Лео молча проследовал вперед, так, по крайней мере, можно было намного лучше рассмотреть, что из себя представляло данное помещение. Прямо напротив входа, у дальней стены, находилась ещё одна двустворчатая дверь, по левую руку – стойка, за ней – ряд темно-коричневых исполинских бочек; там же помещался небольшой камин. Вдоль длинной стойки выстроились высокие деревянные табуреты, сейчас занятые народом, неторопливо попивавшим пиво, что-то жующим или просто покуривавшим трубки. Справа на стене висела огромная доска объявлений с множеством приколотых к ней записок и коллекция трофеев. Перед этим стояли длинные столы, занимавшие середину помещения; вдоль стен же были расставлены столики поменьше, на два-три места. За стойкой и в зале ловко управлялись те самые девушки, которых Лео приметил ещё у самого входа.

– Вы наш новый постоялец? Не желаете ли чего? – мужчина за стойкой приподнял голову в качестве приветствия, расплачиваясь с очередным зевакой.

– Нет, благодарю вас, сэр. Я лишь..

– Может тогда желаете отведать жареной рыбы? Или лучше черничного пирога? Здесь есть все на любой вкус и цвет! Ну же, не стесняйтесь! Вы ведь наверняка устали после длинной дороги, я прав?

Продавец явно знал свое дело и не желал уступать. Юноше ничего не оставалось, кроме как согласиться. Однако еда на вид не только оказалась не самой лучшей, но и вкус был просто омерзителен. И как можно этим питаться? От черничного пирога осталось лишь одно название, а сам он на деле приходился чем-то отдаленно напоминающим отходы жизнедеятельности. Пиво – обычное дешевое пойло, что можно было выпить в любой другой забегаловке – было очень густым и жутко воняло. Глупо было полагать, что это место являлось чем-то особенным.

– Эй, ты видел ту девку? Похоже, у неё снова день не задался. Уже целый месяц без дела ошивается – долетело до ушей скитальца из-за соседнего столика.

– Держу пари её и саму скоро поймают – поддержал собеседник.

Лео настороженно поправил плащ, внутри все дрожало от волнения. Он хотел есть, хотя всего секунду назад не мог вынести даже одного запаха еды. Юноша залпом выдул кружку крепкого пива и стал ждать прилива храбрости. Понемногу все возвращалось в прежнее русло. В левом углу кто-то травил байки, в правом кто-то потешался с очередной прислугой. А чуть впереди, возле трофеев, несколько посетителей что-то очень внимательно рассматривали, поминутно оборачиваясь и о чем-то переговаривая между собой. Протиснувшись вперед, юноша увидел местами порванное объявление с указанной внизу круглой суммой.

– Извините, вы случаем не знаете, что здесь написано? – не то, чтобы Лео не умел читать, но выдавать свои знания точно не стоило.

– Вознаграждение за поимку одаренных пятьдесят золотых. Черный рынок Цегина.

Хлопнула дверь. В помещение зашел новый посетитель, но Лео не обратил не него внимания. Он не верил собственным глазам. Он был слишком поглощен собственными мыслями, чтобы замечать такие мелочи. Неужели его глаза не ошиблись? Тот парень и правда не лгал? Неужели те старики знали о его секрете и именно поэтому отправили сюда? Все было подстроено?

Ничего не сказав, юноша вернулся на свое место, чувствуя пристальные взгляды в спину. Ему стало не по себе. Пришлось купить ещё один завтрак и жевать, с трудом подавляя волнение.

После чего, вывалив на прилавок горсть мелких момент и сказав что-то очень невнятное, он поспешил покинуть таверну, а лучше и сам остров. Ему больше нельзя было оставаться здесь, иначе могло произойти нечто очень ужасное. Иначе…все могли узнать, что он один из них, тех, кто во всем видит лишь правду и может рассказать твою судьбу – самый настоящий одаренный.

Глава 3.

Вернес.

Материк Аделиада, Пепельная долина

28 ноября, 1317 год

Под землёй холодно и сыро. Миллионы крошечных песчинок врезаются в кожу. Вернес не знал сколько времени провёл в ловушке. Вокруг сплошная темнота. Как будто весь мир разом облёкся в дымовую черноту.

Духу не нравился этот неудобный, пустой сосуд, которым его одарили. Он много раз пытался оборвать с ним связь и улететь далеко на север, где его окружали густые леса и высокие горы. Внутри тесно и тяжело, для каждого движение приходится напрягать мускулы. И никакой свободы – не взвиться ввысь, не побывать, где хочется.

Интересно, и почему он раньше никогда не покидал долину?

Для чего охранял весь этот пепел?

Ради… кого…

Семья…

Это из-за них он сохранил сознание, даже растворившись в пространстве. Пепельная долина держала дух Вернеса, потому что иначе его не станет. Вода продолжит испаряться и течь, бродить окрест туманами и проливаться дождём. Но Вернес забудет, кем он является на самом деле стоит ему только покинуть пределы.

Эта мысль здесь – в его духе. Так почему же сейчас он начал забывать об этом? Неужто всё из-за нового сосуда?

«Дыши!»

Тихое, словно шёпот, потаённое желание продолжало преследовать духа. Но тело не отвечало. Пустое и бесполезное, словно сброшенная змеёй кожица.

«Давай же!»

Вернеса передёрнуло. Он пытался изменить течение мыслей. Нельзя поддаваться слабине. Сознание, не живое и не мёртвое, напоминало лепесток, отделившейся от цветка и упавший в реку. Дух давно бы уплыл от берега и влился в бурное течение, но держался на тоненькой паутинке из воспоминаний. Оборви её – и лепесток тотчас поддастся бурному течению воды, наполнится забвением и пойдёт ко дну.

«Бейся!»

Дёрнулась жилка на теле. Проступил пульс. Дух принимал новое тело с неохотой.

«Открой глаза!»

Слабое сердце отозвалось. Вернес бился о неподвижный сосуд, как мотылёк о каменную стену.

Бесполезно.

Нужно освободиться, как можно скорее, иначе от него прежнего совсем ничего не останется.

«Двигайся!»

Мысль пульсировала в висках. Дух готов был вопить. Нити, удерживающие его натянулись до предела. Всё было без толку. Тело уже успело привязать дух к себе. Не вырваться.

Мощная волна всколыхнула пространство, расчищая землю. Вернес поднял веки, захрипел и закашлял от забившегося в горле песка. Сердце колотилось бешено, словно пыталось отработать пропущенные удары.

Почти не чувствуя конечностей, юноша пополз к кромке воды, судорожно цепляясь за землю. Вокруг темно. Озноб и сильная дрожь. Во рту горечь. Но как не старайся тело ничего не ощущает. Боль, эмоции, тревоги – пепел вобрал в себя всё. Остатки слёз продолжали течь по холодным щекам и застывать на тонких ресницах. Такое, казалось, происходило с ним впервые, но юноша не придал этому значения.

Мертвец жаждал мести. Ему захотелось вырваться за границы долины, ставшей вдруг такой чужой и похожей на удушливый кошмар, захотелось выяснить местонахождение своей Цели. И это новое тело приходилось весьма кстати. По ощущениям оно было большим и сильным, да и выглядело очень недурно. В мутном отражении на поверхности воды на Вернеса смотрел подросток с непослушными чёрными волосами. Левая половина лица была покрыта трещинами – видно пеплу не хватило влаги. Шею плотно прикрывал длинный тканевый платок. Одежда была простой и тёплой, ничего лишнего. Не хватало только обуви.

Отхлебнув немного холодной воды, Вернес наконец принял решение. Старая истина: отыщи у человека слабое место – и там тебя будет ждать ключ к успеху. Тут же ему на ум пришло соображение о том, что таковые места включают и печёнки некоторых монархов, куда легко входит нож. Да и за последствия можно было не беспокоиться.

Юноша тряхнул головой и попытался подняться на ноги. Но сил хватило только на небольшой рывок. Тело напоминало тяжёлый камень массой в несколько тонн, ноги не поддавались на уговоры и отказывались идти. Организм требовал отдыха и Вернес никак не мог этому воспрепятствовать. Мертвец зарылся в песок рядом с мелкими камнями, а голову прикрыл тряпицами и шарфом. Убежище так себе, но на большее в таком состоянии он был не способен. Сон заполнил каждую частичку тела и вскоре разом завладел разумом. Юноше ничего не оставалось, кроме как подчиниться

Глава 4.

Мейли.

Материк Таос, окраины города Коуки

4 сентября 1316 год

– Тысячу или около того… – еле шевеля губами, любила по своему обыкновению начинать длинные и монотонные монологи матушка – Где-то в далёких землях существовало место, покорившее сердца многих и многих людей. Название я уже и не припомню, но выглядело оно, словно бы сошло со страниц настоящей книги. Вот только…

Матушка прикусила губу. В последние годы её состояние заметно ухудшилось. Лицо приобрело заострённые черты, дыхание стало тяжёлым и прерывистым, появилась одышка. Её было почти не узнать. Болезнь медленно брала вверх, и женщина прекрасно осознавала это. Своей и до того долгой жизни она была обязана лишь дочери, её счастью и отраде, что только-только достигла возраста семи лет. Прикованная к постели, она не часто бывала на улице, из-за чего весь её мир ограничивался одной маленькой комнаткой с кроватью, маленьким деревянным шкафчиком, прикроватной тумбочкой и столиком для письма. Только из рассказов юной непоседы матушка узнавала, насколько сильно всё вокруг поменялось в её отсутствие. «Сошёл ли снег с гор? Распустились ли уже цветы? А в городе как? Изменилось ли что?» – нетерпеливо осведомлялась она каждый вечер, пока Мейли растапливала печь. И так из раза в раз, до той поры, пока голос окончательно её не покинет. А случится это уже должно быть очень и очень скоро…

Матушка затолкала ненужные размышления на дальние полки мозга. Она вполне отчётливо видела грядущее. Оно было испещрено ножевыми ранами и преследовало её вот уже на протяжении многих лет. Вопрос лишь в том, когда именно эта бессмысленная игра в «догонялки» подойдёт к своему завершению? Ибо, если открыть глаза на правду, холера – болезнь неизлечимая.

– И что потом?

– Вот, а потом… потом…

– Не тяни – матушка искоса бросила взгляд на кислую гримасу дочери. Два крошечных детских глаза уже долгое время поглядывали на неё не то с тревогой, не то с любопытством, ожидая продолжения сказочной истории.

– Мейли, дорогая…

– Нет, только не снова! – вскричал девочка – Ты ведь обещала, что сегодня уж точно расскажешь её до конца!

Матушка приподнялась с постели и ласково обняла дочь за плечи, трепетавшие под старыми тряпицами сорочки. Ей вовсе не хотелось огорчать её, но и продолжать она была не в силах. Тело чуть заметно потряхивало, во рту сухо и хочется пить, но, как на зло, горло словно сдавил огромный ком. Казалось, её вот-вот готово вывернуть наизнанку.

– Ну… – произнесла матушка голосом, в котором звучало отчаяние. – Кажется, меня снова поймали. Но, любовь моя, не ты ли говорила, что завтра, ещё до первых петухов, тебе нужно наведаться к господину Терри? Путь до его хижины отнюдь один не из самых близких, а дел у него, полагаю, и без тебя невпроворот. Человек он занятой. Уйдёт в лес и ищи его потом с концами. Так что, может лучше ляжешь, а история никуда не денется?

– А, ну да… – жалобно протянула Мейли.

Матушка, в душе которой, по-видимому, пустили первые всходы семена небольшой победы, медленно опустилась на мягкую перину. Мейли сокрушённо передёрнула плечами, но ответа так и не последовало. Время приближалось к полуночи. Через несколько минут на небе уже должна была появится полная луна, на которой даже с земли видны странные рисунки, созданные рельефом ее поверхности. Кто-то видит там лицо человека, кто-то диковинных животных или еще что-то другое. Матушке это всегда казалось забавным.