Я ревела и размазывала слезы, проклиная его и восторгаясь.
К вечеру Федор Радов, как начальник метеостанции, втолкнул в рубку Таисию Михайловну и сказал:
– Прекрати этот потоп.
– Но…
– Ты женщина!
И ушел.
Вот же чертовка, ну и что мне с тобой делать? – выдохнул он.
Накажите меня, профессор. Оставьте на поздний зачет… Завалите. Во всех смыслах этого слова, чтобы я пришла еще. И еще. И еще. Ой.
Я так начну писать эротические триллеры про ревнивого недолюбовника. Вряд ли Бруштейн издаст подобное. Скорее пинка оформит под зад и неустойку выше Останкинской башни.