–Мирас, мой любимый сынок, нельзя смущаться того, что вырывается у тебя изнутри. Музыка везде и она в каждом. Она звучит в природе – в шепоте ветра, пении птиц, шуме дождя. Мои слова могут прозвучать странно, но она может жить даже в ритме сердца, в дыхании и в тишине, которая может предшествовать звуку. Будучи маленьким, я слышал от взрослых людей, которые были посвящены в народную музыку, что музыка – это не только то, что мы слышим, но и то, что чувствуем. Она находит нас, даже если мы не ищем ее, связывая с воспоминаниями, эмоциями и мгновениями. Запомни мои слова, Мирас: каждый человек – как свой собственный музыкальный инструмент, создающий уникальную мелодию жизни. Когда нибудь, может быть, ты вспомнишь эти мои слова, сынок. Тогда, я надеюсь, все будет иначе…,– ответил его отец и, подтянув его к себе, поцеловал его голову.

Мирас помнил, что тогда онмолчал и не мог произнести ни слова. Слова отца казались тяжелыми, как будто они несли в себе больше, чем просто наставление. Он не мог осознавать этого всего тогда.

Это осознание пришло ему позже, когда прошлое стало для него более понятным. Сейчас, когда с высоты прожитых своих лет, он мог видеть многое уже другими глазами, задавал себе этот вопрос снова и снова, но его сердце продолжало молчать. Возможно, оно отвечало слишком тихо, чтобы он не мог его услышать. С годами Мирас понял одно: не всегда ответы приходят сразу. Иногда они прячутся в уголках нашей памяти, в отголосках наших чувств, которых мы старались забыть…

Хотел бы он ответить ему тогда? Возможно, да. Но каким бы был этот ответ? Упреком за прошлое? Благодарностью за уроки? Или всего лишь тихим признанием того, что мы оба изменились?

Каждый раз, возвращаясь к этому моменту, он чувствовал себя не ловко.Но мысль, что рано или поздно, ему надо будет ответить на все свои вырывавшиеся из глубокого сознания души вопросы, не давало ему покоя. Он мог бы вновь отмахнуться, как обычно заставлял себя так поступать и сделать вид, что ничего не произошло, но знал – время отступления прошло.Его волновало лишь одно – что, если ответы, которых он боялся, изменят его навсегда? Невозможно было приглушить тот стук сердца, который при этом отдавался далеким эхом в висках. Его не покидало чувство тревоги, но выбора не было. Ему ничего не оставалось и поэтому, пересиливая себя, он глубоко вдохнул и стал, желая немного отвлечься, оглядываться по сторонам.

Из своего детства, Мирас отчетливо помнил, что отец, стараясь тогда подобрать свои правильные слова, сильно волновался. И это волнение, теперь, когда прошло много лет, появилось у него.

–Порой нам всем надо говорить о музыке так восхищенно, иначе она перестанет быть важной для нас. Она, эта музыка, в каждом человеке. Считай с самого рождения и до смерти. Музыкадаже в твоих братьях и сестрах. Пусть вы родные, но чувства в вас протекают по-разному. Просто некоторые люди не могут слышать ее. Но есть люди, которые могут слышать ее.Слушать и восхищаться…,– волнуясь, обратился к нему его отец.Но вскоре, он решил продолжить:

–У каждогочеловека в глубине души есть восприятие и, связанные с ним, эмоции.Должны ли они быть разными? Непременно, да! Иначе ведь никак нельзя.Как жаль это признавать, но мне кажется, что я многое упускаю, не рассказывая вам всем о музыке. И я буду исправлять эту ситуацию. Я буду рассказывать вам всем о музыке, где в ней должно быть все! Которая, везде и во всем, что окружает нас… Ты еще совсем молод, но я уверен, что судьба уготовила тебе такой путь, что ты посвятишь себя ей. Красивой музыке. Это чувство зародилось не оттого, что ты с ранних лет пробуешь играть и интересоваться разными народными музыкальными инструментами. Что-то особенное мелькнуло в твоем взгляде… Помню, как однажды моя мама сказала, что дед твой любил говорить, чтоникто не выбирает, кем родиться. Ты сам выбираешь свою жизнь и решаешь, каким человеком ты в итоге станешь. Надо пробовать всегда стать хорошим человеком… И тогда, музыка овладеет тобой… Овладеет так, как нежели ты сам станешь тем, кто будет нести эту музыку людям. Сынок, я тороплюсь и мне надо идти на работу. Ты играй на домбре… Играй и пробуй пропускать его звуки через себя… Мы поговорим еще об этом…И не волнуйся. Маленькими, но верными шагами, я буду тебя учить игре на домбре. А далее, я уверен, ты сам все подхватишь, – чуть растрогавшись, бросив быстрый свой взгляд в сторону выхода из комнаты, он спешно встал и удалился.

Проводив взглядом уходящего отца, он решил немного собраться с мыслями и, снова взяв в руки, продолжил играть на домбре.

С тех пор, как его отец впервые показал ему несколько аккордов, он с увлечением и упорством часами упражнялся, совершенствуя свои навыки. Постепенно звуки, вырывающие из струн домбры, становились все более выразительными, а его игра – более осмысленной и мелодичной.

Однажды, не зная, как реагировать на вырывавшиеся свои эмоции, заметив возившуюся с посудой свою маму, Мирасне стал тянуть, и решил, в желании обсудить что-то важное, подойти к ней.

–Мама, мои старшие братья и сестры, став взрослыми, рассказывали вам, кем они хотели стать? Мне кажется, что я боюсь этого… Что, когда мне надо будет определяться с выбором будущей профессии, мне будет нечего сказать вам. Я имею в виду вам и папе… Мама, почему же говорят, что музыкантам сложно жить в этом мире? Я случайно подслушал ваш с отцом разговор. Мне многое не понятно из всего того, что вы друг другу рассказывали. Мама, почему же так? Неужели, когда я вырасту и стану музыкантом, мне будет сложно жить? Я бы хотел у вас еще спросить…,– взволнованно, все еще подбирая в уме нужные слова, он обратился к ней и посмотрел в ее глаза.

–Мирас, твоя мама всегда поймёт тебя. Подойди ко мне, я обниму тебя. Никогда не вешай свой нос и старайся всегда, чтобы ни случилось у тебя в жизни, держать себя в своих руках. Почему? Поверь, взрослые люди и тем более, твои родители,они вправе говорить то, о чем переживают. Какие бы ни были родители, они все такие. И мы не исключение. Порой, волнуясь, вглядываясь в то, как вы, наши дети, увлеченно пробуете чем-то заниматься, мы хотим заглянуть в ваше будущее. Постараться что-то увидеть там и обязательно предостеречь вас всех. Думаешь, наши родители тоже не были таковыми? Пусть Всевышний очистит твой путь от бед и невзгод, сынок. Мы всегданеустанно должны просить Всевышнего, чтобы он помогал нам. Это может быть просьба о помощи, совете, благословлении, исцелении, прощения и благодарности. Для себя, я знаю, что все мои молитвы, обращенные к Всевышнему, они помогают мне видеть вас всех счастливыми, защищенными и благословенными.Поэтому, ты тоже поступай так и проси у Бога свое, сынок. Пусть ты не знаешь, как и что произносить. Главное, проси его своими словами, не думая и не волнуясь, что Он тебя не поймет… Из всего следует то, что не надо обращать своего внимания на эти и другиеразговоры. Поверь, в жизни будет встречаться много людей, чьи слова или действия, будут огорчать тебя. Надо просто идти вперед и заниматься своим любимым делом. Сейчас тебе кажется, что ты стоишь на краю у обрыва? Неизведанная пустота, должно быть, пугает тебя? Ты зря переживаешь, мой любимый сынок. Попробуй оглянуться. Здесь нет никого, кто желал бы твоего падения. Каждый вправе ошибаться. А они, эти ошибки, у любого человека случаются. Или ты думаешь, что с нами такое не случалось? Мы же всегда будем рядом с тобой, мой маленький. Запомни Мирас, ошибки они будут преследовать каждого. И они-это не конец! Это лишь повод стать сильнее!Тебе 10 лет. Время пролетит так быстро, что когда-нибудь и ты, может быть также, как и я, поглаживая своих детей, будешь говорить им эти слова. Я на это надеюсь…Поэтому, ты должен, не переживая ни о чем, быть в решимости получить знания. Знания, которые в последующем будут для тебя опорой в жизни. И если, тебе нравится домбра, тонадо научиться, приложив все свои усилия, играть на ней так, как следовало бы на самом деле. Чтобы никто не смог тебя упрекнуть в чем бы то ни было. Я тоже, как и ты, ведь невольно подслушала то, о чем тебе рассказал когда-то твой отец. И я поддерживаю его. Хочешь, я тоженаучу тебя исполнять кюи²? Тут есть своя сложность, но, в целом, при надлежащем старании, я уверена, что у тебя все получится, -ответила она и, посмотрев через окно во двор, погладила струны домбры. Ей важно было услышать его ответ и несмотря, что она еще хотела продолжить работы по дому, она на время отложила свои намерения, и была вся во внимании.

–Мама, а что такое музыкальный слух? В школе говорили, чтобы играть на домбре, нужен особенный слух. Это я не про то, что мы слышим ушами… Вы, взрослые, говорите словами, которые, непонятны для нас. Я имею в виду нас, детей. Да, мама, я очень хочу, чтобы вы показали вашу игру. Я даю вам слово, что смогу повторить… Пусть не с первого раза, но, все же…,-поначалу с горящими, а на последнем -уже с затухающими глазами, сказав свои слова, он медленно посмотрел на свою домбру, и погладил ее рукой.

–Я знаю, что ты сможешь повторить за мной… Так, как же иначе, раз ты мой сынок? Я даже знаю больше, чем ты можешь себе представить. Ты у меня умный. Не бойся делать ошибки. В этом нет ничего предосудительного. Мы должны ошибаться, чтобы сделать что-то новое. Нам всем порой нужны ошибки…Поверь, и для этого тоже нужна смелость. А иначе, как ты поймешь, что ты на правильном пути?

Теперь, будучи взрослым и имея возможность учить своих детей жизни, Мирас каждый раз наблюдая, как они делают свои первые шаги в музыке, с теплотой вспоминал слова своей мамы. Может быть, у всех мам на свете есть удачный навык предвидеть будущее своих детей? Мирас задавался этим вопросом снова и снова, потому что все, о чем она ему говорила, каким-то образом находило отражение в его жизни. Ее слова, казалось, были не просто советами, а чем-то большим – как будто она видела нашу судьбу впереди, словно через волшебную призму. Это и другое заставляло его,удивительным образом, каждый раз, задумываться о том, какой мудростью обладают мамы, и как важно прислушиваться к ним, даже если в юности нам казалось, что мы знали всё о жизни. Но со временем приходит понимание: их советы и наставления были не просто словами, а глубокой заботой и опытом, которые оберегали нас от ошибок.

Позже, благодаря своему учителю Сырыму, он познакомился с кобызом. Мирас помнил, как в тот момент, с дрожью в руках, впервые прикоснулся к этому инструменту. Даже и сейчас, прикасаясь к нему, его не покидает то самое первое волнительное чувство, смешанное с тревогой и ответственностью.

Прошло уже больше десяти лет с тех пор, как Мирас последний раз видел своего учителя музыки. Тогда ему казалось, что его уроки – это всего лишь этап, несущественная часть его детства. Но слова, которые он говорил ему, строгий взгляд и мягкие напоминания о терпении и практике, остались где-то глубоко в памяти.

Возвращаясь однажды с работы, Мирас зашел в маленькое кафе в центре города. Для него, это маленькое кафе было маленьким островком тишины. Здесь он любил сидеть в одиночестве, приятно погружаясь в свои размышления. Сегодня он хотел не просто посидеть в тишине, ему надо было отвлечься немного от своей работы. После нескольких дней напряженной своей работы над сочинением музыки, Мирас не мог сосредоточиться ни на чем.

Легкий аромат кофе странно смешивался с ненавязчивой мелодией кобыза, который доносился, откуда тос улицы. Ему показалось немного удивительным, что мелодию которую он слушал, увлекая его всего вглубь, удивительным образом, расслабило. Было странным не то, что здесь неподалеку звучала музыка кобыза, а то, что эта мелодия была знакома ему. И в этот момент, когда протяжный звук кобыза оборвался, Мирас узнал в знакомых звуках манеру исполнения своего учителя. Осознание того, что так играть на кобызе мог только он, глубоко тронуло его и озадачило.

Быстро расплатившись с официантом, он быстро выскочил наружу, желая набрать в свои легкие свежего, столь недостающего ему воздуха. Этот спасительный глоток казался самым важным на свете. Мирасотчаянно пробовал отметать в сознании все свои сомнения, и желал лишь одного – увидеть своего учителя дядю Сырыма. Ведь так играть на кобызе мог только лишь он.

В этот короткий миг он ярко представил его: высокий, сдержанный, с пронзительным взглядом, который, как будто читал его мысли.

Оглянувшись уже на улице, неожиданно для себя Мирас увидел сидящего на скамье незнакомого человека с отрешенным взглядом. Он подошел чуть ближе, пытаясь понять, что именно привлекло его внимание. Незнакомец держал в руках кобыз и, погруженный в свое состояние, извлекал из него протяжные, печальные звуки. Музыка была полна боли, и казалось, что его нотынесли историю скорби.Вокруг него собралось несколько человек, которые тоже словно в оцепенении, не могли двигаться и реагировать на происходящее.

Присмотревшись более внимательно, Мирас заметил для себя, что состояние, в котором он, пребывая, играл на своем кобызе, было следствием воздействия какого-то травмирующего события, случившегося с ним. Либо его состояние было следствием какого-то сильного эмоционального потрясения. Возможно, он пережил что-то настолько сокрушительное, что его душа нашла спасение в этих мелодиях, которые, как будто мост, соединяли прошлое и настоящее. Ему не хотелось думать, что он мог ошибаться в своих мыслях и догадках. Ибо так и только так, он мог объяснить то, что видел перед собой. Видел и наслаждался звуками… Видел и чувствовал ужас трагедии, вырывавшийся у того незнакомца изнутри…

Протяжный звук, острый и пронзительный, словно стрела, вонзился в тело, парализуя сознание. Мир вокруг застыл, воздух стал вязким и неподвижным. Каждый миг тянулся, словно вечность, погружая разум в пучину звенящей тишины, где оставалось только одно – это ощущение. Звук – он повелевал, навязывал свою волю, отрезая возможность думать, чувствовать, бежать.

И в тот момент, когда после тех звуков, исполнитель открыл свои глаза, он пристально посмотрел на Мираса, и остановил свою игру. Мирас узнал своего учителя. Да, это был он. Но его было не узнать. В порыве вырывавшихся эмоций, Мирасобрадовался этой встрече и, в то же время, ужасался увиденным.Его исхудавший вид потряс его до глубины души. Лицо, которое раньше излучало уверенность и силу, теперь выглядело уставшим, изможденным, словно на его плечах лежала тяжесть целого мира. Его глаза, хотя и сохранили тот же глубокий и мудрый взгляд, были затуманены болью, которую Мирас даже не мог себе представить.

–Учитель… Это вы? Это я Мирас. Неужели вы не узнаете меня? – выдохнул он, не веря своим глазам.

Он молчал. Лишь слабо улыбнувшись, будто понимая смятение Мираса, Сырым поднял руку, призывая его успокоиться. В этой короткой паузе онпочувствовал, как время остановилось для него. Присутствие учителя вновь напомнило ему уроки, которые он давал: быть сильным перед лицом трудностей, находить свет даже в самой глубокой тьме.

–Мирас? Да, я вспомнил тебя. Но, почему ты здесь? – наконец произнес он тихим, но твердым голосом.

Эти слова врезались в сознание Мираса, вызвав волну воспоминаний. Перед ним стоял человек, который однажды научил его смотреть на мир иначе. Но теперь казалось, что он сам нуждался в поддержке.

–Сырым ага, что с вами случилось? Почему вы здесь? – спросил он, ощущая, как голос предательски дрожит.

Учитель лишь покачал головой, как будто говорил, что сейчас не время для объяснений. Вместо этого он опустил свой кобыз и подошел ближе. И в этот момент, его взгляд проник в самую суть души Мираса.

–Ты готов? Помни, чему я тебя учил… Мир изменился, и теперь ты должен быть тем, кто принесет свет в его хаос. Наверное, ты удивлен, что видишь меня таковым, – пространно обратился он как-бы вникуда, и от этих услышанных слов, ему стало нехорошо.

–Вам не надо ничего говорить, учитель. Я вызову такси, и мы уже дома у меня, спокойно поговорим, – ответил Мирас ему и, не дожидаясь ответа от учителя, стал набирать со своего телефона номер службы.

В его словах звучала решимость и вера, которые поразили Мираса. Он понял, несмотря на то, каким видел его сейчас, он всё ещё был его учителем – источником вдохновения и силы. И в этот момент он осознал, что впереди ждет нечто большее, чем мог себепредставить.

Когда подъехала машина, они покинули то место. Всю дорогу Мирасмолчал, не решаясь первым начать расспрашивать своего учителя. Каждый вопрос казался ему неуместным, мог вывести учителя из равновесия или расстроить его.

У подъезда дома, улучив момент, когда Мирас захотел подпереть ему локоть, учитель решил обратиться к нему:

–Знаешь, Мирас, я здесь потому, что мне хотелось найти тебя. Не удивляйся моим словам, сынок.

–Да, конечно. Я и не удивляюсь ничему… Наверное, это вы должны меня простить за то, что за столько времени, где многого разного произошло, я не искал вас. Поверьте, я искренне рад, что встретил вас сегодня. Ну что мы стоим, ага… Давайте, уже обо всем поговорим дома…, – сказав свои слова, он приятно улыбнулся своему учителю и попросил того, проследовать за ним до лифта.

Дома, сидя за большим деревянным столом с чашкой горячего чая, он долго смотрел в одну точку, будто пытался найти в себе мужество задать новые вопросы. В голове вертелось множество мыслей, воспоминаний и догадок, но одно не давало ему покоя: почему его учитель оказался в таком состоянии, и что именно привело его сюда.

Собравшись с духом, он нерешительно поднял голову и напрямую обратился к учителю, который продолжал молчать.

–Учитель, Сырым ага, – начал он тихо, словно боясь нарушить тишину, царившую в комнате.

–Что случилось, что вас не узнать? У вас исхудавший вид. Вы заболели, ага? Поймите и вы меня… Как же я, могу видеть вас таким и не посметь узнать, что произошло с вами на самом деле. Почему то мне кажется, что за вашими словами будетскрываться что-то большее?

Его голос звучал спокойно, но внутри он чувствовал, как сердце бьется сильнее. Это была не просто тоска по наставнику, но и желание понять правду, какой бы тяжёлой она ни была.

–Я и сам понимаю, что мне предстоит тебе рассказать многое. Даже и незнаю с чего начать. Ты знаешь, что я всегда не расстаюсь с кобызом. Он со мной везде. Ведь этому, я учил еще и тебя. Мы поговорим еще про это. Все случилось с того, что мне надо было выехать в другой город по делам. Мой младший брат, проживающий в городе Алма-Ате сильно заболел. Мне позвонил он сам и я, не смея отказать ему, бросив все свои дела, сев в свою машину, тронулся в путь. Моя супруга не знала про мой отъезд. Ей я намеревался сообщить про свой вынужденный отъезд, уже приехав в намеченное место. Конечно, порой вынужденно поступая так или иначе, мы беспечно поступаем по отношению к ним. Я имею в виду своих близких людей. Даже и незнаю, почему я так тогда поступил. До сих пор я корю себя за это, Мирас, – грустно посмотрев на него, выдохнув воздух из груди, ответил Сырым ага и, вновь погрузился в свои мысли.