– После окончания я хочу уехать в Европу. Зачем начинать то, что неминуемо закончится? А в отношения на расстоянии я не верю.

Он стоит близко, но в его свинцовых глазах невозможно прочесть ни единой эмоции. А потом Кай и вовсе отворачивается, набрасывая на голову капюшон от батника.

– А как же друзья? – сухо спрашивает он.

– Друзей у меня немного. Моя единственная лучшая подруга живет в Израиле, но дружба на расстоянии – это другое.

– Садись, а то намокнешь.

И когда я опускаюсь, он оглушительно хлопает дверцей. Папа был бы в ужасе, если бы услышал. Кай обходит машину и садится за руль.

– Папа знает, как ты водишь?

– Я отлично вожу, балеринка, не волнуйся.

– Перестань называть меня так. Это обидно.

– Как скажешь, сестренка.

Еще лучше.

– Послушай, Кай… Ты ведь прошел тогда отборочный, я слышала. А дальше что будет?

Вижу, как Кай стискивает руль, но при этом все его внимание сосредоточено на том, чтобы вырулить с парковочного места. Он молчит, и я продолжаю:

– Ты уже участвовал во втором туре?

– А зачем тебе знать правду? Чтобы отцу обо всем рассказать или к Морозову побежать?

– Я не собираюсь тебя сдавать! Разве ты этого еще не понял? – не хотела, но говорю с обидой.

– Понял. И спасибо тебе за это. Но объясни, зачем тебе знать правду?

– Просто… раз уж мы теперь родственники, я волнуюсь. А если я буду знать правду, смогу тебя прикрыть, например, если ты вдруг задержишься. А ты бы прикрыл меня, когда это понадобится.

– Прости, но вряд ли мне придется хоть раз врать Платону о том, где ты и чем занимаешься. У тебя есть какие-то противозаконные планы? Или что-нибудь разнузданное и запретное, о чем твоему отцу лучше не знать?

– Нет, – отвечаю слишком тихо. Щеки опять горят.

Кай бросает на меня мимолетный взгляд и снова переключается на дорогу.

– Ну да, откуда бы взяться таким планам? Ты же если не в театре, так на репетиции. Но твое хобби тоже может быть опасным: люди ломают ноги, рвут связки, но ты ведь продолжаешь танцевать. Так и я. Опасность меня не пугает.

– Балет не просто мое хобби! Это… смысл жизни. Это все, что у меня есть! А ты преступаешь закон ради чего? Адреналина? Скорости?

– А парни тебе какие нравятся?

– А как одно связано с другим? – теряюсь я.

– Ну как же. Раз балет так важен, может, тебе и нравятся только те, кто носят колготки и заправляют… кхм, свои причиндалы в ракушку перед выходом на сцену. И губы еще красят. Или я ошибаюсь, и твой Розенберг не выходит на сцену с подводкой?

Замираю на полувдохе, а сердце в груди делает па-де-де.

– Ты был на «Лебедином озере». Все-таки был!

Кай поджимает губы, явно ругая самого себя за болтливость. Я торжествую ровно до того момента, как до меня доходит, что дорога, по которой мы сейчас едем, ведет явно не к дому.

– Да ладно? Опять? Куда ты меня везешь, Кай?

Кай криво улыбается.

– Расслабься, сестренка. Похищать тебя не входит в мои планы. Кровать-то мне сегодня привезли, а вот матрас нет. Твой отец знает, что по дороге домой мы заедем в «Хофф».

Вдалеке и правда появляются яркие огни гипермаркета.

– Даже если мы его сейчас выберем, матрас тебе сегодня все равно не доставят.

– Ничего страшного. Гостей, которым обязательно нужен матрас, я сегодня не жду.

– Может, у тебя даже есть девушка, и ты даже ходишь на свидания, а я об этом ничего не знаю? – вырывается у меня раньше, чем я успеваю прикусить язык.

Кай заворачивает к парковке гипермаркета и занимает свободное место. Глушит мотор. С места никто из нас не сдвигается, и оба мы при этом смотрим только на яркие огни вывески через лобовое стекло, по которому с размеренным скрипом, как метроном, скользят дворники.

– Если у меня будет девушка, ты узнаешь о ней первая.

***

Пока мы плутаем по огромному мебельному гипермаркету, лавируем между диванами, обеденными столами в поисках отдела с кроватями, я очень радуюсь тому, что половина моего лица скрыта маской.

Не сдерживаясь, кусаю губы и почему-то только и думаю о том, какой она может быть, девушка Кая, и как это будет, когда он приведет ее домой знакомить с родителями.

Лучше бы это случилось, когда я буду уже в Европе, но почему тогда он сказал, что я узнаю об этом первая? Может, не расслышал моих планов?

Раньше выпускного класса я не задумывалась о своих отношениях с парнями. И только постоянные вопросы в электронных письмах от Леи, которые она отправляла мне из Израиля, натолкнули на мысль, что бесполезно заводить отношения сейчас, если я не сделала этого раньше. Сколько мы будем вместе? Полгода? Восемь месяцев? Да и где мне найти парня, если все мое время занято или тренировками, или театром, в этом Кай прав. А никто из балетных мне не приглянулся…

Мы с Леей часто обсуждали парней. Ей с ними тоже не везло. Хотя она была немногим старше меня, у нее уже было несколько неудачных романов, и на ее примере я только убеждалась, что спешить совершенно некуда. Уверения Розенберга, что он обязательно женится на мне, бесили до невозможности. Я знала Якова с детства, ведь он был младшим братом моей Леи, которая сейчас заканчивала службу в Израильской армии.

Но раз мне не везло с парнями, это не означало, что отношения с девушками будут точно так же складываться и у Кая. И времени свободного у него было больше, и уезжать он никуда не собирался.

– Так ты учишься на программиста?

– Да, а что?

– А девушки у вас в группе есть?

Кай косо глянул на меня поверх маски.

– Сводничеством занялась?

– Просто любопытно.

– У нас в группе есть девушки.

– А они тебе не нравятся?

– Нет, просто сама ведь говорила, что не веришь в отношения на расстоянии.

– В каком смысле?

– Ну я на лекциях обычно не появляюсь.

– Но твоя мама уверена, что ты…

– Я знаю. Теперь и ты знаешь, а моей маме об этом лучше не знать.

Я едва поспеваю за ним, хоть и иду быстрым шагом. Но он делает один шаг, пока я – три.

– Морозов ведь говорил, что деканат будет напрямую сообщать о твоих прогулах именно ему?

– Морозов, слава богу, не стоит у входа в универ с блокнотом в руках. А с деканатом всегда можно договориться.

– И ты не собираешься ходить в универ, Кай?

– Ты за мою учебу волнуешься или за одногруппниц, с которыми я обязательно должен завести отношения?

– За твою учебу, – твердо отвечаю.

– Не волнуйся, я разберусь. Как тебе этот?

Он указывает на один из двадцати других матрасов на выставочной кровати. Мы стоим посреди матрасного царства, озадаченные и сбитые с толку. Их тут очень много.

– Как их вообще выбирают? – хмурится Кай.

– Могу предложить считалочку.

– У меня есть идея получше. Ложись.

– ЧТО?

– Я слишком тяжелый и заметный, а ты легкая и тонкая, тебе слова кривого никто не скажет. Ложись. И скажи, как тебе?

– Не буду я ложиться. Это тебе на нем спать, а не мне!

– Ну раз не хочешь мне помогать… – Кай крутит головой и тычет в какой-то далекий серый матрас. – Тогда я беру тот, и дело с концом.

Выглядит тот матрас уже продавленным и неуютным. И сама себе не верю, но через три минуты я уже растягиваюсь на нем во весь рост. И говорю:

– Отвратительно. Он кривой, жесткий и пружины впиваются прямо в ребра!

Кай приспускает маску и улыбается.

– Десять вечера, а ты в кровати, как я и говорил. Строго по расписанию!

Лежа на спине, начинаю хохотать, а Кай протягивает руку и помогает встать.

– Давай следующий. Этот?

Сначала сажусь, и Кай говорит:

– Попрыгай.

– Зачем? Это не батут, ты на нем спать будешь!

Но под тяжелым взглядом снова краснею и даже немного подпрыгиваю. Даже от такого матрас скрипит и ходит ходуном.

– Не, так не пойдет, – качает головой Кай. – Хочу тихий. Следующий!

– Что мне изобразить на нем? – интересуюсь, войдя во вкус.

– Морскую звезду! Именно в такой позе я люблю спать. Ну-ка.

Ложусь как в сугроб и шевелю руками и ногами, будто делаю ангела. Кай появляется у меня над головой и, глядя вниз, спрашивает:

– Ну как?

– Твердый, но удобный. Ничего в ребра не впивается, а еще не скрипит.

– И размеры подходят.

– У тебя односпальная кровать? Не будет узко?

– Нет, даже ты поместишься, – отвечает он и, подхватив номер товара, идет к консультанту оформлять заказ.

Без него валяться на выставочном матрасе уже не так весело, поэтому я неловко сажусь и жду его возвращения.

– Ты была права, – говорит он, когда заказ оформлен. – Привезут только через неделю.

– Кошмар. И что будешь делать?

– Буду спать на полу.

– Но это же неудобно!

– А что делать?

– Давай купим спальник. Или надувной матрас?

– Может, сразу палатку, чтобы я еще и жил во дворе?

– Я серьезно!

Хватаю его за руку и тяну в отдел «Все для кемпинга». Надувные гостевые матрасы стоят неоправданно дорого для такого временного события, а вот спальник подходит идеально. К тому же сейчас скидки на летние легкие спальники.

– Дома у нас отопление, мерзнуть не будешь.

– А если я сплю голый?

Ему определенно нравится меня смущать, потому что я опять чувствую, как вспыхиваю с головы до пят, но все-таки нахожу в себе силы ответить:

– Все равно мужчин без обтягивающих лосин я не воспринимаю, ты прав.

В глазах Кая самый настоящий шок и безграничное отчаяние, а я смеюсь до слез при виде испуганного взгляда, который он бросает на мужские кальсоны на распродаже.

– Понимаешь, – объясняю, – у тебя в комнате осталось кресло, в котором я любила читать. Вдруг я зайду, а там ты… В позе морской звезды и без одежды. И что тогда?

– Устроим совместное чтение, – пожимает плечами Кай. – Нет, правда. У тебя были отношения с парнями? Почему ты постоянно краснеешь, что я ни скажу?

– А у тебя?

– Были ли у меня отношения с парнями? – хохочет он.

– С девушками, конечно!

– Они у меня были, сестренка. Так что опыт, про который ты так живо интересуешься, у меня есть. А у тебя?

Мне снова стыдно, потому у меня все заканчивалось на поцелуях, и зайти дальше ни с одним я так и не решилась.

– Я не любила их, поэтому нет.

– Странно…. Потому что я тех девушек тоже не любил, но мне это не мешало.

Закатываю глаза.

– Но хоть кого-нибудь ты любил?

– Я люблю двойной бургер с сочной котлетой, холодное пиво и скорость. А девушек, с которыми проводил одну ночь? Нет. Любовь – это что-то другое.

Он замирает в миллиметре от меня, а я опять вынуждена запрокинуть голову. Слава богу, что я в маске, потому что у меня отчаянно пересохли губы, и я облизываю их под тканью, а не на глазах у Кая. Но он каким-то образом все равно это чувствует и опускает взгляд на бежевую ткань моей маски, будто смотрит на мои губы.

– И что же такое любовь? – произношу хрипло.

– Откуда мне знать, если я этого еще не чувствовал? Как узнаю, обязательно расскажу. Ты голодная?

Видимо, это разговоры про бургеры так на него подействовали. И только у меня сердце колотится где-то в горле от волнения.

– Очень хочу, – признаюсь. – Но на фуд-корте здесь никакой нормальной еды для меня не продается.

– А что тебе можно есть вечером?

– Например, спагетти с томатным соусом можно. Не полную тарелку, конечно.

– Тогда поехали домой. И я приготовлю.

– Для меня? Опять? Да я и сама могу.

– Брось, что сложного в том, чтобы отварить макароны?

Не нахожусь с ответом и говорю тихое «Спасибо».

Кай кивает и подхватывает купленный спальник на кассе. Остаток пути мы молчим. Ведет он действительно аккуратнее, может, не хочет подвести отца в первый же вечер. Случайная царапина сейчас, и машину он больше никогда не получит.

Уютно устроившись на сиденье, я понимаю, что никогда не ощущала себя так хорошо, как в его компании, разве что только когда отец был за рулем. Но мы с ним уже давно никуда не ездили вот так, как сейчас с Каем. Чтобы вдвоем ночью в дождь после веселого похода по магазинам и на исходе бесконечно тяжелого дня, когда так приятно смотреть на мелькающие от скорости фонари и хочется, чтобы не только дорога до дома, но и этот вечер длился вечно.