. Важное из этой неразберихи нам придётся вычислять самим. Кроме того, автор не ленится давать и объясняющие комментарии, что да как происходит на той или иной картинке, так что постепенно вязнешь в этой матрёшке картинок всё глубже и глубже (кто там помнит "Арабский кошмар" Ирвина?)

Перек играет в великое множество игр на страницах этой книги. Можно проследить перемещения по комнатам, составить чертёж и заметить закономерность. Можно проследить связи между владельцами комнат. Можно... Да можно что угодно, потому что текст продуман до последней буквы, тщательно вычислен, едва ли не математически. О многих фишках можно прочитать в послесловии переводчика, что-то заметишь и сам. И всё-таки эта стопроцентная искусственность текста, наверное, и не даёт его полюбить. Игра? Хорошая. Постмодернистское произведение? Хорошее. Роман (романы)? Так себе.