В это время вошёл Алексей Петрович и Михаил пошёл к себе, понимая, что ничего не добьётся.

Фёдор довёз Александра до дома. Тот вышел, протянул шофёру золотой.

– Благодарствую, Ваше Сиятельство, – ответил тот радостно, но не теряя достоинства.

К крайнему удивлению Александра, у дверей его поджидал Пётр. Он курил, облокотившись на перила. Увидев Александра, выбросил сигарету и выпрямился.

– Отчего не заходишь в дом?– спросил Александр устало.

– Я не знал, захочешь ты меня видеть или нет.

– Пойдём,– Александр пожал плечами.

– Я ненадолго, – сказал Пётр, – Поговорим и я сразу уйду. Знаешь, ты абсолютно прав. Я неправильно вёл себя по отношению к Лизе и признаю это. Но обещаю тебе, что сразу после венчания мы уедем из России. У меня нет намерения делать Лизу несчастной.

– Михаил как- то говорил, что произойдёт нечто страшное, неотвратимое, – сказал Александр, глядя на цветущие во дворе яблони. И снова в его голове прозвучало- "и над всем воццарилась Красная Смерть ",– И я понимаю, более того, я практически чувствую то же, что и он. Распутин это не просто грязный развратный мужик, это своего рода примета современной России. От Витте и Столыпина скатиться до Распутина, как такое могло с нами произойти?

– Думаешь, будет война?

– Война, несомненно, будет. Думаю, будет революция. И она будет похлеще французской, ибо мы, русские, всегда идём до конца.

Пётр со страхом посмотрел на Александра, потом молча закурил, задумчиво глядя в небо.

В Царском Селе Александра Фёдоровна без стука зашла в кабинет мужа. Только ей было позволено заходить сюда без предупреждения.

– Ники,– сказала она. Николай поднял глаза, устало поднялся из-за стола,– Ты должен наказать Разумовского.

– А в чём дело?– спросил Николай Александрович без всякого интереса. К нему приходило немало просьб наказать того или другого: "Ники, накажи…", "Николай, вам следует наказать…" ,"Государь, прошу вас удовлетворить мою просьбу и наказать…".

– Он на приёме у Павловой ударил нашего друга.

– Князь ударил мужика. Делов – то,– вздохнул Император.

– Ты не будешь ничего делать, я правильно поняла?– спросила Александра Фёдоровна, нервно сжимая руки.

– Аликс, – Николай подошёл к жене и сжал её плечи, – Иди отдыхать, ты устала. А мне ещё поработать надо.

Недовольная Александра Фёдоровна вышла, оставив мужа одного.

"Лучше десять Распутиных, чем одна истерика Императрицы ",– сказал он как- то Столыпину, если ему не изменяет память. Но истерик становится всё больше и больше. Нервное возбуждение Аликс особенно усилилось в связи с предстоящей войной.

В доме Державиных с самого утра началось приготовление к приёму гостей.

Лиза чувствовала, что на вечере у Павловой Александр сделал для неё что-то такое, что никогда не сделал бы Пётр. Тогда она не поняла, что именно там произошло. Только после ей сказали, что Саша ударил Распутина. За прошедшую неделю их дом стал крайне популярен. Приезжали гости поздравить Державиных с предстоящим бракосочетанием их дочери и каждому не терпелось узнать подробности произошедшего. Лиза не выходила к гостям. Ей вдруг они все стали неинтересны. Александр- вот кто занимал все её мысли. А окружающих волновали только две новости- драка у Павловой и убийство наследника австро- венгерского престола Франца Фердинанда. Война была неизбежна. Бесконечные разговоры велись в кабинете Алексея Петровича, который даже помолодел лет на десять. И до

самой ночи слышались громкие голоса из гостиной: война, Распутин, война…

А на фоне всего этого шились платья для Лизы. Даже приезд Елены и Марка прошёл практически незаметно. Стало только ещё больше разговоров. Марк клеймил Германию, в которой жил, и жил довольно зажиточно. На этой волне они с Алексеем Петровичем быстро нашли общий язык, что им никак не удавалось раньше. По совету Марка князь Державин приобрёл особняк в Лондоне. Как оказалось после, этот особняк принадлежал Марку, который при случае выгодно сбыл его с рук.

– Ну, мошенник,– после приговаривал Алексей Петрович, узнав о сделке, проведённой зятем, и смеялся над своей наивностью. Елена только улыбалась своей холодной улыбкой и вела себя, словно королева, почтившая подданных своим визитом. И если бы не дурное

настроение Лизы и Михаила, они бы придумали для неё немало пакостей, как это делали в детстве.

Военная мобилизация пока не была объявлена, но многие мужчины из числа благородных семей Петербурга стремились надеть военную форму, всеми правдами и неправдами получая должности в армии. Великий князь Николай Николаевич стал популярен, как никогда.

Алексей Петрович и Михаил не спешили вступить в армию.

– У меня работают несколько заводов в России, – важно говорил князь, – И я должен лично руководить, чтобы они повышали производство на благо России и нашей победы.

Заводы, про которые говорил Алексей Петрович, действительно наращивали своё производство, увеличивая и благосостояние Державиных. Опять

таки, по совету Марка, князь вкладывал деньги в золото, опасаясь обесценивание рубля. Впоследствии это очень помогло ему, когда в спешке пришлось из России, оставив свои вещи. И "мошенник" Марк стал казаться дальновидным и крайне разумным.

С самого утра к Алексею Петровичу начали приезжать гости и он любезно принимал всех в своём кабинете.

Дарья Ильинична отправила Михаила, Лизу и Наталью во внутренних павильон, словно нашкодивших детей, чтобы те не крутились под ногами.

– Ничего не меняется, – сказал Михаил, раскачивая качели, на которых сидели сестра и жена,– Как и прежде, нас отправляют погулять, как будто мы ещё не выросли из детских штанишек.

– Мне здесь гораздо больше нравится, чем в доме, особенно сегодня. Такое чувство, что у нас с утра успел побывать

весь Петербург,– ответила Лиза весело, хотя настроение у неё было совсем не радужное. Медленно, но неотвратимо приближался день её замужества и остановить это она не могла. То, что начиналось практически как игра, заканчивалось катастрофой.

– Не весь Петербург, – задумчиво сказал Михаил, – Николай Александрович пока не был.

После обеда поток гостей увеличился. Некоторые за сегодняшний день приезжали третий или четвёртый раз. Александр прибыл одним из первых, сразу после Курбатовых. Глядя на сестру, Михаилу хотелось плакать или кричать во весь голос, сделать хоть что- нибудь, чтобы прекратить этот цирк. Он взял Александра под руку и отвёл в сторону. Александр прекрасно понимал настроение Михаила, потому как испытывал тоже самое. Только Михаил не терял сестру, а Александр терял

любимую. Он увидел, что Лиза сегодня выглядит довольно грустной. Невольно ему вспомнился их первый разговор, когда Лиза весело спрашивала у него, что такое любовь. Он уже не помнил, что ответил ей тогда, но помнил её лицо и чудесные сияющие глаза. Сейчас эти глаза были грустны и задумчивы и Александру было больно от мысли, что ему сегодня придётся сказать ей о своём отъезде. Он больше не мог оставаться в Петербурге, не мог видеть Петра, не мог слышать о венчании. Он не мог ничего сделать для Лизы, он не имел на это право.

– Нам нужно поговорить, Лиза,– шепнул Александр, улучив минутку, когда они остались наедине.

Она пристально посмотрела на него и в глубине её серых глаз увидел тёмную бездну разлуки.

"Прости меня, любовь моя ".

Она неуверенно кивнула:

– Когда начнутся танцы, приходите во внутренний павильон. Через галерею до самого конца и налево.

В этот момент Лизу позвали и она скрылась среди гостей. Александра тут же затянули в кружок, где обсуждали предстоящие военные действия. Когда музыканты начали играть, Пётр подошёл к Лизе, чтобы пригласить её, но та сослалась на головную боль.

– Я выйду в сад, Петя,– сказала она,– Пригласите лучше Екатерину. Видите, что она скучает.

Пётр благодарно поклонился и ушёл.

"Как он рад, что ему не приходится танцевать со мной. Как я рада, что мне не приходится танцевать с ним. Мы оба лжецы ",– не без горечи подумала Лиза, проходя через галерею. В галерее никого не было. Дверь в диванную была приоткрыта и Лиза тихонько

прошмыгнула мимо. Её шаги были легки и практически бесшумны. Она повернула налево и вышла в павильон. Александр уже ждал её, рассматривая кусты роз и рододендронов. Увидел Лизу, сказал ей:

– Моя матушка обожает цветы. Практически всё время проводит в оранжерее, даже садовникам не доверяет. Говорит, что цветы любят одни руки.

Лиза кончиками пальцев потрогала бархатные лепестки розы:

– Думаю, она необыкновенная женщина.

– Да, необыкновенная, как и ты, Лиза.

Лиза подняла на Александра большие печальные глаза:

– Ты уезжаешь?

– Да, Лизонька, – Александр подошёл к ней, взял её руки в свои,– Я люблю тебя.

В её глазах заблестели слёзы.

– О, пожалуйста, только не плачь. Я не вынесу твоих слёз, – он обнял её,

почувствовал, как она дрожит.

– Не уезжай, – прошептала Лиза, ощущая тепло его тела, его запах, самый родной на свете. Как так могло получиться, что он так сильно стал нужен ей?

– Я сделаю для тебя всё, что хочешь, любовь моя, но не заставляй меня смотреть, как ты выходишь замуж за другого, – с болью в голосе произнёс Александр.

– Не уезжай,– повторила Лиза, поднимая глаза.

Александр замер, заворожённый её взглядом, потом наклонился и поцеловал её.

– Я останусь, – прошептал он,– Останусь и пройду с тобой этот путь до конца.

Последняя неделя до венчания стала самой тяжёлой для Лизы. Она не видела Александра, но думала о нём непрестанно. У них дома постоянно были

какие-то гости, все поздравляли Лизу и это начало крайне раздражать её. Когда приехали Курбатовы, она сказалась больной и не вышла из комнаты. Обеспокоенная Дарья Ильинична тут же прибежала к дочери.

– Лизонька, дитя моё, что с тобой?

Она ощупала дочери голову, потрогала лоб. От её заботы Лиза вдруг заплакала. Княгиня не на шутку перепугалась:

– Скажи мне, что у тебя болит?

– Душа,– всхлипнула Лиза.

– Значит, Миша был прав, ты несчастна, – вздохнула княгиня, – Почему же ты мне раньше ничего не сказала, ещё до оглашения помолвки?

– Тогда я не понимала.

– Тогда ты не познакомилась с князем Разумовским, – грустно кивнула Дарья Ильинична, – Я понимаю. Моё сердце болит так же, как твоё. Но сделать уже ничего не могу, слишком поздно.

Венчание через несколько дней. Крепись, моя девочка, Бог поможет тебе, поможет всем нам и, может, придёт тот день, когда вы с Петром обретёте если не любовь, то понимание и уважение. Поговори с Петром, доченька.

– Хорошо, матушка, – ответила Лиза, не желая ещё больше расстраивать княгиню, и без того достаточно печальную и встревоженную,– Пусть он придёт в библиотеку.

Когда княгиня, расцеловав дочь, вышла, Лиза спустилась в библиотеку. Тут же повернулась ручка двери и несмело заглянул Пётр.

– Заходите, – пригласила Лиза.

– Добрый вечер, Лиза,– произнёс Пётр, чувствуя себя крайне неловко. Лиза не подала ему руки и он не знал, что ему делать и что сказать этой ставшей вдруг чужой для него девушке.

Наконец, он решился:

– Лиза, я хочу вам сказать, что я вёл себя

неправильно по отношению к вам.

– Перестаньте, – поморщилась Лиза, – Вы вели себя так, как считали нужным. Всё достаточно ясно- вы не любите меня, я не люблю вас. Более того- вы любите другую, а я люблю другого.

– Этот другой…,– начал было Пётр, но Лиза перебила его:

– Не будем сейчас говорить об этом. Мы вообще не будем говорить об этом.

– Хорошо, – Пётр склонил голову, – Похоже, мы оба совершили ошибку, согласившись на этот брак, но ничего нельзя изменить, поэтому предлагаю вам заключить мирный договор.

– Говорите,– кивнула Лиза.

– После венчания мы уедем в Ниццу в дом, что купили наши родители и живём, как обычная семья…

– Помилуйте, – воскликнула Лиза.

– Знаю, что семьи у нас не получится, но мы можем стать друзьями, Лиза. Я

обещал Саше,– Лиза вздрогнула, – Обещал, что увезу вас отсюда и сделаю всё, чтобы вы были счастливы. Вряд ли у меня получится это, но, по крайней мере, могу обещать вам спокойную и мирную жизнь. Всё, что я могу,– он протянул руку и Лиза пожала её.

– Я никогда ничего не потребую у вас и никогда ни в чём не упрекну вас, – сказал Пётр напоследок.

– Взаимно, – ответила Лиза.

Накануне дня венчания был бал у графа Трегубова в честь дня рождения его дочери Ирины. Лиза, вновь сославшись на недомогание, отказалась ехать. Елена хотела было возмутиться, но княгиня резко осадила её:

– Оставь её, Лена.

Лиза, сделав больной и несчастный вид, ушла к себе и встала за занавески, дожидаясь, когда все, включая Михаила

и Наталью, уедут. Её сердце отчаянно колотилось. Когда дом опустел Лиза позвала Дашу:

– Слушай меня внимательно. Я уезжаю и не знаю, когда вернусь. Может, утром.

Даша ахнула и зажала рот рукой.

– Тихо! Послезавтра мы покинем Петербург и уедем в чужую страну. Я хочу провести свой последний день в Петербурге так, как хочу. И если вечером кто-то из домашних спросит про меня, скажешь, что я сплю.