Цитаты из книг автора «Жан-Поль Сартр»

Вскакиваю рывком – если б только я мог перестать думать, мне стало бы легче. Мысли – вот от чего особенно муторно… Они еще хуже, чем плоть. Тянутся, тянутся без конца, оставляя какой-то странный привкус. А внутри мыслей – слова, оборванные слова, наметки фраз, которые возвращаются снова и снова: «Надо прекра… я суще… Смерть… Маркиз де Роль умер… Я не… Я суще…» Крутятся, крутятся, и конца им нет. Это хуже всего – потому что тут я виновник и соучастник. К примеру, эта мучительная жвачка-мысль: «Я СУЩЕСТВУЮ», ведь пережевываю ее я. Я сам. Тело, однажды начав жить, живет само по себе. Но мысль – нет; это я продолжаю, развиваю ее. Я существую. Я мыслю о том, что я существую! О-о, этот длинный серпантин, ощущение того, что я существую, – это я сам потихоньку его раскручиваю… Если бы я мог перестать мыслить! Я пытаюсь, что-то выходит – вроде бы голова наполнилась туманом… и вот опять все начинается сызнова: «Туман… Только не мыслить… Не хочу мыслить… Я мыслю о том, что не хочу мыслить. Потому что это тоже мысль». Неужто этому никогда не будет конца? Моя мысль – это я: вот почему я не могу перестать мыслить. Я существую, потому что мыслю, и я не могу помешать себе мыслить. Вот даже в эту минуту – это чудовищно – я существую ПОТОМУ, что меня приводит в ужас, что я существую. Это я, Я САМ извлекаю себя из небытия, к которому стремлюсь: моя ненависть, мое отвращение к существованию – это все разные способы ПРИНУДИТЬ МЕНЯ существовать, ввергнуть меня в существование. Мысли, словно головокруженье, рождаются где-то позади, я чувствую, как они рождаются где-то за моим затылком… стоит мне сдаться, они окажутся прямо передо мной, у меня между глаз – и я всегда сдаюсь, и мысль набухает, набухает, и становится огромной, и, заполнив меня до краев, возобновляет мое существование.

Я должен разобраться в себе, пока не поздно

Первая заповедь, – сказал себе Люсьен, – не рыться в себе; нет более опасной ошибки»

Там, где я себя искал, – подумал он, – я не мог себя найти».

присутствие Люсьена, казалось, было для нее мучительным.

вообще-то я не просил, чтоб меня родили», – сказал он себе. У него возникло чувство жалости к себе.

Он лег на кровать и начал зевать. Он казался себе капризным и летучим облаком, всегда одним и тем же и всегда другим, всегда в процессе растворения по края

слишком дотошен, – подумал он, – я слишком себя анализирую». В последующие дни он старался себя не анализировать: он хотел бы быть очарованным вещами, долго созерцал он подставку для яиц, кольца для салфеток, деревья, витрины; он очень польстил матери, попросив показать ему столовое серебро

Я не хочу привыкать к наркотикам, – более спокойно сказал Люсьен, – это рабство, как любое другое, а я хочу оставаться свободным».

Всегда есть другое», – отвечал