— Сам иди, — отрезал младший Винчестер. — Она меня пошлет, ты же знаешь. Если Рейн что-то вбила себе в голову, ее не переубедить. Сейчас она в режиме «я справлюсь сама, идите к черту».

— Мы с ней в ссоре, ты забыл? — Дин раздраженно дернул плечом. — Меня она точно пошлет. Скорее всего, запустит в меня чем-нибудь тяжелым.

— Тем более! — Сэм выпрямился и сделал шаг к брату. — Вам пора поговорить. Я устал быть вашим почтовым голубем: «скажи ему, что он идиот», «передай ей, что она упрямая коза»... Разбирайтесь сами.

Дин тяжело вздохнул, разглядывая бутылку в руках. — Ладно, — буркнул он, ставя недопитое пиво на столик. — Зайду. Если не будет слушать — привяжу к кровати, чтобы хоть немного поспала. У меня в багажнике полно стяжек. А ты собирайся. Если она не сможет идти, я сам выжгу это осиное гнездо дотла.

Сэм едва заметно улыбнулся. — Только не переусердствуй со стяжками, Дин. Она всё-таки не монстр.

— Посмотрим, — проворчал старший Винчестер, поправляя куртку и осторожно нажимая на ручку двери.

Дверь была не заперта. Дин вошел внутрь, готовый к крикам, ругани или летящему в голову ботинку. Но комната встретила его полумраком и тяжелым, прерывистым дыханием. Я лежала на кровати, свернувшись калачиком, в той же одежде. На боку куртки расплывалось темное пятно, а лицо было бледным, как мел.

Дин замер, и вся его решимость испарилась, сменившись холодным, липким страхом. Он подошел ближе, опускаясь на край кровати. — Эй, — тихо позвал он, касаясь моего плеча. Я вздрогнула, но не открыла глаз, лишь глухо застонала. — Ну вот, доигралась, упрямая ты девчонка...

Дин потянулся к аптечке, стоявшей на тумбочке, и, бросив последний взгляд на дверь, за которой Сэм уже вовсю обсуждал собирал сумки, начал осторожно расстегивать мою куртку. Ссора казалась такой нелепой и далекой, когда жизнь человека, который был ему дороже всех на свете, висела на волоске.

— Спи, — прошептал он, когда я на секунду приоткрыла глаза и попыталась что-то возразить. — Сейчас я всё исправлю. А потом мы поговорим. И поверь, я буду очень, очень злым.

Дин действовал быстро и профессионально, хотя руки предательски подрагивали. Когда он аккуратно стянул пропитанную кровью ткань, его челюсти сжались так, что заныли зубы. Рана выглядела ужасно — словно меня зашивал пьяный мясник, и края уже начали воспаляться. Я скрывала это до последнего, стиснув зубы, чтобы не выдать себя, пока не закончу с гнездом.

— Черт возьми, — выдохнул он, выкладывая на кровать антисептик, иглу с ниткой и бинты. — Ты хоть понимаешь, что могла просто истечь кровью, пока мы тут дулись друг на друга?

Я снова застонала, на этот раз громче, и пальцы судорожно вцепились в простыню. Дин на мгновение замер, приложив ладонь к моему горячему лбу. Жар. Инфекция уже начала распространяться. Он не стал тратить время на споры, хотя внутри всё кипело от смеси ярости и беспомощности. Смочив ватный диск спиртом, он прижал его к ране.

Я резко дернулась, выгнувшись дугой. Глаза распахнулись, затуманенные болью, но, увидев Дина, я попыталась отстраниться, хотя сил едва хватало, чтобы приподняться на локтях.

— Уйди... — прохрипела я, голос звучал сухо и надтреснуто. — Я сама... Дин, не надо...

— Лежать! — рявкнул он, но в голосе не было привычной жесткости — только глухая тревога. Он мягко, но настойчиво надавил мне на плечо, возвращая на подушку. — Ты уже натворила дел.

Я обессиленно уронила голову обратно, тяжело дыша. Взгляд на секунду сфокусировался на его лице, и в тишине, нарушаемой лишь гулом кондиционера, ссора, казавшаяся непреодолимой стеной, начала рушиться.

— Ты идиот, — прошептала я, закрывая глаза. В голосе больше не было злости — только горькая усталость.

— Знаю, — ответил Дин, аккуратно поддевая швы пинцетом. — А ты — упрямая коза. Мы идеальная пара, не находишь?

Дин закончил с первым стежком, и я почувствовала, как острая сталь пронзает кожу. Я закусила губу до крови, чтобы не закричать, чувствуя, как по щекам катятся невольные слезы. Дин не смотрел мне в глаза — он был полностью сосредоточен на работе, но я видела, как напряжены мышцы на его предплечьях, как он старается двигаться максимально бережно, несмотря на свою привычную грубоватость.

— Почти всё, — пробормотал он, скорее для себя, чем для меня. — Еще пара швов, и ты перестанешь напоминать ходячий труп.

— Спасибо, — выдохнула я, едва шевеля губами. Слово далось с трудом, словно я выталкивала его из самой глубины своей гордости.

Дин замер на секунду, его рука зависла над моей кожей. Он поднял взгляд, и в его зеленых глазах, обычно скрытых за маской цинизма, я увидела нечто такое, от чего сердце пропустило удар. Там не было ни злости, ни упрека — только чистое, неприкрытое облегчение, смешанное с испугом.

— Не благодари, — тихо ответил он, возвращаясь к игле. — Просто в следующий раз, когда решишь поиграть в героя, вспомни, что у меня есть аптечка, а у тебя — я. И я не собираюсь хоронить тебя из-за твоей дурацкой привычки всё делать в одиночку.

Он завязал последний узел и отрезал нить. Его пальцы на мгновение задержались на моей коже, касаясь горячего края раны, прежде чем он наложил стерильную повязку. Это прикосновение было почти нежным, и оно обожгло сильнее, чем спирт.

— Всё, — он отложил инструменты и, наконец, сел на край кровати, тяжело выдохнув. Его плечи опустились, словно с них свалился огромный груз. — Теперь спи. Если я услышу, что ты пытаешься встать раньше, чем через десять часов, я лично привяжу тебя к матрасу. И это не угроза, это обещание.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как лекарство и накопившаяся усталость начинают утягивать меня в темноту. — Ты такой зануда, Дин, — прошептала я, уже почти проваливаясь в сон.

— Зато живой зануда, — отозвался он, и я почувствовала, как он накрывает меня одеялом, поправляя его с той самой заботой, которую он так тщательно скрывал от всего мира. — Спи уже, упрямая.

Глава 3

Не знаю, сколько я проспала, но чувствовала себя куда лучше. Рана на животе всё ещё ныла, напоминая о себе пульсирующей болью, но изнуряющий жар и предательская дрожь в теле наконец отступили. За окном царила глубокая ночь. Я потянулась к тумбочке и взглянула на экран телефона. — Черт, я спала почти сутки.

Присев на край кровати, я окинула себя взглядом и замерла. На мне была чистая, явно мужская футболка, пахнущая дешевым одеколоном, порохом и чем-то неуловимо Диновским. Меня будто молнией прошибло. Это футболка Дина? Он меня переодел? Или мне это снится? Дрожащими пальцами я приподняла край ткани и осторожно отлепила повязку. Швы были наложены безупречно — аккуратные, ровные стежки, будто я побывала в руках элитного хирурга, а не охотника, который привык штопать себя в полевых условиях. Дин мастер своего дела, не то что я. Я вернула повязку на место и, морщась, поднялась. Футболка доходила мне до середины бедра, превращаясь в импровизированное платье. Рядом с Дином я всегда чувствовала себя гномиком, но сейчас это ощущение было особенно острым.

Я доковыляла до номера братьев и постучала. Тишина. Нажала на ручку — заперто. В коридоре показалась горничная с тележкой. — Простите, — окликнула я её, стараясь не опираться на больной бок. — Здесь живут мои друзья, вы не видели их? Один высокий, второй… ну, красавчик.

Девушка понимающе улыбнулась: — Да, они уехали примерно полчаса назад.

Я благодарно кивнула и, вернувшись в свой номер, схватила телефон. Сэм не ответил. Дин сбросил вызов после второго гудка. — Вот придурки! — рявкнула я в пустоту. — Они поехали зачищать гнездо без меня!

Я лихорадочно начала искать свою одежду. Натянув джинсы поверх всё ещё ноющей раны, я схватила сумку с оружием и выскочила на парковку. И тут меня ждал сюрприз: ключей от моего пикапа на привычном месте не оказалось. — Дин! — прорычала я, сжимая кулаки. — Я тебя прикончу!

Оглядевшись, я заметила старый, побитый Форд с ключами в замке зажигания — какой-то бедолага-постоялец явно забыл их, выгружая вещи. Не раздумывая, я прыгнула внутрь, провернула ключ и, сдав назад с визгом резины, рванула с места.

Дорога заняла минут двадцать. Я знала, куда они направились — заброшенный склад на окраине города. Вдавив педаль газа в пол, я неслась по ночному шоссе, молясь, чтобы рана не разошлась раньше времени.

Когда я ворвалась в здание, там уже вовсю кипела бойня. Дин, отбиваясь от двух вампиров, выругался, увидев меня: — Рейн?! Какого черта ты здесь забыла?!

Я не ответила. Выхватив мачете, я вошла в ритм боя. Боль в животе была острой, как лезвие, но я отсекла её, сосредоточившись на враге. Я двигалась профессионально, парируя удары и нанося точные выпады. Дин продолжал орать что-то про безмозглую девчонку, но я лишь ухмыльнулась, когда снесла голову очередному кровопийце.

В какой-то момент я пропустила удар. Вампир, оказавшийся сильнее, чем я рассчитывала, с размаху врезался в меня плечом. Я отлетела назад, пробила телом ветхую оконную раму и вылетела со второго этажа, приземлившись на груду мусора. Мир померк.

Очнулась я уже в своем номере. В голове гудело, на скуле пульсировал синяк, а спина болела так, будто меня переехал грузовик. Рана на животе неприятно сочилась, пропитывая повязку. — Гнездо? — прохрипела я, едва открыв глаза.

— Спокойно, Рейн, мы его зачистили, — раздался голос Сэма. Он сидел в кресле рядом с кроватью, выглядя измотанным.

Я облегченно выдохнула и откинулась на подушку, но тут же услышала тяжелые шаги. Дин вошел в комнату, метая молнии. — Ты совсем с катушек съехала?! — рявкнул он, швыряя ключи от моего пикапа на тумбочку. — Ты чуть не сдохла! Ты хоть понимаешь, что швы разошлись? Ты — ходячая катастрофа!

— Зато я спасла твою задницу, — прошипела я, пытаясь сесть, но тут же ахнула от пронзительной боли.

— Ты поедешь с нами в бункер, — отрезал Дин, игнорируя мой выпад. — Там есть нормальные условия, и ты будешь под присмотром, пока не начнешь соображать головой, а не задницей.

— Еще чего, — хмыкнула я, пытаясь придать голосу уверенности, но тут же скривилась, когда резкая боль прошила всё тело.

— Ой, только не надо тут строить из себя Рэмбо, — Дин подошел ближе, его взгляд смягчился, хотя голос оставался ворчливым. — Ты выглядишь как побитая собака. Сэм, неси аптечку. И если она хоть пикнет, привяжи её к кровати.

— Попробуй, — огрызнулась я, хотя внутри, где-то глубоко, мне было чертовски приятно, что они так злятся.

Сэм лишь тяжело вздохнул, привычно закатывая глаза на нашу перепалку, и вышел в коридор за сумкой с медикаментами. Дин же остался стоять надо мной, скрестив руки на груди. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выдавало смесь ярости и плохо скрываемого облегчения.

— Ты угнала машину, Рейн, — напомнил он, понизив голос до опасного рычания. — Ты хоть понимаешь, что если бы тот вампир ударил чуть сильнее, ты бы сейчас не со мной спорила, а кормила червей?

— Зато я была там, — я попыталась принять более удобную позу, но каждое движение отдавалось в животе фейерверком боли. — Вы бы справились, но вдвоем. А так — я сэкономила вам время.

— Ты создала нам кучу проблем, которые теперь придется разгребать, — Дин сделал шаг ближе, и я почувствовала исходящий от него запах озона и кожи. — Ты не спасла мою задницу, ты заставила меня отвлекаться. Я видел, как ты летела из того окна. Знаешь, какое это было зрелище? Не самое приятное, поверь.

Вернулся Сэм, гремя инструментами. Он молча сел на край кровати и начал аккуратно срезать пропитанную кровью повязку. Я зашипела, вцепившись пальцами в простыню.

— Дин, полегче, — мягко осадил его Сэм, не поднимая глаз. — Она и так на пределе.

— На пределе? — Дин нервно усмехнулся, прохаживаясь по комнате. — Она на грани идиотизма. Рейн, в бункере у нас есть нормальные антибиотики и, что самое главное, там нет таких придурков, как ты, которые лезут в драку с распоротым животом?

— Я не придурок, я охотник, — прохрипела я, чувствуя, как щиплет от антисептика. — И я не поеду в бункер, чтобы сидеть там, как в клетке, пока вы будете разъезжать по штатам.

— Это не обсуждается, — отрезал Дин, останавливаясь и глядя на меня сверху вниз. В его глазах мелькнуло что-то странное, почти болезненное. — Ты едешь с нами. Либо добровольно, либо я сам закину тебя в Импалу, и мне плевать, будешь ты орать или нет.

— Ты не посмеешь, — я попыталась бросить на него дерзкий взгляд, но голова предательски закружилась.

— О, поверь, — Дин наклонился, опираясь руками о кровать по обе стороны от меня, так что я оказалась в ловушке его широких плеч. — Я сделаю это с огромным удовольствием.

— Ненавижу, — выдохнула я, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя место изматывающей слабости.

— Взаимно. — Парировал он. А теперь закрой глаза и постарайся не помереть до утра. Сэм, следи за ней. Если она попытается встать — выруби её.

— Дин! — возмущенно воскликнул Сэм, но Дин уже направился к выходу, напоследок бросив на меня взгляд, в котором, несмотря на всю грубость, читалась пугающая забота.

— Спокойной ночи, рыжик, — бросил он через плечо, закрывая за собой дверь.

Я осталась лежать в тишине, слушая, как Сэм возится с бинтами. Внутри меня боролись злость на его самоуправство и странное, теплое чувство защищенности, которое я не хотела признавать даже перед самой собой.

Сэм закончил с перевязкой, его движения были куда мягче, чем у брата, но даже это причиняло дискомфорт. Он накрыл меня одеялом, подоткнув края так, чтобы я не могла легко выбраться, и сел в кресло, открыв какую-то старую книгу.

— Не злись на него, он просто напуган. — Тихо произнес Сэм, не отрываясь от страниц. — Дин не умеет выражать беспокойство иначе, кроме как через ворчание и угрозы. Для него ты — ответственность, которую он не хочет потерять.

— Он ведет себя как тюремщик, а не как напарник, — пробормотала я, чувствуя, как лекарство, которое Сэм вколол мне перед перевязкой, начинает действовать. Веки налились свинцом. — Я не просила меня спасать. Ведь это вас я приехала спасать.

Сэм наконец поднял на меня взгляд, и в его глазах читалось сочувствие. — Спи, Рейн. Завтра долгий путь.