– Что ж, я прилагала все усилия, чтобы преподнести тебе грустную новость как можно мягче. Но ты однозначно не заслуживаешь моего сочувствия, – возвращаясь к привычному, надменному и властному тону, заключила гостья. Задетая грубостью собеседника, в отместку она беспощадно вывалила причину своего появления: – Дубравина Власта Феликсовна погибла, спасая тебя.

***

Признаться, Журавлева безумно жаждала, чтобы после ее заявления Мирный вновь проявил эмоциональную нестабильность: расстроился, повторно набросился, начал обвинять во лжи или укрытии информации. Подобное поведение позволило бы ей окончательно разочароваться и потерять интерес к Северину. Как женщине, чье достоинство болезненно задели, Таисии Андреевне безумно хотелось увидеть слабость мужчины, которому она выказала благосклонность, но ее не оценили по достоинству. Агент такого удовольствия не доставил. Ни один датчик не зафиксировал на мониторах изменений. Он сидел с каменным лицом. Словно осознав, что жив, Сева переварил первый шок и перестал беспокоиться за чье-либо будущее, кроме своего.

Северин Владленович и правда взял свои слова и действия под строгий контроль. Он надел привычный образ циничного мерзавца, но так быстро пришел в себя вовсе не из эгоистичных соображений, что рисовала себе ученая. Конечно, Мирного волновала судьба напарницы, просто он категорически не верил в ее гибель. Когда в палату вошла не начальница, не кто-то из коллег, а именно Журавлева, агент сразу понял: настоящие обстоятельства случившегося ему узнать не позволят. Таисия или те, кто за ней стоял, решили всех ввести в заблуждение. Они не знали, что подруга успела рассказать напарнику об иммунитете. Сева не сомневался, что именно уникальная способность противостоять паразиту и послужила причиной ее «скоропостижной кончины». Да и чего он ожидал? Это была самая вероятная концовка последнего дела 9 ОНИГ.

До Мирного вдруг дошло, что он ведет себя точь-в-точь, как Дубравина в дни знакомства, когда категорически не верила в гибель Ступова. Агент мысленно улыбнулся. Ему хотелось бы отрицать смерть Лины из тех же побуждений и искать опровергающие доказательства из чувства преданности и дружбы, но… Увы, для Севы важнее всего было не лишиться поддержки Председателя. Раз девушку официально причислили к мертвым, их союз терял всякий смысл, а договоренности утрачивали силу. Он останется сам по себе, что чревато катастрофическими последствиями. Копранский, по распоряжению хозяина, а иначе раболепное повиновение не назовешь, прекратит снабжать его своим «маленьким чудом», которое оказалось поразительно действенным. За последние десять лет Сева впервые вздохнул с облегчением, но у него вновь собирались отнять то невероятное ощущение свободы, что он едва успел испытать. Естественно, Северин сделал бы и поверил во что угодно, лишь бы его не упускать.

Таисия Андреевна, расценив молчание собеседника за банальное упрямство, поспешила добавить подробностей о трагедии. Она все еще надеялась, что Мирный изменит позицию, как только детали инцидента раскроются полностью.

– Когда мы вас обнаружили, я боялась, тебя уже не спасти, – ученая специально акцентировала внимание на его персоне, желая показать, насколько Сева для нее важен. Но не тому мужчине пыталась пустить пыль в глаза. Хитрые, женские уловки давно не производили на него должного впечатления. Выразительная пауза напротив усугубила возникшее между ними напряжение. – Мало того, что Дубравина долгое время подвергалась атаке паразита, – с гордо поднятой головой продолжила Журавлева, незаметно для Северина сжимая кулаки. Как бы он там не отреагировал, в ее намерения не входило так быстро сдавать позиции. – Так еще и в воздухе выявились следы ПФЖ. Они вынудили нас ждать до полного рассеивания, чтобы мы могли безопасно к вам приблизиться. Я удивилась, что напарница не погубила тебя. Более того, она все еще оставалась в здравом уме и успела рассказать, что тебе карантин не потребуется. Поразительный организм!

– Да неужели?! – возмутился про себя Мирный. – Именно поэтому вы ее и «убили», – вслух же он ехидно отметил: – Какая сильная женщина.

Гостья пропустила колкое замечание мимо ушей.

– Так случилось, что вы столкнулись с противником лицом к лицу, но ты, итак, об этом знаешь, – напомнила она. – А вот о чем тебе точно неизвестно, так это о том, что негодяи выпустили споры паразита, когда ты отключился. Концентрация оказалась невероятно высокой. Твоя трансформация происходила в считаные минуты. Организм Дубравиной в тот момент уже был не восприимчив к ПФЖ, но она об этом даже не догадывалась. Подонки, издеваясь, передали ей одну дозу антидота, поставив перед непростым выбором. И она сделала его в твою пользу, уверенная, что жертвует собой.

– Похоже на Лину, – и агент поверил бы в услышанное, не будь в курсе, что заразиться напарница не могла.

– Как только физическое состояние позволило, мы определили тебя в Москву, к лучшим докторам.

– То есть пока не изучили действие сыворотки, что мне ввели, и не взяли достаточно материала для дальнейших исследований, – с издевкой поправил собеседницу больной. – Удивительно, как я сам-то еще жив.

– Сева, можешь утрировать, сколько влезет, но я от чистого сердца сочувствую твоей утрате. И как человек, которому ты небезразличен, настойчиво рекомендую в первую очередь подумать о себе… Сейчас это куда более животрепещущая тема, чем смерть коллеги.

Вот и настала пора узнать истинную причину визита Журавлевой. Мирный уже заждался.

– О чем же мне переживать? – он вроде говорил полушутливо, но слова звучали надменно и с издевкой. – В отличие от подруги я жив-здоров и, если правильно понял врача, беспокоиться мне не о чем.

– Зря ерничаешь, Северин Владленович. Едва пойдешь на поправку, тебя незамедлительно вызовут для «беседы». Имей в виду, вопросы возникли не только у начальников наших организаций, но и у лиц намного вышестоящих. Видишь ли, всем любопытно знать, куда испарились два дорогостоящих, инновационных объекта. Других свидетелей происшествия не осталось. Один ты способен пролить свет на случившееся. И учти, от того, что ты поведаешь, зависит как твоя дальнейшая судьба в отделе Липкой, так и в целом положение в обществе.

– Говоря иными словами, в моем лице нашли козла отпущения.

– Кто-то же должен прояснить обстоятельства загадочного исчезновения МЭС, – Таисия Андреевна не видела смысла отрицать очевидные факты, так что с превеликим удовольствием махнула головой в знак согласия с его выводами. – Думается мне столь запутанное дело как раз в компетенции проекта «Вертикаль», – отомстила она за все ехидство, что Сева успел на нее вылить. Рассчитывая, что вот-вот перехватит у оппонента превосходство над ситуацией, женщина приободрилась. – Мы оба понимаем, что Тарин на себя эту ношу брать не захочет. Вероятно, для умного, перспективного человека как ты, потерять все в один миг: деньги, карьеру, репутацию, – тяжелый удар. Вот если бы ты являлся частью моей команды… Я могла бы помочь, оказать посильную поддержку.

– Ты что, работу мне предлагаешь? – брови Мирного поползли вверх. Признаться, он удивился, однако знал наверняка: на блюдечке с золотой каемочкой ничего не преподносят даром. Тем более, когда тебя заведомо подставляют под удар. – Я специалист иного профиля. В чем подвох?

Журавлева несколько секунд размышляла, стоит ли юлить, но пришла к заключению, что агент также проницателен, хитер и умен, как она сама, и решила не тратить время впустую.

– Будучи сотрудником моего спецотдела, тебе не придется отчитываться перед теми структурами, у которых к тебе возникли претензии. Наша организация способна уладить конфликт любой сложности. Конечно, потребуется написать подробную объяснительную обо всем, что приключилось на Камчатке. Лично для меня… Но это ерунда в сравнении с тем, что тебе грозит.

Все время, пока собеседница говорила, мужчина пристально наблюдал за ее мимикой, – слишком уж переигрывала: то с драматизмом, то с откровенной лестью, теперь вот строила из себя милосердную спасительницу. Не верил он, что обойдется без подводных камней.

– Какой ценной информацией я, по-твоему, обладаю, что ты готова взять на себя ответственность за многомиллиардные секретные объекты? – организация, способная так легко уладить конфликт со структурами, и без того имеющими огромный вес, вызывала у Северина Владленовича огромные опасения. Он устало потер нос: подковерные игры утомляли и в обычной обстановке, а в больничной палате и подавно. – В сложившихся обстоятельствах я, скорее всего, воспользовался бы твоим щедрым предложением и спас свою задницу, – откровенно признался агент, откидываясь на подушки и прикрывая глаза, – но тут такое дело… Я для тебя бесполезен. Вот Дубравина, будь она жива, – он не удержался, чтобы не подковырнуть, – куда более подходящая кандидатура для столь заманчивого приглашения. Я же прибыл на место слишком поздно. Обстоятельства складывались так, что времени болтать у нас не нашлось. Я видел двух людей в экзокостюмах, с создателями которых жаждал бы познакомиться, настолько они опережают наши технологии. Но не слышал ничего полезного, потому что меня невообразимо быстро вывели из строя.

– Не скрою, мне важно быть в курсе каждой мелочи, произошедшей на МЭС. Но, если ты считаешь, что я преследую одну-единственную цель и заключается она в выуживании информации, то глубоко заблуждаешься. Понимаю, я создаю впечатление беспринципной стервы. Так оно и есть. Мои методы далеки от идеала, но все что я когда-либо делала, направлено исключительно на спасение человеческих жизней. Северин Владленович, ты способен гораздо на большее, чем представляешь.

– Если ты не прекратишь говорить загадками, я вряд ли разберусь, о чем идет речь.

– Я бы с радостью рассказала, чем конкретно занимается мой отдел, но пока ты сотрудник «Вертикали», не имею права разглашать любые сведения, с ним связанные. Все, что я могу, в качестве исключения, слегка приоткрыть завесу тайны о себе. Вдруг проникнешься идеей. Если можно так выразиться, я обожаю собирать уникальные «мозги». Вундеркиндов, вроде нас с тобой. Соглашайся, Сева. Вместе мы очистим наш мир от грязи. Поможем нашей стране, всему миру!

У Мирного сложилось впечатление, что его заманивают в секту.

– Насколько я могу судить, Лина превратилась в пепел в одной из камер Тарина. У него повсюду расставлено видеонаблюдение. Прежде чем дать положительный ответ, я должен удостовериться в ее смерти, увидеть доказательства собственными глазами, – заявил он. Агент не собирался рисковать уговором с Председателем, не убедившись на сто процентов, что его напарница мертва. Он почти не сомневался, что записи ему не предоставят. Но, если чудо случится… Иного способа вытащить свою шкуру из неприятностей у него нет. – Не хочу, как Дубравина сражаться с ветряными мельницами только потому, что никому не верю на слово, – добавил Сева, чтобы логично аргументировать свою позицию.

– Что ж… Дабы расположить тебя и заслужить доверие, скажу честно, – недовольно кривясь и будто делая одолжение, якобы сдалась собеседница. – При всем желании, ты не получишь материал, посвященный ПФЖ, пока не уволишься из «Вертикали». Весь его изъяли в пользу моей организации.

– Если уж мы заговорили о доверии, и я намерен стать членом твоей команды, может, озвучишь, какой именно?

Журавлева, пожалуй, впервые с момента встречи, всерьез задумалась над его просьбой. Она долго терзалась в сомнениях, но в итоге, как и ожидалось, вынесла отрицательное решение.

– Ты серьезно полагаешь, я вру насчет смерти твоей напарницы? – вместо ответа сердито спросила Таисия Андреевна. Не у одного Мирного заканчивалось терпение. – А главное, зачем? Мы все, включая тебя, с ужасом наблюдали за процессом изменения Дубравиной: как меняется ее тело, как радужные оболочки заполняются серыми нитями, а по коже тянется паутина. Какие свидетельства тебе нужны еще?

– Что? – возмутился вопиющей наглости Северин Владленович. – Я ничего подобного не видел!

– Как это?! – не менее правдоподобно взорвалась ученая. – Конечно, видел!

– Прекрати лгать и противоречить самой себе. Мое состояние на Камчатке как-то не стыкуется с твоим утверждением. Я находился в бессознательном состоянии.

– Так и есть. Оно было тяжелым, но пару раз ты все же приходил в себя. А однажды умудрился сбежать в самый неподходящий момент и лично застал обращение напарницы в ПФЖ.

***

– Сева, я понимаю, почему ты не можешь вспомнить: потрясение, стресс, серьезные физические травмы. Пройдет немного времени, память восстановится, и ты сам убедишься…

Журавлева развивала тему дальше, тогда как Мирный ее уже не слушал. Голова отяжелела, сознание помутилось, и поначалу он решил, что его выключает. Но спустя короткое время сообразил, что происходит нечто из ряда вон выходящее. Самое близкое сравнение, которое в тот миг мелькнуло в мыслях агента: мозг словно превратился в воду, быстро промерзающую от поверхности ко дну, в его случае – от макушки ко лбу. Резкая боль заставила крепко зажмуриться, но это не спасло. В дополнение к прочим бедам он начал видеть яркие вспышки. Вскоре они переросли в нечеткие картинки, а затем и вовсе обрывочные, живые сюжеты.

Взрыв света. Перед Северином сидит ученая и так громко тараторит, что, казалось, вот-вот из ушей хлынет кровь. Он совершенно не мог разобрать, что именно она говорит, да ему было и не интересно, лишь бы скорее заткнулась и убралась восвояси. Женщина отчаянной попытки собеседника вернуть себе контроль над разумом не замечала.

Следующий взрыв. Мирный очнулся в воинской части, в одной из камер для подопытных, как в недавнем кошмаре, но на сей раз его не привязали к койке. Медицинская аппаратура поддерживала процесс его жизнедеятельности. Вероятно, у него диагностировали серьезные травмы, но он точно не находился под воздействием ПФЖ…

Нет, стоп. Легкое помутнение и расплывчатые, неясные образы. Его вводят в заблуждение. Это вовсе не импровизированная лечебница Тарина. Слишком стерильная комната, абсолютно белая, как в самой настоящей лаборатории, да и техника выглядит намного современнее. Тишину нарушил душераздирающий крик, доносящийся из глубин коридора. Мужчина не сомневался, что он принадлежал напарнице. Любое промедление могло стоить ей жизни, поэтому он собрал волю в кулак и, кряхтя, свесил ноги с края кровати.

Вспышка. Таисия Андреевна, осерчав, что собеседник никоим образом не реагирует на ее заботу, приступила к своей версии истории: как он натолкнулся на Дубравину и о чем забыл. Но Севу не интересовали ее объяснения. Белый свет повторно переместил его в прошлое и позволил все лицезреть самостоятельно. Он тяжело поднялся с койки, выдернул ненавистные иголки и дотащился до двери. Всего один охранник: молодой парень в форме защитного цвета. Перед глазами возникла пелена, но быстро спала. Однако в тот крошечный миг агенту померещилось, что его сторожит вовсе не солдат, а здоровенный боец в маске и униформе черного цвета без отличительных знаков. Используя эффект неожиданности и катетер, он обезвредил стражника. Правда на удушающий прием потратил последние силы, так что нагло рассчитывал, что по пути больше никого не встретит.

Медленно, опираясь на стены, Мирный плелся в ту сторону, откуда раздавались вопли. Ему повезло, поблизости и правда не оказалось ни людей в форме, ни врачей. А может, дело обстояло отнюдь не в удаче, и он элементарно не представлял ценности для исследований. Женские крики звучали все громче. Сева понятия не имел, что предпримет, когда достигнет цели, просто шел вперед, желая убедиться, что действительно слышит голос Лины.

Режущая боль то нарастала, то отступала. Подловив момент, когда она немного стихла, агент уставился в точку перед собой, лишь бы лишний раз не провоцировать несчастную голову на ответные меры. Краем глаза он наблюдал за лихорадочными действиями Журавлевой. Все хуже справляясь с растущим раздражением: ее невероятно бесило отсутствие реакции со стороны собеседника, – она встала со стула и принялась нервно расхаживать по его скромной палате. Таисия вновь переметнулась к уговорам и пространным доводам в пользу перевода в ее команду.

Иглы пронзили виски с новой силой. Северина так резко ослепило, что он машинально зажмурился, а когда поднял веки, его уже перенесло на Камчатку. Только теперь он стоял, уткнувшись носом в небольшое круглое окно с решеткой: изолятор. Вспышка. Или квадратное, двойное в лабораторной комнате?

Сева плохо понимал, что с ним творится. Он окончательно запутался: где реальность, где воспоминания, а где игра его воспаленного воображения. Агент искренне хотел верить, что не сходит с ума и все смешалось в кучу из-за ранения, лекарств и стресса. В запертом помещении, чем бы оно ни было, он обнаружил Дубравину: длинный русые волосы разметались по кровати. Всплеск света. Или металлическом столу? Ее руки и ноги приковали наручниками, к голове шли провода, множественные приборы считывали данные. Широко распахнутыми глазами она, не моргая, смотрела перед собой.

Мирный облегченно выдохнул. Но не успел он расслабиться и задуматься о плане освобождения, как к девушке, из той части комнаты, что оставалась для агента вне зоны видимости, приблизилась невысокая фигура в скафандре. В руках она держала шприц со странного цвета раствором, что собиралась вколоть пациентке. Последняя, стоило ей учуять опасность, начала яростно биться об койку. Тишину пронзил очередной истошный вопль.

– Сука! – из той же закрытой зоны послышался женский голос. Внутри находился еще один человек. – Да заткни ты ей рот кляпом. Она же едва угомонилась. Дай сама! – огрызнулась доктор на подчиненную, грубо ее отталкивая и выхватывая шприц.

Северину Владленовичу не понадобилось много времени, чтобы распознать, кому принадлежит голос. Он решительно ворвался в лабораторию, подскочил к Журавлевой и отшвырнул ее от Лины. Коленки подкашивались, и все же агент сбил с ног второго медика и без колебаний переступил через него к койке напарницы. Ключа от наручников поблизости не оказалось. Да и к чему они сотруднику секретных служб. Мужчина подобрал подходящую отмычку из медицинских приборов. Он чуть не отстегнул первый браслет, когда до него наконец дошло, что Дубравина до сих пор нечленораздельно орет. Она резко повернулась к нему лицом, и Сева с ужасом обнаружил в красивых, крупных глазах длинные серые нити. Белое пламя ударило его новой волной. Удивительно, но после него он отчетливо услышал, как из уст Лины вырвалось тихое:

– Помоги…

На секунду Мирному привиделось, что подруга здорова и никаких патологий на ее радужных оболочках нет, глаза совершенно нормальные, но затуманенные и измученные. Зато на ее лбу появилась длинная красная отметина, будто ей только что пытались вскрыть череп. Девушка повторила просьбу и внезапно из ее рта вырвался поток кровавой жижи, как у зараженных ПФЖ. Или то была кровавая рвота? Новая вспышка света. Нет, и все же нити есть. Агент в шоке отстранился. Перекошенное от бешенства лицо напарницы смотрело на мужчину с ненавистью, как на потенциальную угрозу, а не на друга. Или же его переполняла боль и всем своим видом оно молило о помощи?